Михаил Эм – Время кенгуру. Книга 2 (страница 38)

— В таком случае действуйте. А я, являясь в определенной степени фаталистом, стану дожидаться, пока текущие события не превратятся в прошедшие, после чего посмотрю на конечный результат. Впрочем, шучу, граф. Разумеется, стану действовать, а именно: приложу все усилия для того, чтобы уговорить Атауальпу мобилизовать войско и выставить его против испанцев как можно скорее, пока они не добрались до Теночтитлана. Это даст время князю Андрею добраться до протечки во времени.

— Я вас понял, Иван Платонович.

По сути, разговор с Озерецким ничего не прояснил. Судьба путешественников во времени, равно судьба всей вселенной, оставались под вопросом.

Глава 20

Я вернулась домой в истерике. О Боже, мой муж мне изменяет! И это в тот момент, когда я беременна! Что теперь делать?

Натали успокаивала меня, как могла, но я продолжала рыдать, прижавшись лицом к мягкой шкуре ламы.

— Да что вы, барыня? — говорила Натали, — Разве так можно? Да это ж мужики, им бы только дырку найти, куда всунуть.

— О, Андрэ! — причитала я. — Я так тебе верила!

Я долго рыдала, а потом сделал вид, что заснула. Мне хотелось, чтобы Натали ушла, и я осталась одна, в тяжелых думах о своей дальнейшей жизни.

Я лежала на шкурах и размышляла.

Если Андрэ меня не любит, то придется возвратиться в Сыромятино, к маман. Я буду растить ребенка в гордом одиночестве. Когда ребенок вырастет, расскажу о его ненавистном отце, тогда ребенок захочет отомстить. Он найдет протечку во времени и доберется до будущей Москвы, в которую возвратится к тому времени Андрэ. Ребенок отыщет Андрэ и скажет ему, приставив пистолет к его виску:

— Как же так, отец? Почему ты бросил меня, нерожденного?

Ответить Андрэ будет нечего, поэтому он вернется ко мне в Сыромятино (какой тогда год будет?) и кинется мне в ноги, умоляя о прощении.

И вот тогда я подумаю, прощать его или нет.

А может, я не возвращусь в Сыромятино, а останусь здесь, в столице инкской империи. Буду растить сына в гордом одиночестве. Ребенок вырастет и сделается Великий инкой. Станет мудро управлять империей, по благо инкского народа. А когда вспомнит о своем отце, повелит найти протечку во времени — если, конечно, к тому времени протечки еще не заделают. Когда протечка будет обнаружена, мой сын, Великий инка, отправит в будущее вооруженный отряд, с целью обнаружить Андрэ и доставить в Теночтитлан.

Когда Андрэ под конвоем доставят сюда, мой сын, Великий инка, спросит его:

— Ты не узнаешь меня?

— Нет, не узнаю, — ответит постаревший Андрэ.

— Да ведь я твой сын!

В этот момент из потайной дверцы выйду я, по-прежнему молодая и прекрасная. Когда Андрэ увидит меня, то падет к моим ногам и станет умолять о прощении. Тогда я задумаюсь, прощать его или нет.

Хотя все это слишком долго. Сначала нужно родить ребенка, потом вырастить. И все это время я буду чувствовать себя неотмщенной. Лучше умереть сразу. Андрэ склонится над моим бездыханным телом и воскликнет, заламывая руки:

— О Люси, моя любимая! Зачем ты это сделала? Простишь ли ты меня когда-нибудь?

Потом Андрэ возьмет кинжал и заколется от непереносимого осознания того, какую ошибку совершил.

Да, так будет быстрее, наверное.

Я вскочила с ложа, в намерении действовать незамедлительно. Каким образом мне лучше умереть — так, чтобы Андрэ испытал наибольшее сожаление? Кинжал. У меня нет кинжала, и попросить не у кого. К тому же от кинжала на теле остаются некрасивые порезы. Вешаться нельзя по этой же причине — на шее останется след от веревки. Остается утопление. Тело при этом не сильно пострадает: когда Андрэ увидит мой труп, я буду как живая. И кстати, утопиться легко в нашей купальне — там меня точно вскорости обнаружат и сообщат Андрэ.

Я подумала, не сообщить ли мне о своем плане Натали, но потом решила — не стоит. Натали примется меня отговаривать, зачем мне это?

Окончательно решив наложить на себя руки, я пошла в купальню.

В купальне никого не было — время для купанья было неподходящее. Я разделась и нерешительно зашла в воду по колени. Нужно было утопиться так, чтобы мой труп не вынесло из купальни течением. Теоретически это было представимо: если бы труп опустился на дно, он мог свободно пройти между опорами, на которых держался дом. Тогда мой труп придется искать по всему озеру, но этого мне не хотелось. Я рассчитывала, что, зайдя в купальню, Андрэ сразу обнаружит мое обнаженное и бездыханное тело. Когда Андрэ заколется, кровь будет живописно стекать с мужней груди в воду. Должно получиться красиво. Поэтому я решила утонуть на ступеньках, спускающихся в воду и продолжающихся в ней.

