Михаил Ежов – Экзобарон (страница 15)

На лице девушки отразилось недоумение, а затем её взгляд поднялся с моих глаз чуть выше и остановился на белых волосах.

— Ой! — испуганно воскликнула девушка и резко села. — Вот чёрт!

Глава 8

— Точно не он, сударыня, — сказал я.

— Простите, ваше благородие! — в смятении пролепетала Млада. — Я… не признала вас сразу!

— Ничего страшного. Это не беда. Зато теперь будем знакомы.

— Эм-м… Ну, да.

Девушка залилась краской ещё сильнее. Дело даже не в том, что она приняла меня за гвардейца или солдата гарнизона. Техники входят в число кабальных. Так в Империи называют рабство, если глядеть в корень. Должников, которые не смогли расплатиться с взятыми у Домов займами и попали от них в финансовую зависимость. Собственно, они и составляли основную рабочую силу аристократов. Так что смущение и испуг девушки понять несложно: она полностью зависела от меня и, конечно, не так предпочла бы свести знакомство. Но, как говорится, фарш невозможно провернуть назад.

— Можете пока доложить о ходе строительства, — сказал я, чтобы отвлечь бедняжку от переживаний. — Не только перерабатывающей станции, но и других зданий. Полагаю, вы успели побывать ещё где-то.

— Да, ваше благородие, — после короткой паузы взяла себя в руки Млада. — Всё идёт по плану в пределах оптимальных сроков. Впрочем, неудивительно, ведь процесс контролирует ИскИн.

— Хорошо, рад слышать. Как вас по батюшке, кстати?

— Меня? — снова опешила девушка.

— Вас. Кого же ещё?

— Георгиевна. А фамилия — Велесова.

— Млада Георгиевна, в конце дня жду вас с отчётом о строительстве. ИскИн — это, конечно, хорошо, но человеческий глаз никто не заменит. Вы согласны?

— Эм-м… Ну, да. Наверное. Кхм… Во сколько вам угодно меня принять, ваше благородие? — всё-таки пришла в себя техник.

Это было слышно по деловому тону.

— В девять часов.

— Хорошо. То есть, слушаюсь, господин барон.

— Я рассчитываю услышать о том, что станция отремонтирована, Млада Георгиевна. Насколько мне известно, у вас есть право корректировать работу ИскИна в случае необходимости.

— Совершенно верно, ваше благородие. Правда, это бывает довольно редко. Обычно подобной нужды не возникает.

В голосе девушки послышались нотки сожаления. Мне это понравилось. Значит, она болеет за свою работу, а не просто долги отрабатывает. Интересно, как попала в кабалу. Хотя, может, и не она, а её родители. Если те умирали прежде, чем возвращали кредиты, повинность перекладывалась на детей.

Система жёсткая и, на мой взгляд, бесчеловечная. Было время, когда в Сенате даже обсуждалась отмена кабалы, но инициатива быстро затухла, ведь большинство аристократов и абсолютно все Дома используют рабский труд. Я бы дал своим людям вольную, вот только кто тогда работать будет? У меня сейчас просто нет средств нанимать свободных специалистов.

— И проследите за тем, чтобы после того, как солдаты закачают в норы термическую смесь, выходы из тоннелей были законсервированы, — добавил я. — Взаимодействуйте с Садко. Это ИскИн замка.

— Да, ваше благородие, — поспешно кивнула девушка. — Слушаюсь.

Я высадил техников перед замком. Внутри им было сейчас делать нечего, а угроза нападения мирминоидов исчезла. Сам же я отправился дальше и спустя несколько минут уже направлялся от шестого причала в кабинет. До встречи с представителем имперского банка оставалось не так много времени.

Пока шёл, рядом со мной возник Садко. Аватар подстроился под мой темп, для чего ему всего лишь нужно было делать один шаг, когда я делал два.

— Гос-сподин, зачем вы рис-сковали? — спросил он. — Лично с-спас-сать кабальных не ваш уровень. У нас-с хватает с-специалис-стов, но вс-сего один экзобарон.

— Мне ничто не угрожало. А среди тех людей был старший техник.

— Но вы этого не знали.

— Не знал. Но это не имеет значения. Я защищал ценный ресурс.

— Не такой уж и ценный, ес-сли позволите заметить, гос-сподин. Я отлично с-справляюс-сь с-со вс-семи текущими делами, люди здес-сь для проформы.

— Ты вот говорил, что уже стар, даже баг у тебя имеется, и о бренности бытия рассуждаешь, а так многого не понял.

— Прос-стите, гос-сподин. Я вс-сего лишь машина. Не объяс-сните, что имеете в виду?

— Нет. И, кстати, свяжись со старшим техником. Она должна проследить, чтобы выходы, проделанные мирминоидами, были законсервированы. Знаю, что ты и сам отлично справился бы, но убедиться в выполнении работ — её обязанность.

— Понимаю, гос-сподин. Людям нужно чувс-ствовать с-себя небес-сполезными. Я и прежде замечал в некоторых такую потребнос-сть.

