Михаил Федоров – Герои Сирии. Символы российского мужества (страница 6)
Услышать других…
С грудной болью расходились…
Но это не умаляло значения Романа Филипова для людей, разве что в который раз пришлось прочувствовать, что есть любовь народная.
На следующий день я позвонил в школу:
– Будут ли устанавливать доску…
Но мне внятного ничего не ответили…
Ну что ж!
Главное – простился с Романом, а вернее, зацепил его для себя на всю жизнь.
С ним уже жил два дня. И теперь понесу его с собой. И ничего страшного, что я не побуду на открытии его доски, где будут выступать люди, которые на похоронах, может, и были, но быстро с них ушли, а я продержался с 9 утра до 5 вечера и этим был удовлетворен. Как удовлетворены тысячи других, продержавшихся на морозе, чтобы сказать: «Прощай…» – пожилых, взрослых, молодых, кадетов, школьников, детей. Весь мой город.
Вскоре в Интернете прочитал, что доску открыли.
«Ну и хорошо», – вздохнул я.
А Высоцкий пел:
СМИ передали репортаж того, что я не мог увидеть ни у Дома офицеров, ни на кладбище:
«Ранее утро. Аэродром Чкаловский. С Романом Филиповым прощаются министр обороны Шойгу. Военачальники, военные».
Это было в день похорон до прилета в Воронеж.
Выступил заместитель министра обороны Николай Панков.
Он сказал:
«Майор Филипов с гордостью выполнил свой воинский долг. Сохранил верность присяге. Принес себя в жертву в борьбе с врагом. И тем самым поставил себя в первый ряд лучших защитников Отечества…»
В репортаже звучало:
«Ил-76 берет курс на Воронеж и через час приземляется на аэродроме местного авиазавода… Кортеж медленно направляется в центр города…»
Я вспомнил, как в это время тысячи людей ждали кортеж.
В репортаже передали, как в Доме офицеров выступил командующий Военно-космическими силами Герой России Сергей Суровикин:
«Роман боролся самоотверженно с международным терроризмом. Защищал от терроризма свою страну. Свой народ. Свою семью. Своим подвигом Роман навсегда останется в истории военной авиации. И армии России…»
Показали губернатора, как он передал памятную доску директору школы.
Как выступила классный руководитель летчика Людмила Лазарева:
«Болью и скорбью переполняются наши сердца. Мы помним Романа, как отзывчивого, очень исполнительного, обязательного, честного, порядочного парня. Он был не по-детски серьезен, и вместе с тем светлым мальчишкой с обаятельной улыбкой».
Все это кирпичиками откладывалось в моем сознании, и я жадно читал новые и новые сообщения. 23 февраля 2018 года Президент Путин в Георгиевском зале Кремля вручил звезду Героя отцу, матери и жене погибшего майора Филипова.
На вручении отец летчика сказал:
«Роман с юных лет мечтал стать летчиком. Его мечта сбылась. Он понимал, что такое офицерская честь и достоинство. Он боролся с большим злом – международным терроризмом и, когда пробил час, выполнил воинский долг до конца. Только теперь я понял, сколько у Романа друзей. Нас окружили заботой и вниманием командование, сослуживцы, офицеры. Нас поддерживают незнакомые совсем нам люди со всех регионов страны. Спасибо всем за это. Я горжусь своим сыном. Я горжусь нашей армией. Я горжусь нашей Великой Родиной Россией».
Мы увидели, как глава государства обнял отца Романа.
1 марта 2018 года по всем каналам телевидения передали, как Президент Путин во время ежегодного послания Федеральному собранию произнес:
Весь зал стоя, а кто смотрел выступление по телевизору или слушал по радио, тоже стоя, почтили память Героя.
Истоки героя
Классный руководитель Людмила Лазарева
Время шло. Я часто поминал летчика, не сомневался, что его помянули на девять дней, потом – на сорок, а оказываясь около Коминтерновского кладбища, подходил к могиле летчика и замечал: вот спал снег, вот на деревьях появились почки, вот пробились листочки, и, наконец, округу залило зеленым цветом.
После зимы в свои права вступила весна.
Мысли о Романе не покидали…
И вот во второй раз пришел в его родную школу.
Медленно поднялся по ступеням, остановился на крыльце.
Над дверьми увидел яркую доску.
Ее прежний куцый вид изменился.
Вместо скупых слов
И фотография офицера и звезды Героя.
Я понял, именно ее передал школе губернатор во время митинга.
Невольно вытянулся, как в строю.
А сбоку от входных дверей на прежде голой стене висела мраморная доска. На ней отливались изображения летчика в экипировке пилота, заходящего на посадку самолета, и текст:
Подумалось: школа теперь Филиповская, а школьники – филиповцы.
Зашел в кабинет к директору школы. Она внимательно выслушала меня, узнала о моем желании написать о Романе и пригласила классного руководителя бывшего ученика.
«Лазареву Людмилу…» – понял я, вспомнив репортажи с прощания.
Мы с учительницей сели в ее классе, и начался наш разговор. Мне хотелось сначала узнать про нее, кто она, ведь именно от учителя зависел характер паренька, да и кто, как не она, могла поведать о своем подопечном. Поэтому, к удивлению Лазаревой, спрашивал про нее. Она смущалась, не хотела отвечать, но я настаивал и узнавал, что Людмила Георгиевна родом из Тербунского района Липецкой области, училась в Горожанке в средней школе.
«Это на Дону» – я знал старинное, с богатой историей село на реке.
Вспомнил даже барский дом, завидный по прежним временам.
По окончании школы она решила пойти в учителя иностранного языка в Воронежский педагогический институт. Когда я поинтересовался, почему именно в учителя иностранного, она сказала:
– Иностранный язык мне нравился. У меня все предметы хорошо шли. У меня русский язык хорошо шел. У нас директор школы – он потом был директором института повышения квалификации Фролов Вячеслав Васильевич, затем защитил кандидатскую, докторскую диссертацию. Академиком был. Умнейший человек. Он литературу и русский вел. Потом работал в Белгороде в пединституте. Но когда мы в десятом классе писали диктант, он приглашал меня к себе в кабинет, клал стопку диктантов и говорил: «Проверяй». Я проверяла работы одноклассников.
Вот какие педагоги учили Романа.
У него были высокие оценки.
Лазарева:
– Он практиковал самоуправление. Старшеклассники были ответственными за все. По принципам Макаренко. Мы у него были ассистентами, консультантами. Я была консультантом. У меня была группа отстающих, ну слабеньких по русскому языку, и мы после уроков два дня в неделю с ними оставалась и занималась языком. И помню, приезжал инспектор из облоно, и мне сказали: «Проводи занятия». И я, как настоящий учитель: «Иванов, к доске». «Сидоров, читай». И мне инспектор: «Деточка, ты молодец. Ну, называй их по именам». А я боялась, знала, что она требовательная.
Я слушал с огромным вниманием. Сам учился в колмогоровском интернате[4], и мы так же подтягивали слабеньких. И чувствовал, что забота о ближнем непременно от учительницы передавалась Роману.
Лазарева рассказывала:
– Школа в Горожанке была оборудована. У нас был лингафонный кабинет. Пульт. Наушники. Кабинки отделены пластиком. И когда нам давали задание что-то прочитать, учитель мог пульт включить и послушать. Интересная школа. Я ходила на кружок иностранных языков. Два раза в неделю с нами учитель занимался.