Михаил Ежов – Жандармъ Его Величества (страница 46)

Мужик положил огрызок на ящик, встал и недоверчиво протянул руку.

— Побыстрее, пожалуйста!

— Что-то не нравится мне это, — с сомнением проговорил клетчатый, не торопясь хватать бумажки. — Как бы потом чего не вышло.

Я понял, что теряю терпение. Сунув револьвер в кобуру, я зажал под мышкой трость и вытянул из неё шпажку.

— Либо везите меня к плотине, либо я сей же час перережу канаты, и дирижабль ваш улетит в небо! — проговорил я так, чтобы стало ясно: угроза не шуточная.

Клетчатый поспешно выхватил у меня из руки банкноты, сложил пополам и сунул во внутренний карман сюртука.

— Только чтоб без обмана! — выпалил он. — Назад не просить!

— Да полетели уже!

Спустя несколько минут гондола поднялась над крышей и поплыла, постепенно набирая высоту. Пропеллер вращался очень даже резво: на борту дирижабля был установлен паровой двигатель. Клетчатый, засучив рукава, швырял в топку лопатой уголь. По мере того как огонь разгорался, пропеллер окутывало золотистое сияние. Видимо, ходовая часть была усилена какой-то магией.

— Точно за час успеем? — спросил я, глядя на неумолимо ползущую по циферблату карманных часов минутную стрелку.

— Не извольте беспокоиться! — отозвался клетчатый. — С попутным ветром даже быстрей получится!

Я сел на деревянную скамейку, держась за борт. Дирижабль действительно набирал скорость. Невский проспект уплывал всё дальше и вот уже совсем скрылся за домами вместе с толпой.

Мы летели на северо-восток.

За час террористы могли успеть, что угодно. Я не знал, какой у них план, и насколько хорошо охраняется плотина, но было ясно, что анархисты уверены: подорвать её вполне реально. Обнадёживало одно: пока император не покинет Зимний дворец, взрывов не будет. Террористы непременно дождутся начала праздника. Значит, у меня в запасе почти полтора часа.

Могу ли я остановить отряд боевиков, имея лишь три пистолета и трость с клинком? Пожалуй, да. И всё же, везение не помешает.

Я покрутил в руках трость Волчанского. Сначала я решил, что его подкупил Андертон. Оказалось — кто-то другой. Он намекнул на высшие эшелоны власти. Очевидно, существует заговор в ближайшем окружении императора. Из-за его экономических реформ пострадали многие. В том числе, министры и царедворцы. С более покладистым и ориентированным на Запад монархом им было бы проще. Но взрывать ради этого плотину? Бред! Ясно, что Андертоном пытались воспользоваться — хотели убить императора чужими руками. Да только британец заговорщиков переиграл. Согласился устроить акцию во время шествия, а сам задумал взорвать плотину. Как он уговорил на такое злодеяние анархистов, не знаю. Но, видать, сумел убедить. Подобрал нужные слова.

Я задумчиво постучал тросточкой по борту гондолы.

Волчанский, Волчанский… Кто мог отдать ему приказ убить меня в суматохе? Он ведь для того и явился.

Вряд ли командир лейб-гвардии лично его ангажировал. Скорее уж, кто-то из начальства. Тот же глава филёров. Как его? Медников, вроде. Ну, а тому приказ передал…

Кажется, теперь ясно, почему господин Дурново так настаивал на моей кандидатуре. Явно не подходящей для внедрения в кружок Лебедевой. Как и говорил Джунковский, для этого требовался опытный сотрудник. Я тогда списал это на внутренние тёрки между начальником жандармерии и директором полицейского департамента. Но, похоже, всё куда проще: Дурново просто рассчитывал, что новичок провалит дело.

Ну, тут он просчитался.

Я усмехнулся.

Очевидно, директор входит в число заговорщиков. Яропольский этого, конечно, не знал, когда с дружками решил самочинно взорвать Дурново, не предупредив Андертона. Вот был бы парадокс, если б у него получилось. Вышло бы, что Дурново пал жертвой собственных интриг.

Такое случается, когда используют дилетантов. Которые могут выкинуть фокус, чтобы произвести впечатление на девушку, и плюют на субординацию. Впрочем, анархисты, вероятно, Андертона за начальника не считали. Всё-таки, иностранец, хоть и сочувствующий идеям революции.

Мог ли я представить всего несколько дней назад, что поездка курьером на Фонтанку спровоцирует череду событий, которая приведёт меня в конце концов в гондолу дирижабля⁈

Минут через сорок впереди показалось обнесённое стеной здание из красного кирпича с большими трубами. Дальше и правее возвышалась дамба.

— Это Охтинский пороховой завод? — спросил я клетчатого.

— Он самый, ваше благородие. Мы почти на месте. Ещё минут десять-пятнадцать, и прибудем. Вас где высадить-то?

— А вот прямо на плотине, — ответил я.

— Не положено.

— Ничего, жандармским можно.

Спорить клетчатый не стал. Вместо этого подкинул угля в топку, словно желая побыстрее добраться до плотины и избавиться от странного пассажира.

