Михаил Эм – Время кенгуру (страница 51)

— Вы на это уже жаловались.

— Разве мы знакомы или состояли в переписке? — удивился академик Ефимов.

Я напомнил ему о коротком разговоре несколько дней назад на промежуточной стоянке дирижаблей в Новгороде.

— Знаете, что я вам скажу, молодой человек. История эта таинственная, потому ищите. Тайна происхождения силы должна быть разрешена, на то мы исследователи. А сейчас прошу извинить, но эксперименты требуют моего личного присутствия.

Мы с Люськой тепло распрощались с академиком Ефимовым и возвратились в гостиницу.

Глава 18

Кргыы-Уун решил, что лучше мужественно погибнуть в микромире, в поисках протечки во времени, чем, опустив ложноножки, дожидаться обещанного швахомбрия. Посему он решил первертироваться самостоятельно, без вызова, и не возвращаться обратно в микромир до тех пор, пока протечка не будет устранена.

Покрывшись от волнения плесенью, Кргыы-Уун начал первертирование. Его сознание привычно распалось на части и, состоя уже из тысячи отдельных частей, принялось наблюдать само за собой. Вскоре все части сознания миновали светящийся туннель, раскручивающийся во все стороны одновременно, и принялись, по одному, просачиваться в микромир, превращаясь в цельное, хотя сильно уменьшенное в размере существо.

Сформировавшись, Кргыы-Уун осмотрелся. Он находился не среди растительности, как обычно, и не в летательном аппарате, как однажды, а… Видимо, таковы в микромире помещения. Первертор валялся рядом, но самого реагента поблизости не было. Кажется, он находился в соседнем помещении, откуда слышалось журчание воды и три смеющихся голоса: один мужской и два женских. Гендерные характеристики микромира оставалось для Кргыы-Ууна загадкой, но воздушные модуляции он различал великолепно.

То, что ни реагента, ни его спутников в помещении не было, было хорошо. Теперь создатель вселенной мог не объяснять живым частицам, почему он самостоятельно отправляется на поиски протечки, а просто выполнить задуманное.

Кргыы-Уун просканировал помещение зрительными нервами, присущими всем живым частицам, и пришел к выводу, что выход из замкнутого пространства находится там. Там — это где в замкнутом пространстве очерчен параллелепипед, собственно, и делающий пространство замкнутым.

Создатель вселенной переместился в сторону обнаруженной им двери и попытался ее отворить, но у него не получилось. Впрочем, Кргыы-Уун и не надеялся, что в микромире будет легко.

По счастью, микромир был не только сложным и неизведанным, но и относительно хрупким. Кргыы-Уун подпрыгнул и ударил в параллелепипед нижними ложноножками. Параллелепипед проломился, и Кргыы-Уун выскочил в длинный и уже гораздо более просторный лаз. Обрадовавшись, что поиски можно начинать, Кргыы-Уун запрыгал по лазу, одновременно обнюхивая и осматривая исследованное пространство микромира. Здесь протечка во времени отсутствовала.

Неожиданно лаз закончился провалом, хотя не вертикальным, но наподобие спирального, с ровными выщербинами. Другого пути не было, если только в обратную сторону. Создатель вселенной прикинул, что провалом пользуются живые частицы, и ухнул вниз. Нижние лапы его подвернулись, и Кргыы-Уун кубарем скатился по ступеням.

Оказавшись на ровной поверхности, Кргыы-Уун растерянно огляделся. Он оказался в гораздо более высоком и широком, чем раньше, помещении, в котором, помимо него, находились с десяток живых частиц. Живые частицы замерли, в растерянности глядя на него.

— Полный швахомбрий! — промодулировал Кргыы-Уун, бросаясь вперед.

Живые частицы с высокими голосами завизжали, а с низкими — замахнулись находящимися в ложноручках тросточками. Но Кргыы-Уун различил уже следующий выход из помещения и устремился к нему.

Выход был свободен, но за выходом была не привычная создателю растительность, на что Кргыы-Уун очень рассчитывал. Пространство было перегорожено искусственными конструкциями, по которым живые частицы перемещались. Из одной из таких конструкций Кргыы-Уун только что выбрался. Между конструкциями оставалось немало место, однако все они были густо заполнено живыми частицами.

— Полный швахомбрий! — еще раз промодулировал Кргыы-Уун.

Создатель вселенной поскакал вперед, вызывая у встреченных частиц разнородные реакции. Одни живые частицы визжали, другие кидались прочь, тогда как третьи начинали преследование. Кргыы-Уун понимал, что долго в микромире ему не продержаться, но угроза полного швахомбрия пугала больше.

Гигантскими прыжками Кргыы-Уун летел по микромиру, надеясь на то, что чудо выведет его к протечке во времени.

Я и женщины принимали душ, когда в комнате послышался треск выламываемой двери. Нехорошее предчувствие кольнуло меня. Значит, Иван Платонович все-таки послал в «Европу» своих ниндзя. Это же надо, застать врасплох!

