Михаил Федоров – Герои Сирии. Символы российского мужества (страница 7)
«Прямо вузовское обеспечение», – подмечал я.
И узнавал от Лазаревой:
– Кружок по химии. Мы выращивали какие-то кристаллы. Мы там делали фигурки из проволоки и опускали в раствор…
У Романа тоже были высокие оценки по химии.
Людмила Георгиевна:
– Учитель по физкультуре. Ходила на лыжную секцию. У меня хороший результат по лыжам. Два раза в неделю ходила. Нас две девочки, остальные мальчишки. И помню, зима, ушли километра два-три от школы. Мальчишки с крутого склона катались, – говорила смеясь. – А мы более пологий склон нашли. И потерялись, не можем дорогу назад найти. Дни-то короткие. Темнеет, но нашлись. Это я к тому, как надо детей контролировать, чтобы не потерялись.
С учительницей у нас наладился доверительный разговор, и это меня радовало.
– Как вы решали, куда пойти учиться?
– Математику я просто обожала. Математикой я просто жила. У нас математику преподавал молодой учитель, потом в облоно работал. Он рассказывал так интересно, я с упоением слушала… Он материал преподносил по-своему… Но его в армию забрали… А после него другая учительница, она все по учебнику. И она потом про меня говорила: «Была у меня ученица, так она сама училась». А я прочитаю параграф. Она: «Поняла?» – «Поняла». – «Решай задачи». Я решила, она: «Читай следующий параграф…» И вот так я на два-три параграфа впереди класса шла.
В интернате, где я учился, по математике такая же была система. Кто освоил тему, решал и шел дальше. Разве что теоретическую часть нам рассказывали учителя, а бывало, на лекциях и сам академик Колмогоров.
Лазарева:
– А почему на иностранный пошла. Комиссии если приходят, все русский, математику проверяют, а до иностранного руки не доходят. Вот и решила – в Воронеж в педагогический на иняз. На немецкий, а второй английский. У нас прилежных студентов заселяли с иностранцами: вьетнамцами. Мы их учили, как вести себя. У них же тогда шла война. И они когда пришли, нас распределили по комнатам: две русские – две вьетнамки. И чтобы прививали им культуру. Они не знали, как одевать пододеяльники. Они вот приходили, как ласточки на проводах, падали и наблюдали, как мы что делаем… Совсем не подготовлены в быту…
– А после института?
– После института распределили в Горожанку. Работала там и классным руководителем. Там случился несчастный случай, дети подорвались на 9 мая. Дети не совсем были под контролем, переплыли Дон и там нашли что-то на берегу, костер зажгли и… Причем те учителя, которые в возрасте, они не захотели дальше работать. И нас, молодых, поставили и воспитателями, и классными руководителями… Там дети, которые из семей необеспеченных. Родители лишены родительских прав. Их так жалко было…
Вот каким содержанием наполнялся учитель, которое впоследствии накладывалось на Романа.
– Долго вы там проработали?
– Два года.
– А потом?
– Потом в Воронеж. В пединституте на кафедре иностранных языков. Но там занятия до 16 часов и пока трамвай дождешься, а дома дети, пришлось уйти.
– А как пришли в 85-ю школу? – я спросил про последнее место работы.
– Мы здесь в соседнем доме жили. И в 1994 году пошла работать сюда…
– Когда-то на месте школы аэродромное поле было…
– Да-да… И здание аэропорта недавно снесли… Так жалко…
Символично, что школа стояла на аэродромном поле, откуда взлетали и куда садились самолеты.
Теперь я перешел к Роману.
Лазарева:
– Он в школе с 1991 года… А мне в 1994 году как раз дали пятый класс. Это был класс доверенный. Лучший. Класс с углубленным изучением математики. В пятом классе из трех классов выбрали ребят и вот в этот. И по итогам 11-го класса было пять серебряных медалистов и один золотой. В классе выпускался тридцать один человек. Все хотели в этот класс. Семь лет я вела 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11-й классы.
Людмила Георгиевна показала фото:
– Вот Роман. Маленький. Трогательный. Застенчивый был. Это он только в 10-й класс пришел. Закончил 9-б класс и, видимо, уже предполагал, что ему нужны глубокие знания по математике, и он написал заявление, и его перевели…
Я рассматривал десятиклассников. В первом ряду сидели мальчишки, а Роман скромно сидел справа. А сзади стояли девчонки с двумя мальчишками, кто не поместился на скамейке. У всех взгляд какой-то устремленный вперед.