К борту гондолы были привязаны армейские бинокли. Взяв один, я прижал его к глазницам и подкрутил настройки.

Теперь плотину было хорошо видно. Масштабное сооружение впечатляло даже на расстоянии. Походило оно на крепостную стену, этакий бастион, в подножии которого имелись отверстия, сквозь которые лились потоки воды. Очевидно, это шлюзы, которыми регулируют уровень реки. Плотина выглядела внушительно. Сколько нужно динамита, чтобы разнести её полностью? Ясно, что много. Видимо, в ящиках, доставленных Андертону, находилась взрывчатка. Только странно, что англичанин сумел убедить заговорщиков, что ему потребуется столько динамита, чтобы убить царя. Похоже, я всё же чего-то не понимал.

Ну, да скоро всё станет ясно. На месте разберусь.

По моим подсчётам, после потери Яропольского, двоих убитых на сладе, Слепня и Филина в отряде террористов осталось минимум четверо. Если даже и нет, людей явно не хватает, а значит, устанавливать бомбы на плотине будут долго. Стало быть, приехать должны заранее. Вполне вероятно, что революционеры уже на месте. Если так, то интересно, как они справились с охраной.

Через некоторое время дирижабль начал снижаться. Клетчатый был опытным воздухоплавателем и безошибочно определил траекторию. Вскоре гондола оказалась аккурат над плотиной. Дирижабль ещё немного снизился.

— Теперь нужно закреплять, — сказал клетчатый. — А то ветром сдует.

— Не надо, — ответил я, прикидывая расстояние до поверхности «бастиона». Меньше двух метров. Можно рискнуть. — Как спрыгну — улетай!

— Да ведь высоко! — забеспокоился клетчатый. — Ноги переломаете!

Вместо ответа я сделал шаг в пустоту. Пружинисто приземлился на обе ноги, подставил левую ладонь. Даже в коленях не хрустнуло. Вот, что значит молодость.

Распрямившись, я помахал клетчатому и поспешил к торчавшей над уровнем «бастиона» постройке с дверью.

Если террористы уже здесь, то закладывают бомбы внизу, поближе к шлюзам. Подорвать основание — и напор воды сделает остальное. Сметёт всю плотину и хлынет по улицам города. Быстро ли мощный речной поток преодолеет двадцать километров? Скорее всего, да. Затопит пороховой завод, шествие и ещё по пути сколько бед натворит! Страшно представить.

Дверь оказалась не заперта. За ней обнаружилась ведущая вниз винтовая лестница. Сбежав по металлическим ступенькам, я оказался на верхнем ярусе сооружения.

Возле лестничной площадки лежало тело в военной форме. Труп был обуглен, от него пахло горелым. Я такое видел однажды в Боливии, когда в человека ударила молния. Похоже, кто-то из боевиков — одарённый. Неприятный сюрприз. Но делать нечего.

Ясно было, что на первом ярусе террористам после зачистки помещений делать нечего. Они должны быть ниже.

Не теряя времени, я устремился дальше по лестнице.

Добрался до второго уровня и здесь сразу услышал доносившиеся из конца коридора голоса. Видно никого не было, так что я бегом преодолел метров двадцать и осторожно выглянул из-за угла.

Знакомый мужик, которого я срисовал в Пассаже, медленно шагал вдоль стены, держа перед собой в руках сияющий голубым светом стеклянный куб с металлическими рёбрами. С того места, где я стоял, предмет напоминал старый аквариум, заполненный чем-то странным.

Шагах в тридцати другой мой знакомый, тоже следивший за мной в Пассаже, сидел на корточках, прилаживая что-то к точно такому же кубу, стоявшему на полу.

Нет, это не динамит. Похоже, отряд анархистов снабдили чем-то другим. Вероятно, более разрушительным.

— Смотри, не ошибись с часами! — крикнул тот, что сидел на корточках. — А то сами на воздух взлетим! Вот хохма выйдет!

— Не учи учёного! — отдуваясь, прокряхтел тащивший куб.

Что ж, я подоспел вовремя. Мужик, которого я по старой памяти окрестил про себя коричневым, наконец, остановился, поставил ношу на пол, вытер лоб рукавом и сунул руку в карман. Вытащил маленький часовой механизм и принялся устанавливать стрелки. Процесс полностью завладел его вниманием, так что он не услышал, как я подошёл сзади, на ходу вытягивая из трости лезвие. Его напарник возился со своим кубом и тоже меня не видел.

Один точный удар в основание черепа оборвал жизнь коричневого. Он не издал ни звука. Я подхватил падающее тело, положил на пол и помчался ко второму террористу.

Нас разделяло всего десять шагов, когда он вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом.

Ещё несколько секунд, и я вгоню шпагу ему в горло!

Мужик ловко вскочил и бросился наутёк, на ходу выдёргивая из-за пояса револьвер.

— Аврал! — завопил он.

Обернувшись, вскинул руку и нажал на спусковой крючок.