Михаил Ежов – Экзобарон (страница 45)

— Откуда вы про них так много знаете? — спросила Вероника.

— Всё это они презентовали ещё до своего изгнания.

Разумеется, изучая мир, в который попал, я не мог проигнорировать существование еретиков, и кое-что почитал о них. Благо, в Сети сведений об этом давнем конфликте Мещерских имелось предостаточно.

— Так какие будут приказания, мой барон? — улучив момент, встрял Садко.

— Никаких. Это дело Святейшего Синода — бороться с ересью. У меня и так полно забот. К тому же, в нападении на еретиков просто нет смысла: собиратели костей никогда не принимают бой. Они просто сбегут в бран, как только наш флот приблизится, — с этими словами я подошёл к висевшей на спинке стула кобуре и достал из неё пистолет. — Значит, ты готова выбрать свободу любой ценой? — обратился я к Веронике, которая застыла в кресле, вцепившись в подлокотники. — Не нравится золотая клетка? И обычная не пугает? Тогда почему бы тебе просто не умереть? Мне не нужна дерзкая наложница, которая не знает своего места!

Переход между темами получился резковат, но так и было задумано: нужно было резко вернуть девушку в игру, которую нарушил Садко.

Секунды две мы сверлили друг друга взглядами. Я чувствовал выброс феромонов, который моя собеседница не могла контролировать. Внешне она оставалась спокойной, но внутри неё бушевала самая настоящая буря. Пришло время принять решение. И она это сделала.

Враг, который застигнут врасплох, всегда предсказуем. В этом его слабость.

Я ожидал, что девушка бросится на меня, но вместо этого почувствовал, как воздух вокруг исчезает!

В прямом смысле. Рядом со мной образовался вакуум. Лёгким было нечего втягивать. Я начал задыхаться.

Надо отдать Веронике должное, ей удалось получить преимущество. Как только она это поняла, на её красивом личике появилось выражение торжества. А затем девушка сорвалась с места и бросилась в сторону.

И вовремя, ибо как раз в эту секунду я нажал на спусковой крючок. Синий заряд врезался в спинку кресла, в котором она сидела мгновение назад, пробил его насквозь и вонзился в стену.

— Может, вы меня и раскусили! — крикнула Вероника, запрыгивая на кровать. — Но так и не поняли, каков мой план!

Из-за отсутствия воздуха я не мог не только дышать, но и издавать звуки. Вероника совершенно точно воздействовала на меня какой-то магией! И этому было лишь одно объяснение: наложница являлась потомком печально знаменитого Дома Шварценбергов! Единственного, который развивал не мужскую, а женскую линию, способную взаимодействовать с симбионтами Энцелада. Но как она могла оказаться среди наложниц⁈ Это же полный бред!

Тем не менее, факт оставался фактом: симбионт может защитить от магической атаки огнём, молнией и так далее, но вернуть воздух ему не под силу. Я задыхался.

— В чём дело, барон? — подал голос Садко. — Мне позвать гвардейцев?

Ответить ему я не мог. Поэтому выстрелил в Веронику. Она ловко отпрыгнула влево и присела за кроватью.

— Ну, и кто теперь главный⁈ — воскликнула она азартно, сверкая глазами. — Сейчас ты сдохнешь, самодовольный ублюдок!

— Я вызываю гвардейцев! — объявил Садко.

— Пошёл ты! — воскликнула девушка. — Их постигнет та же участь!

Я выстрелил снова и метнулся к ней. Нельзя было терять ни секунды. Шварценберги являются адептами воздуха и могут управлять им, как захотят. А чтобы потерять сознание от удушья, нужно не так уж много времени.

Вот и объяснился имплантат вместо почки! Очевидно, Веронику захватили в плен либо до, либо сразу после рождения, и воспитали как тайного агента. Коршуновы и не такое способны! Даже немного лестно, что отец решил потратить такой ценный ресурс на меня.

В одном просчиталась Вероника: спальня не так велика, чтобы убегать от меня до бесконечности. Я легко загнал её в угол и выстрелил в ногу. Синий заряд оторвал нижнюю конечность напрочь. Девушка с воплем повалилась на пол, во все стороны фонтаном ударила кровь. Это сразу сбило концентрацию ведьмы, и вакуум вокруг меня исчез. Я жадно вдохнул воздух. Аж голова закружилась.

— Прекрати! — велел я, наставив пистолет наложнице в лоб. — Сдавайся! Ты попыталась и проиграла! Второго шанса не будет!

Лицо Вероники превратилось в злобную, презрительную гримасу. Вокруг её тела, наконец, возникло защитное поле, спродуцированное симбионтом. Значит, ведьма умела его контролировать. Как я и предполагал.

— Ну уж нет! — выплюнула она. — Ты сдохнешь, белобрысый выродок!

Не дожидаясь, пока девушка снова лишит меня воздуха, я дал команду пантерам. Два хищника, до этого настороженно следивших за нашими перемещениями, вскочили на ноги и одновременно прыгнули на Веронику. Та закричала, прикрываясь руками, но было поздно: мои питомцы подмяли её под себя, как тряпичную куклу. Вот только их когти и зубы не могли добраться до плоти, защищённой магическим силовым полем. И ведьма решила довести дело до конца. Я снова почувствовал, как вокруг меня исчезает воздух.

