Михаил Эм – Время кенгуру (страница 50)

— Даже не думайте, князь Андрей. В моем кармане заряженный пистолет. Вы знаете, как я умею стрелять.

Как метко пуляет Иван Платонович, я знал не понаслышке, и покойный барон Енадаров тоже.

— Вам, Иван Платонович, многое известно, — заметил я. — Например, то, что я владею приемами рукопашного боя. Вам не успеть вытащить свой пистолет из кармана.

— Я выстрелю через карман, — парировал Иван Платонович.

Действительно, его правая рука оставалась в кармане пальто.

— Хорошо, — согласился я. — Ненадолго останемся в подвешенном состоянии. Вам не кажется, Иван Платонович, что нам следует обсудить сложившееся шаткое равновесие?

— Почему нет? — кивнул Иван Платонович, хмуря переносицу.

— Папан, где протечка во времени? — воскликнула нетерпеливая Люська.

— Так это протечка во времени? — переспросил тесть. — Ну да, я догадывался. Однако, данное уточнение ничего не меняет. Не лезь в мужские игры, доча.

— Тем не менее вопрос задан правильно, — сказал я. — Отвечайте, Иван Платонович, где протечка во времени? Это ведь вы контролируете протечку?

— Зачем вам протечка, князь Андрэ? Хотя какой вы князь? Вы невесть кто, не пойми откуда взявшийся. В роду Березкиных такой не значится.

— Папан, что ты такое говоришь!

— Ты вышла за самозванца и проходимца, доча, — на этих Иван Платонович натянуто рассмеялся. — Но не бойся, это ненадолго. Скоро ты станешь вдовой, тогда сможешь выйти замуж повторно.

— Он не проходимец, папан, просто он из другого времени! — воскликнула Люська и прикусила язык.

— Значит, из протечки могут выходить не только технические устройства, но и люди? Любопытно. Тем не менее это мало что меняет. Если, конечно, князь Андрей не откажется от своих замыслов добраться до светового луча.

— Иван Платонович, перестаньте тупить, — предупредил я. — Или я доберусь до протечки и нейтрализую ее одному мне известным способом, либо все человечество попросту погибнет, причем в самое ближайшее время. Вы в числе прочих.

— Не принимайте меня за идиота, — нахмурился министр государственных имуществ. — С чего бы человечеству погибать? Луч существует уже несколько лет и никакой опасности для людей не представляет. Напротив, от него одни блага.

— Которые вы монополизировали, уважаемый министр!

— Как бы там ни было, световой луч вам никогда не найти.

— Мне известно, что он находится где-то в Петербурге. Найти световой луч — вопрос времени, вы не сможете переместить его в другое место. Но в том-то и дело, что времени у меня недостаточно, вселенная в опасности.

— Времени много только у покойников, — согласился Иван Платонович.

— Мне терять нечего. Либо меня убьют ваши приспешники, либо я погибну вместе с остальным человечеством.

— Папан, не убивай Андрэ, — вмешалась Люська. — Он мой муж.

— А я твой отец.

— Не убивайте друг друга, пожалуйста.

— Только в том случае, — предложил министр государственных имуществ, — если князь Андрей оставит свои попытки найти и нейтрализовать световой луч. В конце концов, это же наш семейный бизнес. Зачем портить жизнь семье?

— Затем, что семья в таком случае погибнет, вместе с остальным человечеством, — повторил я, не надеясь уже на понимание.

— Я здравомыслящий человек и не верю в подобные истории.

— Хорошо, я вам скажу, — решился я. — Если протечка во времени не будет устранена, нашу вселенную уничтожат разумные кенгуру, которые ее создали.

— Кого создали кенгуру? — спросил Иван Платонович с некоторым подозрением.

— Вселенную.

— Мужайся, доча, — сказал Иван Платонович, обхватывая Люську за затылок обеими руками и заглядывая в ее глаза с отцовской тревогой. — Быть вдовой не есть конец жизни. Ты еще станешь счастлива.

— Ну папан… — начала Люська.

— Прошу прощения, но у меня в гостинице назначена деловая встреча. Меня дожидаются, неудобно.

