Михаил Емельянов – Тектоника власти (страница 6)

И хотя в следующие десятилетия попытки ограничить концентрацию капитала имели некоторый успех, подорвать доминирующее влияние олигархического капитала они не смогли. Среди американского экономически господствующего класса выделилась узкая группа, которая значительно превосходила остальных в экономическом могуществе и обладавшая разветвлённой иерархической структурой экономической власти. В процессе концентрации капитала, производства и создания общенационального рынка появились экономические структуры, располагающиеся в «центре», но контролирующие подразделения по всей стране, а не в рамках отдельных штатов.

Создались условия для обретения этой группой власти политической и подчинения себе власти государственной. Как констатирует Л.В. Байбакова, «в руках горстки людей сосредоточился контроль над экономикой – центром реальной власти»[38]. Неслучайно, именно в этот период в США начинается процесс, получивший название «кризис парламентаризма», когда Конгресс начинает утрачивать своё лидирующее положение в системе власти, и исполнительная власть начинает всё более доминировать над властью представительной. Господство узкой группы людей в экономике делало излишним Конгресс как место согласования интересов и воль экономически значимых субъектов. Эти субъекты свои воли и интересы согласовывали в других местах и напрямую транслировали их исполнительной власти по самым существенным вопросам. Закончилось «традиционное президентское правление», просуществовавшее 140 лет и характеризовавшееся неустойчивым равновесием между Конгрессом и Президентом. Ушло в прошлое «конгрессиальное правление», о котором писал будущий Президент Вудро Вильсон.

Государственная власть попадала во всю большую зависимость от финансовой. Так, в 1893 году по просьбе президента Гровера Кливленда Морган оплачивает золотом весь выпуск гособлигаций США. Его золота оказалось достаточно, чтобы стабилизировать финансовое положение государства. История повторилась в 1907-м, на этот раз по просьбе Т. Рузвельта. В конце XIX века в Сенат входило 25 миллионеров – почти треть состава. Остальные были в основном адвокатами крупных корпораций (Н. Олдрич, У. Аллисон, О. Платт, Д. Спунер). Советниками Т. Рузвельта были Ханна, Роберт Бэкон (от Моргана), Нокс и Стилмен (от Рокфеллера). Это не удивительно, ведь главными спонсорами его кампании выступили корпорации Моргана, Рокфеллера, Фрика, Ч. Депью, Дж. Гулда и Гарримана.

Следует подчеркнуть, что концентрация капитала в США, «картелизация» американской экономики происходила не стихийно. Их организовывали и стимулировали крупнейшие собственники, те же Рокфеллеры и Морганы. Это диктовалось не только экономическими, но и политическими факторами. Концентрация капитала как достаточный фактор формирования ЦВВ подстёгивалась фактором необходимым. В США начался новый этап «восстания масс». Появились несистемные партии – социалисты и популисты. В начале ХХ века соцпартия приобрела весомое влияние в США. Её численность достигала 150 тысяч человек. Более тысячи депутатов заседали на местах, контролировали мэрии. Их лидер Ю. Дебс, будучи кандидатом в президенты США в 1912 году, собрал почти миллион голосов. Тираж партийной газеты достигал полумиллиона экземпляров. Весьма популярной была и популистская партия. В отличие от системных партий, обе партии «покушались» на основы основ американской общественной системы. Социалисты требовали обратить в госсобственность все средства транспорта, связи и других базовых отраслей. А те же популисты в политической сфере требовали права отзыва конгрессменов и судей, прямые выборы сенаторов, вице-президента и президента населением, прямое и тайное выдвижение рядовыми избирателями кандидатов в депутаты (праймериз), предоставить народу право законодательной инициативы, изменить Конституцию путём «народных» поправок, упростить законодательный процесс. Высшей законодательной властью, по их мысли, должен был стать референдум. Несколько популистов даже были избраны в Конгресс. Таким образом, на политическом горизонте США замаячила третья политическая сила, требовавшая радикальной демократизации. В журналистике стал преобладать радикальнокритический подход. «Разгребатели грязи» выворачивали наизнанку неприглядные стороны американской политической жизни. Вовсю развернулось движение суфражисток и других протестных сил.

От новых демократических вызовов элита США отмахнуться не могла. Необходимо было идти на какие-то уступки массам. В 1888 году повсеместно введено тайное голосование, единый избирательный бюллетень для кандидатов от всех партий, конкурсное замещение федеральных должностей. Закон о порядке финансирования избирательных компаний с ограничениями. Требование от депутатов объяснять источники финансирования. В 1920-м году предоставлено избирательное право женщинам. Принят закон о праймериз. Но чем больше были эти уступки, тем настоятельнее становилась необходимость уводить Центр верховной власти в «тень». Таким образом, концентрация капитала, концентрация экономической власти явилась достаточным условием, а демократизация в результате восстания масс необходимым условием окончательного формирования ЦВВ в лице финансовой олигархии в начале ХХ века. Зримым свидетельством появления такого ЦВВ явилось создание Федеральной резервной системы.

По истории США много научных трудов и публицистических работ. В них политическая история США рассматривается под различными углами зрения. Но мало кто рискует взглянуть на неё с точки зрения борьбы за верховную власть финансистов и этатистов. Этатистов не в том негативном значении как противников гражданского общества, которое придали этому слову либералы, а, скорее, в позитивном смысле. Отстаивая необходимость государственного центра финансовой системы страны, этатисты одновременно объективно боролись за демократические принципы в управлении финансами, общественный контроль в этой сфере, гласность, так как государственная структура с неизбежностью оказывалась в сфере внимания Конгресса и в поле зрения прессы. Им противостояли не сторонники гражданского общества, а финансисты, настаивавшие на частном центральном банке страны. Частный банк, как само собой разумеющееся, не мог быть под контролем ни парламента, ни прессы, ни общества.

На мой взгляд, именно борьба между государственной и финансовой властями составляет нерв всей американской политической истории. Особенно наглядно это проявляется в схватках за контроль над ФРС. Федеральная резервная система как частное учреждение является одним из немногих зримых свидетельств господства финансовой власти над государственной. Эмиссия денег, денежно-кредитная политика, политика валютного курса и все остальные функции ФРС традиционно являются прерогативой государственной власти. США и Великобритания являются, пожалуй, единственными странами, где эти функции оказались в частных руках. Казалось бы, парадокс! Но его разрешение можно найти, если признать, что публичная власть и государственная власть – не одно и то же, и публичная власть может иметь другие ипостаси. И тогда окажется, что вышеперечисленные функции ФРС относятся не столько к государственной власти, сколько свойственны публичной власти как таковой. Когда публичная власть облечена в форму государственной, то тогда да – эти функции у государства. Но если в качестве публичной выступает финансовая власть, то тогда мы и имеем американскую модель. «Чеканка монеты» с давних времён – одно из тех полномочий, которое делает власть суверенной. Носителя суверенитета в конкретном обществе можно вычислить по наличию права контролировать эмиссию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.