Я легла на ступеньки, погрузилась в воду с головой и открыла рот. В раскрытый рот сразу же залилась вода и я страшно закашлялась. Я вынырнула и продолжала кашлять, стоя на четвереньках.

Тут я увидела, что не одна в купальне. Пока я честно глотала воду, в купальню зашла Эта Особа, которая смотрела теперь на меня с некоторым сомнением.

— Люська, ты что, топишься? — спросила она.

Я не выдержала и снова разрыдалась.

— Так, — сказала Эта Особа. — И что же случилось?

Давясь от слез и, я рассказала:

— Андрэ! Он мне изменил…

Эта Особа расхохоталась:

— Всего-навсего?

Я вскинулась, чтобы наброситься на нее и задушить, но Эта Особа сказала, обняв меня за плечи:

— Какая ерунда. Даже не думай. Просто выброси из головы, и завтра будешь как новенькая.

— Но я беременна! — призналась я, неожиданно для себя самой.

— Тем более не стоит топиться. Родишь ребеночка, и твой Андрей станет думать только о нем.

— Правда? — переспросила я.

— Разумеется, — ответила Кэт. — Никто вам больше не помешает, вот увидишь. Я выхожу замуж.

— Замуж? За кого? — протянула я, веря и не веря.

— За Якаки, разумеется.

— А как же… — спросила я. — Ты что, не собираешься возвращаться домой?

— Даже не знаю, подруга. И не спрашивай! Ничего не знаю, — махнула рукой Кэт. — Вот замуж выйду, а там видно будет.

Я совсем уже успокоилась и передумала топиться. И чего это в голову взбрела подобная глупость?! Андрэ и так меня любит, а когда у нас появится ребеночек, полюбит вдвойне.

Поболтав, мы с Кэт встали, оделись и разошлись по своим комнатам, предварительно договорившись встретиться вечером и прогуляться по городу. Теночтитлан необычайно красив в свете заходящего солнца.

Мои обязанности в храме Виракочи заключались в том, что я переводил Верховному жрецу предсказания Пегого.

Переводить приходилось не более двух предсказаний в день. Рано или поздно я должен был попасться на вранье, либо Пегий должен был умереть от недостатка энергии в микромире, либо наша вселенная исчезнуть, независимо от пребывания в ней Пегого. Ни один из этих вариантов меня не устраивал, поэтому с освобождением Пегого следовало поторопиться.

Урумбо, словно нюхом учуяв мою озабоченность, близко к Пегому не подпускал. Ночью у клетки с кенгуру дежурила охрана. Я легко мог бы ее снять и отправить создателя вселенной обратно в макромир, но в этом случае появились бы проблемы уже у меня. Вследствие чего я мог потерять то, чего добился с таким трудом: доступ к световому лучу. Впрочем, доступа в подвальное помещение, откуда исходил световой луч, у меня пока не было. В любом случае я не хотел рисковать, хотя с каждым часом ситуация становилась все более и более критической.

На следующую свою ночь в храме я все-таки решился на вылазку. Целью вылазки было: проникнуть в подвальное помещение, откуда исходит световой луч. Пегий томился в неволе — доставить его к световому лучу я не мог. Также я не мог выключить первертор и включить его снова, дабы вызвать Толстого. Данная технология была мной не опробована. Я опасался, что выключение первертора при нахождении Пегого в микромире приведет к катастрофическим последствиям. Я просто желал проверить, смогу ли в случае необходимости проникнуть в подвальное помещение.

Часа в четыре утра, когда храм солнечного божества погрузился в тишину и даже ночные мотыльки прекратили перебирать белыми крыльями во тьме, я выскользнул из своей комнаты в коридор. Рывками — останавливаясь, чтобы вслушаться в звенящую тишину, затем делая невидимое простому глазу ускорение, — я проследовал в молельню, где проходили обряды. Эта часть храма была освещена — световой дугой, разумеется. Несмотря на титанический размер световой дуги и то что храм был большим, солнечная дуга освещала далеко не все пространство. На дальних углах помещения лежали вытянутые тени.

Убедившись, что в молельне никого нет, я проследовал к золотой решетке, за которой находилась солнечная дуга, и обошел вокруг. Дуга, сходясь в одном месте, проваливалась внутрь пола, в большую, выдолбленную в камне дыру. Однако, входы в подвальное помещение отсутствовали: стены вокруг состояли из цельных каменных блоков, проходов в них не было. Мои надежды оказались напрасными. Мне следовало догадаться, что в целях безопасности вход в подвальное помещение находится где-то в другом месте и наверняка хорошо охраняется. Искать следовало не здесь, а в другом месте: возможно, в других зданиях — там, где наиболее сильная охрана, по всей видимости. Храмовая территория была не маленькой: чтобы исследовать ее всю, придется потратить несколько ночей. В том случае, если меня не схватят, разумеется.