Михаил Ежов – Экзобарон (страница 10)

— Ещё не все, господин, — отозвался сидевший справа от него грузный человек в расшитом галунами чёрном бархатном костюме и белоснежной рубашке, усыпанной сверкающими самоцветами. Советника звали Алехандро Суарес и выглядел он весьма импозантно, как он сам иногда про себя думал: жирные пальцы были унизаны крупными перстнями, в мясистых ушах покачивались бриллиантовые серьги, редкие чёрные волосы были тщательно зачёсаны назад и казались приклеенными к бледной коже бугристого черепа. — Но не думаю, что с этим возникнут проблемы. Никому не должно быть дела до глупого мальчишки, который отказался от покровительства рода.

— Так он всё-таки сам потребовал отделения? — спросил Матео де Алонсо, неотрывно следя за тем, как осонид разбегается, чтобы сбить человека с ног, а затем схватить его пастью и раскусить пополам. — Это не слух?

Человек на арене ловко увернулся в последний момент, пропустив хищника мимо себя, артистично крутанулся на месте и взмахнул натянутым на полуметровый жезл красным лоскутом-мулетой, вызвав восторженный рёв собравшейся на трибунах толпы.

Матео де Алонсо сдержанно улыбнулся. Этот сын подавал большие надежды. Храбрый, сильный, умный мальчик. Понимающий, что такое долг и честь. Они с Изабеллой хорошо воспитали его. И с симбионтом парню повезло: тот сожрал целую ногу! Таким образом, на данный момент Энрике являлся обладателем самого сильного Дара в роду. Если доживёт до совершеннолетия, далеко пойдёт.

Лишь бы до него не добрались Коршуновы. Как они сделали это с двумя другими сыновьями дона Алонсо, а до этого — с множеством предков нынешнего главы Дома. Доказать, конечно, ничего не удалось. Что-что, а заметать следы старый князь умеет. Как и те, кто правил кланом охотников до него. Проклятые, ненавистные ублюдки! Если бы только не их уникальный Дар, благодаря которому они смогли так быстро и высоко вознестись в Империи…

— Насколько мне известно, нет, господин, — ответил Алехандро Суарес, беззвучно поаплодировав человеку на арене, чтобы угодить хозяину. — Хотя, возможно, князь и заставил его потребовать экзобаронство. С тех пор, как пацан утратил Дар, он для отца будто бельмо на глазу.

Матео де Алонсо коротко хохотнул.

— Это было бы для тощего старого ублюдка проблемой, да? — сказал он. — Ну, один-то глаз у него и так не свой. Ладно, неважно. Забудь. Тебе удалось выяснить, почему князь согласился? Если считать, что это не была изначально его идея.

— Полагаю, он считает, что сын долго без покровительства рода не протянет, и планета вернётся к нему.

— Да, скорее всего. И он рассчитывает, что мы ему поможем? Хочет избавиться от своего щенка нашими руками? Знаю, мы это уже обсуждали. Вендетта, всё такое, — Матео де Алонсо досадливо поморщился. — Отказаться от неё нельзя. Это уронит нашу репутацию. Конечно, жаль, что не добраться до самого старого ублюдка. Смерть его сына — мелочь, дань традиции. Нет, понятно, что все отпрыски Коршуновых — редкостные мрази без понятия о чести и благородстве, иных эта дурная кровь не рождает, но мне не нравится, что мы дадим старому уроду повод обвинить нас в убийстве его сына. Пусть даже и отделившегося. При желании это развяжет ему руки. Учитывая, что Его Величество Александр умирает (если верить вполне достоверным слухам), а наследник слишком мал, чтобы занять трон, и, стало быть, грядёт война регентов, очень не хотелось бы вот так запросто сдавать нашему врагу козырь.

— Я знаю, что вас это беспокоило с самого начала, господин, — проговорил советник, довольно потирая кончики пальцев друг о друга. — Поэтому предпринял один ход, который одновременно избавит нас от юного Коршунова и не позволит его отцу обвинить Дом Алонсо в нападении. Так сказать, убьём двух червей одним ударом. Разумеется, план будет приведён в исполнение только с вашего одобрения, господин. Хотя к нему всё готово.

На этот раз дон Матео повернул к своему советнику лицо полностью. И даже оторвал взгляд от арены. Ободрённый таким вниманием, Алехандро Суарес скромно улыбнулся.

— Выкладывай! — велел Матео де Алонсо. — Что ты там придумал?

Глава 6

Утро началось с ионного душа и лёгких упражнений. Когда бионическая рука обрела полную подвижность, я приступил к завтраку. Еда была подана маленьким роботом-стюардом, похожим на шар с торчащими из него суставчатыми манипуляторами. Ни при каких условиях его нельзя было принять за человека или хотя бы заподозрить в нём искусственный интеллект. Подобные боты находились под тотальным контролем Садко и являлись не более, чем его конечностями. Так что никаких иллюзий на этот счёт я не испытывал.

Проверив снедь на яды, я приступил к трапезе. Несмотря на то, что она представляла собой всего лишь призванный к жизни сублимат, вкус оказался вполне достойным. Когда я намазал кусок душистого чёрного хлеба толстым слоем масла и приступил к кофе, в комнате возник Садко.

