Михаил Ежов – Жандармъ Его Величества (страница 40)

— Световые! — гаркнул Усачёв.

Два жандарма одновременно швырнули в высокие окна металлические сферы. Раздался звон стекла.

— Дым! — скомандовал ротмистр.

В дверной проём полетели дымовые шашки. Внутри здания полыхнуло: сработали световые гранаты.

— Вперёд, вперёд! — заорал Усачёв, и мы бросились ко входу.

Ворота быстро заволакивало дымом.

Нырнув в него, я свернул направо и двинулся вдоль стены, держа перед собой щит. Щель в нём была маловата, так что я выглядывал поверх. Пахло гарью. Световые гранаты ещё мерцали метрах в пяти передо мной.

Ротмистр вошёл сразу за мной и свернул налево. Остальные жандармы вбегали в конюшню, распределяясь на две стороны. Пока всё шло, как по маслу. Видать, не зря членов отряда считали матёрыми волкодавами.

Впереди в клубах дыма показался мужской силуэт. Анархист прикрывал рот ладонью. Он был вооружён. Я метнулся в сторону, скрывшись за небольшой башней из ящиков. Грянул выстрел. Пуля щёлкнула о чей-то щит. Высунувшись, я поймал противника на мушку, но нажать на спусковой крючок не успел: кашляя, террорист пригнулся и бросился в сторону. Началась пальба.

Выйдя из укрытия, я двинулся вперёд, ища глазами беглеца или его сообщника. Слева из-за груды тюков показался человек. В вытянутой руке был револьвер. Я пальнул, но промахнулся. Из пробитого мешка потёк ручеёк овса. Террорист тут же скрылся. Но к нему уже устремились двое жандармов. Прикрываясь щитами, они уверенно продвигались в клубах дыма, подсвеченного гаснущими осветительными гранатами. Анархист показался снова. Трижды выстрелили, попал в щиты. Пули со звоном срикошетили. Жандармы немедленно открыли огонь. Анархист вскрикнул и попытался перебежать к другому укрытию, но в него угодили сразу две пули. Крутанувшись волчком, он упал на колено. Вскинул руку и пальнул ещё раз. Снова в щит. Я нажал на спусковой крючок. Попал в плечо. Загавкали револьверы жандармов. Две пули угодили анархисту в грудь, и одна — в живот. Он рухнул лицом вниз и замер.

«Волкодавы» опередили меня. Прикрытие в виде щитов явно вдохновляло их.

Увы, ничто не может обеспечить полной безопасности.

Второй террорист высунулся из-за массивной деревянной опоры, выстрелил и попал одному из жандармов в ногу. Она подломилась, «волкодав» упал на колено. Два других тут же встали перед ним и открыли по анархисту плотный огонь. А затем защёлкало: кончились патроны.

Террорист воспользовался этим, чтобы перебежать к горке из ящиков.

В это время с другой стороны конюшни показалась вторая группа жандармов, зашедшая с чёрного хода. Они шагали, прикрываясь щитами.

Я переместился левее, собираясь обойти противника вдоль стены. Кроме него, никто из террористов не показывался. Странно: если верить списку Лебедевой, их должно быть куда больше двух. Возможно, кто-то находится на втором этаже.

Передо мной как раз появилась лестница. Жандармы должны были справиться с одним анархистом без меня, так что я передумал обходить его и устремился по ступенькам.

Внизу снова залаяли револьверы. Похоже, террориста взяли в кольцо.

Я поднялся на второй этаж. Быстро осмотрел первое помещение, явно предназначенное под контору: шкафы, столы, даже вешалка в углу. Никого.

Перейдя ко второй двери, я осторожно заглянул в комнату. Здесь были устроены койки. На две больше, чем назвала мне фамилий Лебедева. Возле стены вокруг маленького стола с кружками и жестяным чайником стояли венские стулья с гнутыми спинками. И тоже ни души.

Больше помещений на втором этаже не было.

Подойдя к лестнице, я окинул взглядом затянутое дымом пространство внизу. Выстрелов слышно не было, зато громогласно распоряжался Усачёв.

Жандармы тащили в центр конюшни тела убитых террористов. Двух.

Я спустился по ступенькам и приблизился.

— Тут явно не все. Анархистов должно быть больше.

Ротмистр обернулся, оскалился в довольной улыбке.

— Уйти никто не мог. Положили всех, кто был. Значит, остальные где-то ещё. Не повезло, конечно. Зато ваша метода сработала отлично! — он одобрительно покивал. — Один ранен, но это ерунда. Подлатают в госпитале, и будет, как новенький. Я укажу в рапорте, что вы лично проводили инструкцию. Теперь только так и будем действовать.

То, что предложенная мной тактика себя оправдала, конечно, хорошо. Я, впрочем, и не сомневался, что сегодня потерь среди жандармов будет меньше.

Но количество обнаруженных террористов меня разочаровало. Я рассчитывал накрыть всю группу.

— Динамит! — громко проговорил один из срывавших с ящиков крышки «волкодавов». — Раз, два, три, четыре… Шесть шашек, господин ротмистр.

— Здесь ещё три! — объявил другой, стоявший чуть дальше.