Словно предвидя мой вопрос, Людмила Георгиевна показала второе фото.
– А вот они через год 1 сентября. 11-а класс. Вот Роман сидит. Скромный. Немногословный…
Казалось, мало что изменилось в ребятах, разве что они поменялись местами. Но все равно чувствовалось, что они еще мальчишки и девчонки, хотя повзрослевшие. В их взглядах появилось что-то новое.
Более уверенно смотрел Роман Филипов.
– А как Роман учился?
Лазарева:
– Мне учитель – он учился в параллельной группе английского языка – говорит: «Вот приходят и начали: ой, да у нас сегодня контрольная по алгебре, ну, пожалуйста, не спрашивайте, мы в следующий раз вам ответим. Ну, пожалуйста, ну можно?» Она: «Ну что, не готовы?» – и: – «Филипов, ты готов?» Он: «Я готов».
– Не выпячивался.
– Еще проходит какое-то время, и она про них: «Ой, да у нас, такая тяжелая то ли контрольная, то ли зачет. Ну, можно, ну, пожалуйста». Она: «Что, и Филипов не готов?» Он: «Я готов». – «Правильно, я знаю: Филипов всегда готов».
– Он в этом классе занимался? – оглядел классную комнату.
– У нас кабинетная система: математику в классе математики, физику – в физике, литературу…
– Вы с 5-го класса вели класс… Что это за класс?
– Они детки сплоченные. Пытливые. Мальчишки всегда в свободное время гоняли в футбол. Есть время свободное – футбол. Где-то переменка – футбол.
– И как у ребят сложилась жизнь?
Людмила Георгиевна снова взяла фото:
– Второй ряд в центре – Людмила Георгиевна Лазарева, третья справа – Оля Сморчкова.
Верхний ряд – слева направо Александр Бондаренко, третий слева Вадим Назаритян, Таня Макеева, Артур Твожыдло, Дима Григорьев.
– Недавно заходил Саша Бондаренко. Он сказал, что окончил институт, работает в Москве. Вадим Назаритян. Тогда еще входили в моду компьютеры. Сотовые… Вадим Назаритян и Влад Соколов, сидит рядом с Романом, были две знаменитости в школе. Они компьютерщики. Если даже ломался телефон, компьютер, приглашали их. Они что-то делали, настраивали. Вот Таня Макеева. Она окончила школу с серебряной медалью. Теперь – мединститут и работала в БСМП врачом-неврологом. А сейчас в клинике тоже неврологом. Вот этот с золотой медалью Артур Твожыдло. Папа у него чистокровный поляк. Неизменный староста в нашем классе с пятого класса. Рядом с Артуром Дима Григорьев. Работает в Воронеже инженером. Сморчкова Оля тоже окончила мединститут.
Дети нашли себе место в жизни.
– А в армию пошел кто-нибудь? – спросил.
– Кроме Ромы?
– Да.
– В военные – нет.
– А кто друзья у Романа?
– Он дружил с Сашей Бондаренко и Ереминым Денисом. Они как раз втроем пришли. Они пришли из другого класса. Когда Саша Бондаренко недавно приходил, я спросила: «С кем Рома дружил больше всего?» Он ответил: «Да со мной». Но вообще, чтобы в классе кого-то Роман выделял, не было.
Достала еще фото:
– Вот Гриша Наливкин, Роман и Артем Березуцкий. Гриша политехнический институт, кажется, окончил. Артем Березуцкий закончил мединститут.
Я спрашивал:
– А была девушка у Романа?
– Чтобы с девочками встречаться, нет. Время другое было. Я помню, мои сыновья: девочки ходят по стадиону под ручечки, а они не обращают внимания, по футбольному полю гоняют мяч. Все пыльные. Одни в информатике с головой. Другие в учебе…
– А родители? – спросил.
Лазарева:
– Папа Ромы военный. Был в горячих точках. Летал. И он для него был образцом. Семья очень интеллигентная. Я вот открыла ежедневник. 11-й класс. Родительский комитет. Четыре женщины и Филипов – один мужчина. Их же никого туда не затащишь: работа, занятость. А он был безотказный. Позвонила, попросила, он пришел и помогал. Ремонтировал мебель. Ответственный. Мама у Романа главная медсестра в больнице. Доброжелательная, приятная женщина. Младшая сестренка здесь училась. Лет на шесть он ее старше.
– После окончания школы Роман сюда заходил?
– Приходил после первого курса. В форме. Со всеми общался.