— Назад! — вышло сипло, но пантеры услышали и отпрянули.

Вскинув руку, я нажал на спусковой крючок. Синий заряд вонзился в силовое поле ведьмы, пробил его и врезался в искажённое злобой прекрасное лицо. Мой Дар оказался сильнее.

Я вдохнул поглубже и опустил оружие. Всё было кончено. Я предлагал девушке жизнь, но она предпочла погибнуть в попытке исполнить волю своего хозяина. Даже не осознавая, что стала всего лишь расходным материалом в руках Коршуновых — одного из заклятых врагов своего рода. Понимала ли она вообще, кем была? Скорее всего, нет. Такого агента должны были выращивать в определённой информационной изоляции.

— Мой барон! — воскликнул Садко. — Эта женщина обладала каким-то магическим Даром⁈

— Она адепт воздуха, — ответил я. — Ведьма из Дома Шварценбергов.

— Но как это возможно, экзобарон⁈

Я озвучил своё предположение.

— Да, это объяс-сняет наличие импланта. Похоже, ваш отец готов на вс-сё, лишь бы не делитьс-ся влиянием в империи.

В этот момент в спальню ворвались телохранители. И оторопело уставились на останки ведьмы. Я дал им знак успокоиться.

— Всё кончено. Ваша помощь уже не требуется.

— Я позабочус-сь о том, чтобы наложница была утилизирована, — проговорил Садко. — Боты немедленно явятс-ся, чтобы…

— Нет. Пусть её похоронят с честью.

— С-с чес-стью, барон? — удивился ИскИн. — Но она пыталас-сь убить вас-с. Разве она зас-служивает, чтобы…

— Неуважение к врагам — первый шаг к поражению, — сказал я твёрдо. — Эта девушка была готова пожертвовать собой ради выполнения приказа. Она достойна быть погребенной, как подобает. Победы заставляют человека преисполняться самодовольства, и в этот миг он встаёт на скользкую дорожку будущих поражений. Пусть её похоронят, как воина. В какой бы клетке она себя ни ощущала все эти годы, теперь её нет.

— Ес-сли вам так угодно, барон, — поклонился Садко. — Полагаю, будет нелишним напомнить, что наличие Дара не определяетс-ся с-сканированием.

— Ты это к чему?

— Ес-сли вдруг вы решите наказать доктора Герца. Он не мог знать, что имплант — с-свидетелс-ство прис-сутс-ствия с-симбионта.

— Да-да, он, скорее всего, ни при чём. Можешь его успокоить. А теперь я жду, когда отсюда уберут останки. Мне ещё поспать нужно. Подожду в соседней комнате. И пусть боты заменят кресло. В этом дыра.

Жаль, конечно, что нельзя заполучать магические способности одарённых, встраивая их гены в себя. Управление воздухом пришлось бы очень кстати. Увы — появление у человека определённого Дара зависит от сочетания с симбионтом, который при поглощении органа вступает в союз с геномом одарённого и к остальным ДНК становится невосприимчив. Так что присвоить второй или третий Дар с помощью интеграции невозможно: моя энцеладская тварь просто не будет «замечать» новые геномы.

Спустя двадцать минут стюард-боты завершили клининг. Когда я вошёл в спальню, в воздухе витал лишь лёгкий запах моющих средств. Завалившись на кровать, я растянулся и закрыл глаза.

Есть люди, для которых важен лишь путь, а цель не имеет значения. Они подобны мастеру, всю жизнь совершенствующему искусство фехтования. Человека же, имеющего цель, можно сравнить с самим мечом, ибо он гибок в середине, но твёрд по краям. Сломать его невозможно, зато, когда он наносит удар, то не встречает сопротивления. А если и встречает, то преодолевает его.

Таков и я — лишённый жалости и милосердия, закалённый в бесчисленных схватках со смертельными врагами, готовый убивать, если от этого зависит моя жизнь. Научившийся выживать вопреки всему.

Прагматик. Человек, привыкший никогда не сдаваться. Тот, кому претит жизнь в клетке — даже если она из чистого золота.

Глава 22

Большинство жителей великой космической Империи никогда не покидало мест рождения. Лишь немногие побывали в различных уголках своих планет. Ещё меньше тех, кто совершал космические перелёты. Тех же, кто видел все хабитаты, по которым расселилось человечество, и вовсе нет. Наверное.

Я «родился» в родовом замке Коршуновых на Зевсе и ни разу не оставлял его, пока не оказался здесь, на Авроре. Но можно ли считать это свободой? Или одна клетка просто сменила другую? Действительно ли я независим, как гласит мой титул? Имеет ли приставка «экзо» то значение, которое ей приписывается законом?

На мой взгляд, дело вовсе не в словах. Суть в том, чтобы завоевать себе право не делать того, что не хочешь. В этом заключается истинная свобода. Я, во всяком случае, другой не знаю. Но чтобы получить её, нужно пройти долгий и трудный путь.