Михаил Ежов – Жандармъ Его Величества (страница 35)

Я вспомнил про взрыв в одном из ателье Андертона. Очевидно, Лебедева говорила о нём.

— Сначала я думала, что он относится ко мне как к равной, — горько продолжала девушка. — Не как к женщине. Это и льстило, и обидно было. Я им даже восхищалась — помогает нашей борьбе, сочувствует, а ведь это не его страна. Потом оказалось, что я ему нужна как инструмент. Для вербовки. Но даже тогда я думала, что он просто чужд мирскому. Считала его идеалистом. А когда поняла, что он за чудовище, и захотела уйти, оказалось, что у него есть фотографии. Не представляю, как он их сделал. И не хочу об этом! Пусть это останется моей тайной. Насколько возможно. Он пригрозил их обнародовать. Я кричала, а он только смотрел и улыбался. Было мерзко. Я оказалась в ловушке. Думаю, не я одна. Наверняка у него на многих компромат есть. Он любит подстраховаться. И убить может. Очень даже запросто.

— А Яропольский? — спросил я.

— О, бедняга! — сокрушённо проговорила Лебедева. — Совсем из-за меня голову потерял. Не нужно было с ним так жестоко себя вести. Но откуда мне было знать, что он решит произвести на меня впечатление⁈ Я не могла предполагать!

— Так он сам решил директора полиции подорвать?

— Сам, конечно. Дурак! Андертон из-за этого был в ярости. Он не хотел привлекать внимания. А тут такой скандал!

— И теперь он хочет, чтобы я вместо Яропольского был?

— Ну, да. Ему определённое количество исполнителей нужно. У него план, и отступать от него нельзя, — Лебедева усмехнулась. — Андертон терпеть не может, когда что-то идёт наперекосяк. Теперь вы видите, как я перед вами виновата?

— Не корите себя, — сказал я. — Как только я отсюда выберусь, сразу отправлюсь в полицию.

Во взгляде Лебедевой вдруг мелькнуло сомнение.

— Но вы говорили, что разделяете взгляды анархистов на…

— Убивать невинных совершенно непозволительно, — перебил я, продолжая отыгрывать легенду. — Никакие цели не могут этого оправдать. Про вас говорить не буду. Скажу, что Андертон мне сам всё разболтал. Его арестуют.

На самом деле, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы отпустить пособницу британского шпиона. На данный момент Лебедева угодила из огня в полымя. Может, её отправят на каторгу, а может, завербуют. Уверен, она предпочла бы работать на Охранку поездке в Сибирь. Слишком уж привыкла жить по-аристократически. Да и нет в ней той силы, которую она старалась показать окружающим. Хотя сдать Андертона, несмотря на ужас перед ним, всё же решилась. Волчанский считал, что из девушки получился бы отличный двойной агент. Я был склонен с этим согласиться. Надо будет подкинуть идею Джунковскому. Связи с революционерами у неё есть, и этим грех не воспользоваться.

— Но фотографии… — вздохнула Лебедева. — А впрочем, неважно! Если бомбы взорвутся, и пострадают люди, я всё равно… — она не договорила.

Закрыв лицо руками, разрыдалась.

— Ничего ему не говорите, — сказал я, немного подождав. — Вы поступили благородно.

— Нет, я ужасный человек! — всхлипнула княжна. — Такое же чудовище, как и Андертон!

— Вы совсем не такая. Послушайте, нужны имена.

Лебедева подняла на меня мокрое от слёз лицо.

— Имена? Чьи?

— Бомбистов, которые должны взорвать царя. Император наверняка не откажется от празднества. Значит, арестовать злоумышленников нужно до тезоименитства. Иначе кто-нибудь из них вполне может прорваться и бросить бомбу, даже если на улице везде будет охрана.

— Да-да, я понимаю. Хорошо. Я их всех знаю. Запомните? Может, есть, на что записать?

— Нельзя. Вдруг меня обыщут?

— Верно. Тогда постарайтесь не забыть. Повторяйте про себя всё время.

— Говорите имена, Анна Митрофановна.

Лебедева назвала шестерых. Не только имена, но всё, что о них знала. Оказалось — не так уж мало. Вполне достаточно для установления личности. Информация надёжно отложилась у меня в голове. Не доставало только одного: где эти шестеро находятся.

Может, здесь, в особняке? К сожалению, предположения мало. Нужно точно знать, где накрыть боевиков. Без этого от выданных княжной сведений мало толку.