— Продолжайте обыск, — приказал Усачёв. — И надо отвезти Федотова к доктору.

Дым постепенно оседал. Через выбитые взрывом ворота и пустые окна тянуло ветерком.

Прислонив щит к груде тюков, я вышел на улицу.

Знала Лебедева точное количество боевиков или нет, но большая часть террористов ускользнула. Они находились где-то ещё. А это означало, что опасность покушения на Его Величество сохраняется.

Я сидел в кабинете Джунковского и слушал начальника.

Среди тех, кого убили на складе, названных Лебедевой не оказалось. Стало быть, не про всех членов группы она знала. Что неудивительно: было бы странно, будь она единственным вербовщиком Андертона.

— Объявлена полная готовность по всем ведомствам, — говорил глава жандармского корпуса. — Мы, Охранка, военные, сыскные — все будем на Невском и на Знаменской. Каждый человек на счету. И всё равно сердце не на месте. Его Величеству доложено о возможности теракта. Но царь и слышать не желает о том, чтобы отменить праздник. Говорят, когда рапорт прочитал, сказал: «Если Богом суждено мне разделить судьбу моего отца, значит, не нужен я России. Вот пусть Господь завтра и рассудит». Отважный человек, но нам от этого не легче.

— У меня не идут из головы скупленные по городу часы, — признался я. — Может, это и не террористы были, а простое совпадение. Мало ли кому приспичило коллекцию собрать. Но если бомбы всё же будут с часовыми механизмами, то где их собираются установить? И когда? Думается мне, что террористы выберут Знаменскую церковь. И установят бомбы заранее. Возможно, ночью. Если они в сговоре с кем-то из…

Джунковский остановил меня поднятием ладони.

— Успокойтесь, Андрей Ильич. Мы уже об этом подумали. Не один вы такой головастый. Храм осмотрен и оцеплен. Туда отряжены лучшие люди.

— Разрешите и мне там завтра быть.

Начальник жандармов откашлялся.

— Простите, но вы, голубчик, при всей сноровке не имеете достаточно опыта для такой работы. Справятся без вас. Я бы вам вообще выходной дал, но завтра не могу — приказано всех сотрудников задействовать. Нет-нет, даже и не спорьте! Все места уже распределены, и в церкви вы только мешаться будете. Ступайте домой. Вы своё дело сделали. А завтра будем уповать на милость Всевышнего.

Было ясно, что Джунковский не передумает. Да и спорить с начальством мне не по чину. Как ни крути, а я всего лишь новичок.

Пообедать мне сегодня ещё не удалось, так что я чувствовал зверский аппетит. Решил заехать в ресторан. Благо, после выигрыша у Андертона и полученных от него «литераторских» денег мог себе позволить.

Когда уже собирался выходить, меня окликнул знакомый голос. Повернувшись, я увидел Волчанского.

— Ваше благородие, — улыбнулся он. — Вот зашёл проведать вас. До завтра дел никаких, а хочется быть причастным, так сказать.

— Вас берут в оцепление? — спросил я, пожимая протянутую руку.

— А как же! Всех сгоняют, так даже я сгодился. У меня ведь после того, как литкружок Цирцеи нашей медным тазиком накрылся, дел никаких. Слышал, сбежала она. Ловкая девица. Хе-хе. Видать, почуяла, что скоро хвост прищемят, и залегла в норе.

— Хуже, что Андертона не взяли, — отозвался я.

— Это верно, — кивнул Волчанский. — Княжна-то только людей вербовала. Как приманку её англичанин использовал. Она, поди, толком и не знала, для чего головы молодым дуракам кружила.

Я не стал выводить собеседника из этого заблуждения.

— Но главное — завтра Его Величество уберечь, — сказал Волчанский. — Что, уходите куда-то?

— Домой отпустили. Отдохнуть перед завтрашним.

— А, это хорошо. Заслужили. Так вы сразу к себе?

— Нет, собирался сначала в ресторан. Я сегодня только позавтракать успел. А потом надо будет заехать на Гороховую — забрать кое-какие вещи.

— Понимаю. Не позволите ли составить компанию? Может, в «Садко»?

— С удовольствием.

Волчанский обрадованно улыбнулся.

— Тогда едем, ваше благородие! Расскажете о своих приключениях. Если, конечно, какого секрета нет, — добавил он тут же. — Лишнего я знать не хочу. Маленькому человеку это ни к чему.

Глава 19

Когда приехали в «Садко», я с приятным удивлением обнаружил, что в ресторане имеется маленькая сцена, на которой пела одетая цыганкой девушка лет двадцати пяти. Глубоким контральто она мастерски и с большим чувством исполняла романс о жестоком любовнике, бросившем лирическую героиню ради выгодного брака. Оркестр, тоже ряженый цыганами, располагался позади девушки на фоне бордового занавеса.

Пока мы шли вслед за администратором к своему столику, я заметил, что многие утирали платочками слёзы — так натурально страдала на сцене исполнительница. Да и слова были жалостливые. Хотя на куплете, в котором героиня романса принялась подробно описывать, как втыкала в изменника дюжину «вострых ножиков», я малость опешил.