С этими словами Иван Платонович сунул правую руку в карман, где у него лежал пистолет, и удалился к лифту. А мы с Люськой вышли из «Европы», взяли экипаж и направились в Академию наук.

В Академии нас с Люськой ожидал академик Ефимов — именно с ним, по наводке графа Орловского, была назначена встреча. Нам указали лабораторию, в которой в данный момент работал академик, и мы, постучавшись, зашли.

Стучаться не было необходимости: в лаборатории стоял грохот и электрический треск — наш стук все равно никто не услышал. Помещение было заполнено аппаратами — насколько можно понять, вырабатывающими и передающими электричество. В основном, аппараты состояли из перекрученных проводов, рубильников и изоляционных материалов. Форма была совершенно разнообразной: кубической, округлой, удлиненной, с торчащими из приборов молниеотводами или наоборот, в чем я совершенно не разбирался. И все это хозяйство жужжало, искрило, потрескивало и сотрясалось, наполняя помещение запахом жженой резины. Несколько человек в темных халатах наблюдали за этой электрической вакханалией, время от времени делая пометки в наладонниках.

— Академика Ефимова! — крикнул я в ухо ближайшему из работников.

— Чего? — крикнул, не расслышав.

— Академика Ефимова, — заорал я что есть мочи.

Работник указал пальцем на одного из своих коллег, в таком же темном халате, как у остальных.

— Академик Ефимов? — закричал я в ухо указанному человеку. — Разрешите с вами пообщаться?

Академик — нестарый еще человек с подкрученными вверх усами и небольшой остроконечной бородкой — кивнул и жестом пригласил проследовать за ним, на выход.

Кабинет оказался поблизости лаборатории. По крайней мере, в нем было тихо. Академик предложил нам с Люськой присесть и спросил у дамы разрешения закурить. По бархатному голосу я мигом узнал человека, с которым не так давно разговаривал на промежуточной стоянке в Новгороде.

— Пожалуйста, курите, — разрешила Люська.

Ефимов закурил и спросил, чем, собственно, обязан.

— Граф Григорий Орловский рекомендовал вас как лучшего в Петербурге специалиста по силовой энергии.

Ефимов засмеялся.

— Можно сказать и так. Если кто-нибудь вообще в этом вопросе разбирается.

— Так что же такое сила?

— Если бы я знал, то не был бы специалистом. В том весь фокус, что не знаю.

— Как же так? Силовой энергией все пользуются. Разве не благодаря усилиям ученых?

— Официально считается, что именно благодаря им. У меня даже обширный — можно сказать, энциклопедический — труд имеется на данную тему, с описаниями, что и когда изобреталось. То есть полный исторический экскурс в процесс изобретения и строительства силовых дорог, в динамике. Начиная с древнеримских силовых дорог — они, кстати, функционируют по сей день — до последних нововведений. Очень подробный труд, с рисунками и фотографиями.

— За чем дело стало? Я готов данный труд приобрести.

— Это несложно, зайдите в любой книжный магазин. Да и напуглить можете при желании. Беда в том, что, во-первых, я не помню, как я данным трудом занимался…

— Что, простите?

— Я не помню, как написал данный труд. Такое вот удивительное признание. Фамилия на обложке моя, дома даже рукопись валяется, исписанная моим почерком, но вот как сочинял, разрази гром, не вспоминается.

— Причуды памяти?

— Возможно, возможно. Но что удивительно. Начинаешь перепроверять изложенные в книге факты, и ничего не подтверждается. То есть подтверждается ссылками на другую справочную литературу, а исторических сведений не находится.

— Но ведь силовые столбы имеются — вон, вдоль дороги стоят. По ним разве не ясно, что собой силовая энергия представляет? Тем более вы сами сказали: древнеримские силовые дороги до сих пор используются.

— Использоваться используются, да только понять по ним, как работают, совершенно невозможно. Собственно, как и по современным. Для чего все эти эксперименты в лаборатории, вот которые вы видели? Для того, чтобы понять, откуда сила берется. Знал бы, по другому поводу экспериментировал.

— То, что по проводам сила протекает, не отрицаете?

— Кто ж такое отрицать решится? Протекает, естественно.

— А откуда сила берется, не знаете?

— Запамятовал, извините покорно.