— Тебя бы стучать научить, — проговорил я, делая глоток из большой кружки.

— Могу с-стучать, ес-сли вам угодно, — отозвался аватар. — Но какой в этом с-смыс-сл, ес-сли я не человек, и вс-сё, с-свойс-ственное человеку, мне чуждо? Вам незачем меня с-стыдитьс-ся.

— Забей. Я никого не стыжусь и тебе не советую. Покажи мне рассвет — хочу полюбоваться началом нового дня.

Тотчас передо мной возник пейзаж: небо, чёрное сверху и серое в середине, быстро расцветало бледно-розовым у самого горизонта — словно огромная невидимая кисть провела вдоль далёких зазубренных скал полупрозрачную полосу акварели.

А затем оно начало мерцать — сперва неуловимо, будто в его глубинах просыпались мириады светлячков. Их становилось всё больше, и больше, и вот — острые, как кристаллические копья, лучи веером пронзили искусственную атмосферу.

Изломанные контуры скалистых гребней вспыхнули золотом. Поверхность перед замком заискрилась, словно снег, отражая в слюдяных вкраплениях первые блики восходящей звезды.

То, что было ещё пару минут назад сумрачно-серым, стало голубым. Лазурь быстро разливалась по небосклону, прогоняя с вершины купола тьму и гася мерцающие в ней звёзды.

Поверхность планеты засверкала, будто на ней проступили спрятанные доселе в недрах сокровища.

Невольно вспомнились строки из великого произведения Гомера «Илиада»: «Как только явилась розопёрстая Эос, вестница утра». Учитывая, что упомянутая богиня считается олицетворением рассвета, а латинский вариант её имени — Аврора, цитата подходила как нельзя лучше.

— Что тебе нужно? — спросил я Садко. — Для чего явился?

— Вс-сего лишь напомнить, что предс-ставитель С-святейшего С-синода прибудет через с-сорок минут. Полагаю, вам захочетс-ся привес-сти с-себя в порядок, чтобы вс-стретить его.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

— Полагаю, с-следили бы за с-своим рас-сипис-санием с-сами.

— Тоже верно. Позаботься о том, чтобы священника отвели в малую гостиную, когда он прибудет. Я приму его там. И вот ещё, что. У нас есть Кодекс Веры? Печатный экземпляр.

— Конечно, гос-сподин. На каждом корабле имеетс-ся экземпляр Кодекс-са. Как же иначе?

— Отлично. Сделай так, чтобы он оказался в малой гостиной на видном месте. Я хочу, чтобы священник заметил его.

— С-слушаюсь, гос-сподин. Немедленно пошлю с-стюард-бота за ним.

— Отлично. А теперь скройся. Я хочу одеться.

Для встреч с представителями местной фауны я выбрал парадный чёрный военный мундир, но без нашивок и гербов. С одной стороны, торжественно, с другой — сразу понятно, что человек смотрит только в будущее и с Домом Коршуновых себя не ассоциирует.

В зеркало себя не разглядывал, так что описания моей внешности не ждите. Как по мне — обычный парень, рост метр восемьдесят пять, глаза голубые, волосы — белые, как бумага. Не альбинос, если что. Просто следствие евгенистической селекции. У всех Коршуновых такая особенность. О своей красоте судить не берусь. Это дело женщин. Но они, насколько я понимаю, те ещё оценщики. Никогда нельзя предугадать, что заставит их влюбиться.

Как только Садко уведомил меня о прибытии архиерея, я направился в малую гостиную. Может, кто-то в Империи и считает, что вера — дело десятое, но я не из их числа. Недооценивать духовную составляющую жизни общества — большая ошибка. Людям нужны нравственные ориентиры. И Кодекс — главный из них.

Священник ждал меня, сидя на диване. В покрытых люминесцентными татуировками руках была маленькая книжечка в зелёной обложке с золотым тиснением. Когда я вошёл, архиерей закрыл её, убрал в карман рясы и встал.

Выглядел он молодо, но это ничего не значило. Всем известно, что священники Последней Эклектической Церкви имеют практически не ограниченный доступ к Эликсиру Причастия. По крайней мере, даже тем, кто служит в храмах на самых далёких мирах Империи, достаётся точно больше, чем обычным верующим. А система «Артемида» к окраине никоим образом не относится.

Тайну производства Эликсира церковь хранит пуще всего. Из секреции кайдзю вырабатывается каким-то образом гериатрическая жидкость, которая при регулярном приёме даже в очень малых дозах замедляет процесс старения. И продлевает жизнь. Каждое воскресенье по всей Империи в храмы валят толпы верующих, чтобы получить Причастие. Но получает его лишь тот, кто платит десятину. Так что прежде, чем сделать глоток из священной чаши, придётся пройти проверку на исправность взносов — благо, это быстрый и удобный процесс, ведь достаточно просто приложить свой унипаспорт к установленному в храме сканеру и дождаться, чтобы он выдал зелёный огонёк. И вот ты уже получаешь причастие в виде гериатрического Эликсира, который священники объявили даром Господним и знамением того, что жители Империи богоугодны, а места во вселенной хватит на всех — ибо в будущем планируется создать новый вид Эликсира, который дарует верующим бессмертие — как и обещано в Кодексе. Если, конечно, будет на то воля Всевышнего.