— Сидеть здесь! — крикнул я женщинам.

Ударом ноги распахнул дверь из ванной и поднырнул в сторону, ожидая мгновенной атаки. Ниндзя в комнате отсутствовали, в то время как дверь действительно была вышиблена. Попытка ограбления!

«Первертор!» — подсказал внутренний голос.

Я кинулся к сюртуку: карман опустел! Меня прошиб холодный пот, но тут же я заметил первертор валяющимся на полу. Неужели ниндзя, заполучив искомый аппарат, его обронили?! Невероятно!

Я бросил взгляд на выломанную дверь, и до меня дошло, что дверь выломана с внутренней стороны. Я потрогал первертор: он был слегка скользким, как всякий раз после вызова создателя вселенной. Я понял, что произошло. Либо кнопка включения нажалась сама по себе, либо создатель вселенной перверировался по собственной инициативе. Но зачем создателю понадобилось проламывать гостиничную дверь и сбегать от меня (это в Петербурге-то!), я представить не мог.

С улицы донеслись суматошные крики. Я выглянул в окно и увидел Пегого, который огромными прыжками мчался по Невскому, подгоняемый криками прохожих и улюлюканьем зевак. Чертыхнувшись, я принялся напяливать одежду, ведь из ванной я вышел совершенно голым.

Одевшись и сунув первертор в карман, я выбежал из номера через пролом и устремился в погоню. Определить направление было легко: кенгуру оставлял после себя след в виде изумленно застывших прохожих, такой же на протяжении некоторого времени явный, как пенный след после моторной лодки. Я вскочил в первую попавшуюся пролетку и крикнул извозчику:

— Гони!

Извозчик гикнул, и мы помчались следом за кенгуру. За то время, что я одевался и выбегал из гостиницы, Пегий успел отдалиться на порядочное расстояние. Поэтому я не видел Пегого, но ориентировался по ошарашенному виду гуляющей по Невскому толпы.

Вскоре я заметил беглеца. Кенгуру продолжал нестись вперед, время от времени беспокойно вращая головой по сторонам.

— Видал? — крикнул я извозчику. — Нагоняй и заходи сбоку!

— Сделаем, барин! — пробасил в ответ извозчик.

Кажется, он был невероятно доволен приключением.

Извозчик стегнул кобылу со всей силы. Мы начали нагонять скачущего кенгуру и вскоре приблизились. Хорошо, что растерявшийся Пегий не менял направление, иначе погоня продолжалась бы намного дольше.

— Сбоку, сбоку заходи! — крикнул я, привставая в пролетке.

Лихой извозчик завел пролетку сбоку от прыгающего Пегого. Оказавшись напротив кенгуру, я улучил минуту и выпрыгнул из пролетки прямо на Пегого, подмяв кенгуру под себя. Мы покатились по мостовой.

«Шею ему не сломай», — подсказал внутренний голос.

«Здесь бы самому не сломать», — подумалось в ответ.

Все нормально: Пегий, находящийся в моих объятиях, был жив. Кенгуру часто-часто дышал, но, кажется, вовсе не пострадал, даже ни одна нога не сломалась. По счастью, у меня тоже. Лихач-извозчик успел развернуть пролетку и подъехать к нам, с улыбкой до ушей. Я уже собирался загрузить себя и Пегого в пролетку, чтобы вернуться в гостиницу, но в этот момент послышалась заливистая треть.

«Копы», — подсказал внутренний голос.

«Чтоб тебя!» — выругался я.

Это были действительно копы — точнее, один коп, с саблей на боку. Кажется, в 1812 году копы назывались городовыми.

— Чье животное? — услышал я предсказуемое.

Будь я в лесу, то легко бы обезоружил этого никудышного, с выпученными глазами, Анику-воина. Однако я находился в Петербурге, и не имел малейшего желания конфликтовать со столичными властями. Деваться было некуда, поэтому пришлось отвечать честно.

— Мое.

— Пройдемте в участок, барин. Вместе с животным. Порядок на улице негоже нарушать.

О, да — разумеется, в участок, куда же еще?!

Городовой вытащил из кармана наручники и пристегнул мою правую руку к левой верхней лапе Пегого. Теперь, если Пегому вздумалось бы побежать, он, вероятней всего, оторвал бы мне руку.

— Садитесь в пролетку, вместе.

Я кое-как затолкал Пегого в пролетку — ту самую, которую использовал для погони. Извозчик уже не улыбался, но, видя такое дело, смущенно хмурился.

— В участок, — приказал городовой.

По счастью, путь до участка был недолгим и Пегому за это время не пришло в голову заговорить. Последствия могли оказаться непредсказуемыми.

Нас довезли до участка, выгрузили из пролетки (расплачиваться пришлось мне, разумеется) и посадили в обезьянник. Как положено в фильмах про американских копов, посадив в обезьянник, попросили поднести руки к решетке, после чего сняли наручники. Я понял так: чтобы городовому не возвращаться на службу без наручников.