— Анна Митрофановна, где у боевиков убежище? Может, конспиративная квартира или какое-то помещение, куда никто не приходит.

— Не знаю. Андертон мне не настолько доверяет, — вздохнула девушка. — Он себе на уме, всегда скрытничает.

— Думайте, Анна Митрофановна. Наверняка вы что-то слышали. Хотя бы краем уха. Кто-то из завербованных вами в литературном кружке мог обмолвиться, даже случайно. Любое место может оказаться тем, что нужно.

Лебедева схватилась за виски, опустив голову.

— Не знаю… — пробормотала она. — Трудно сосредоточиться…

— Постарайтесь, — сказал я настойчиво. — Это крайне важно. Мало знать имена, нужно место, где собираются бомбисты. Иначе ваша информация практически бесполезна.

— Да-да, я понимаю! — простонала Лебедева. — Но… Постойте! — воскликнула она, вскинувшись. — Кажется, я слышала один адрес! Не уверена, что это место, где прячутся анархисты, но больше ничего в голову не приходит. На Мойке есть конюшни. Ещё по указу царя Петра построили их. Их там целая куча, стойла на триста голов! А на втором этаже конторы и склады. Яропольский однажды сказал, что у него там назначена встреча. Я тогда не придала значения.

— Он не говорил, с кем? — спросил я.

Лебедева отрицательно покачала головой.

— Больше ничего вспомнить не могу. Честное слово!

Я заглянул ей в глаза. Судя по мимике, тону и жестам, не лгала.

— Хорошо, пусть полиция разбирается, — сказал я. — Это уж её дело. Кстати, я случайно увидел в окно, как в особняк что-то привезли. Не знаете, что?

— Наверное, запасы провизии. Боже, мне нужно отсюда выбраться! Андертон не должен застать меня у вас!

— Я попробую открыть дверь, чтобы вы могли уйти.

— Как⁈ — поразилась Лебедева.

— В университете научился. Только не спрашивайте, зачем, — я улыбнулся. — Может, и получится.

С замком я повозился нарочно подольше. Чтобы не казалось, что я мог его отпереть в любой момент.

Когда дверь отворилась, Лебедева беззвучно захлопала в ладоши.

— Вы мой спаситель! — обхватив мою шею руками, она крепко чмокнула меня в щёку.

— Идите, Анна Митрофановна. Только Андертону — ни слова! Иначе нам обоим отсюда не выбраться.

Лебедева кивнула.

— Я понимаю, — сказала она серьёзно. — Вы тоже не проговоритесь. Он очень подозрителен.

— Постараюсь.

Не говоря больше ни слова, Лебедева выскользнула в коридор.

Пронаблюдав за тем, как она спешит по коридору, я закрыл дверь и запер замок. Прислонился плечом к косяку.

Если девушка не признается во всём Андертону, план может сработать. Оставалось надеяться, что страх перед британцем и ненависть к нему пересилят остальные чувства. Впрочем, Лебедева казалось достаточно сильной. Она и так долго продержалась. И заговорить её заставила совесть, а не страх.

Отойдя от двери, я прошёлся по комнате.

Итак, у меня были имена членов террористической группы. Да, я по-прежнему не знал, где их искать, но, по крайней мере, имелась наводка — Петровские конюшни. Если подумать, место для убежища вполне подходящее.

Был бы у меня телефон, я немедленно сообщил бы полученную информацию Джунковскому. Увы, для этого нужно было добраться до Фурштатской.

Но сначала — дождаться предложения, которое собирается сделать мне Андертон. Разумеется, о том, чтобы уехать, как советовала княжна, не могло быть и речи. Я должен пойти дальше.

Теперь всё зависит от того, как хорошо я сыграю свою роль. И Лебедева — тоже.

Многовато условий, если честно. Но это то, что есть, и другого не дано.

Ложась спать, я думал о ящиках в башне и военных в мундирах. Надо непременно выяснить, какое подразделение носит такие. Было искушение ещё раз выйти из комнаты и попробовать пробраться в башню. Но груз наверняка охраняют. Слишком рискованно.

Возможно, я и так узнаю, что привезли Андертону, если войду к нему в доверие.

И если вообще покину этот дом.

Глава 17

Хоть я и умею погружаться в сон быстро благодаря особым техникам, в эту ночь меня слишком беспокоил ряд странностей, из-за которых паззл никак не желал складываться.

Вообще, вести расследование не входит в спектр моей привычной деятельности. Я ведь не детектив. Но иногда приходится. Такое случается, и никуда от этого не деться.