Михаил Эм – Время кенгуру. Книга 2 (страница 18)
— Григорий, не надо, — зашептал Андрей, пытаясь занять позицию между Орловским и обиженными им людьми.
— Я бы на вашем месте этого не делал, — сообщил также Иван Платонович.
Люди, которых Орловский толкнул, заговорили, одновременно и сбивчиво.
— Нечего приставать к незнакомым людям, — заметил граф.
Желая сгладить возникшее напряжение, он — вынужденно, хотя с брезгливой улыбкой — продемонстрировал оппонентам тот же самый утвердительный жест, что и в первом случае. Оппоненты — все трое — казалось, удовлетворились и заговорили между собой, что-то обсуждая.
В этот момент из дворца вышел Якаки.
Видя человека, с которым иноземцы пришли, трое оппонентов обратились уже в Якаки, несомненно, пересказывая случившееся. Якаки был заметно озадачен: улыбка мгновенно сползла с его лица. Он что-то переспросил у оппонентов, и даже не один раз, затем обратился к Орловскому — разумеется, на привычном для их общения языке жестов. Потом начал что-то лихорадочно объяснять Орловскому, опять же на языке жестов. Трое оппонентов, наблюдая за жестикуляцией, утвердительно кивали.
После минуты объяснения Орловский обернулся к своим товарищам.
— Якаки уверяет, — сказал он, — что в его отсутствие я вызвал этих троих наглецов на дуэль и что, согласно здешним правилам, дуэли здесь проводятся до смерти одной из сторон.
Женщины ахнули. Иван Платонович насупил переносицу, а Андрей сжал кулаки.
— Да и черт с ними, — продолжил Орловский свою мысль. — Оружие мне, наверное, выдадут, а с оружием я этих клоунов не боюсь. В чем почтительнейше заверяю.
После этих слов Орловский жестами объяснил Якаки, что все так и случилось, как рассказывают оппоненты, и что против дуэли он, граф Григорий Орловский, нимало не возражает.
Удивленный до глубины души Якаки кивнул и обратился к оппонентам Орловского с некоторыми вопросами. После бурных обсуждений, во время которых имперский аудитор постоянно указывал на дворец, удалось достичь договоренности. Это было видно по тому, что оппоненты, еще раз смерив графа оценивающим взором, наконец удалились.
Якаки жестом указал на дверной проем, предлагая войти во дворец Великого инки. Там путешественников уже ждали.
Нас ввели во дворец и почти сразу провели к Великому инке. Его имя было Атауальпа. Я понял это по тому, что в словах, обращенных к Великому инке, это слово наиболее часто повторялось, причем либо в конце, либо в начале фразы, и обязательно с волнительным придыханием.
Атауальпа сидел на троне (интересно, кто-нибудь из императоров способен сидеть не на троне?!) и был одет… разумеется, в царственные одежды. Одежда Атауальпа была расшита золотом и серебром. Впрочем, корона на голове отсутствовала — ее заменял золотой головной убор, немного напоминающий венок, с двумя птичьими перьями и со свисающими на уши золотыми бляшками.
В качестве переводчиков служили: с нашей стороны — граф Орловский, а со стороны инков — Якаки.
Для разговора с Великим инкой требовалось определить старшего из нашей дружной компании. Я предложил графу самостоятельно вести переговоры, но тот, отговорившись скорой тройной дуэлью и возможной смертью на ней, настоял, что старшим по званию являюсь я. О чем было сообщено Великому инке.
Ниже приводится запись беседы, состоявшейся между мной и, согласно проведенного голосования, предводителем инков Атауальпой, восстановленной по памяти в тот же день к вечеру.
Я попросил графа Орловского, чтобы он передал императору Атауальпе свои пистолеты, все равно бесполезные. Граф исполнил мою просьбу. Атауальпа, повертел пистолеты в руках и даже показательно прицелился в одного из своих придворных, но затем, опамятовавшись, отложил пистолеты в сторону и продолжил разговор.
При этих словах Великого инки многие придворные из его окружения потупились.