— Вот и славно. Доложи о прибытии банковского менеджера и проводи его в кабинет.

Аватар остановился перед дверями. Как будто понял, что дальнейшего присутствия пока не требуется.

— Как прикажете, гос-сподин, — почему-то слегка печально проговорил он и растворился в воздухе.

Войдя в кабинет, я сел на диван и постарался расслабить все мышцы. Тому, кто встраивает в себя чужие геномы, иногда требуются особые практики, способствующие в дальнейшем концентрации. Если обычным людям приходится обучаться лишь владеть своим духом, то мимики должны полностью контролировать ещё и своё тело.

Спустя минуты три я почувствовал, что баланс обретён, и открыл глаза.

Впервые окинул кабинет осмысленным взглядом.

Нет, я и прежде отлично видел всё, что в нём находилось, хотя обставляли его стюард-боты под руководством Садко. Просто теперь я, наконец, решил рассмотреть результаты их трудов.

Покидая Зевс, резиденцию Дома Коршуновых, я взял с собой очень мало вещей. Причина этому простая: ни одна из них мне не принадлежала. Все они были имуществом прежнего обладателя этого тела. У меня не имелось никаких привязанностей к ним. Поэтому я прихватил только необходимое да пару предметов, которые чем-то меня зацепили.

Как бронзовая интерьерная скульптура, которую Садко решил разместить на письменном столе, словно догадавшись, что я хотел бы иметь её перед глазами для созерцания.

Композиция представляла собой выполненные с большим изяществом и страстью фигуры сцепившихся в смертельной схватке мускулистого юноши и могучего барса. На первый взгляд казалось, что человек обречён погибнуть в неравной борьбе, но затем становилось ясно, что он успел вонзить в хищника подобранный с земли острый сук. Скульптор запечатлел момент смерти зверя и победы человека. Мгновение преодоления невозможного. Торжества воли.

Я находил эту скульптуру великолепной. Вот и сейчас глядел на неё, понимая, что не просто так взял её с собой, выбрав из множества тех, которыми обставил свои покои мой предшественник. Хотелось бы думать, что этот сюжет станет пророческим, ведь я и есть этот самый человек, поднявший примитивное оружие, чтобы сразиться со зверем, уверенным в своей победе.

Смогу ли я повторить его подвиг? Это покажет время.

В Доме Коршуновых наследников учили избавляться от сомнений. Это считалось слабостью. Только уверенность, только вперёд — напролом.

Я же понимал, что сомнение — одно из основных орудий построения планов. Стратегий, которые способны учесть даже то, что не придёт в голову человеку, заранее убеждённому в своей победе. Нет ничего опаснее самоуверенности. Это червь, незаметно приводящий к гибели.

Почувствовав, что нужное состояние духа достигнуто, я пересел к столу и достал из верхнего ящика большую книгу в кожаном переплёте. Большая часть страниц из красного шёлка была пустой, но первую четверть покрывали выведенные каллиграфическим почерком золотые строки. Я начал этот труд чуть меньше года назад и не спешил. Моей целью было запечатлеть свод принципов, по которым я существовал в прошлой жизни, и в то же время использовать письмо как форму медитации. Поэтому время от времени я заполнял тонкие страницы изящными буквами, выводя их острой кистью. Не столько для потомков, сколько для себя. Возможно, я даже уничтожу однажды эту книгу — когда она будет закончена. Или нет.

Кажется, за размышлениями и медитацией я не заметил, как пролетело время, ибо в кабинете возник Садко.

— Прибыл предс-ставитель Имперс-ского банка, гос-сподин, — доложил он. — Как вы и приказали, я направил его с-сюда.

Что ж, значит, пока достаточно. Сполоснув кисточку в маленьком стакане с растворителем, я положил её на малахитовую подставку, закрыл чернильницу и убрал свод в ящик стола.

— Сообщи Котову, что я его жду.

Спустя несколько минут в дверь постучали, а затем она приоткрылась, и в кабинет заглянул очень тучный мужчина в коричневом костюме и белоснежной рубашке. Его галстук с узором пейсли был заколот сверкающим бриллиантом. Сколько бы ни прошло столетий, а классика вечна.

— Разрешите, ваше благородие? — проговорил он елейным голосом. — Семён Владимирович Громов, из банка. Мне назначено.

— Входите, я вас жду. Спасибо, что нашли время прилететь.

— Ну что вы, барон! — представитель банка расплылся в дежурной вежливой улыбке. — Для меня честь служить вам.

Толстяк ловко проскользнул в кабинет. Его круглая физиономия источала приветливость и угодливость.

— Чем я могу помочь вашему благородию? — осведомился он, семеня мелкими шажками.

— От вас не потребуется ничего особенного, — заверил я его. — Всего лишь небольшое перемещение капитала. Садитесь.

Менеджер с облегчением плюхнулся в кресло, поёрзал, пристраиваясь, и устремил на меня безмятежность своего голубоглазого взора.