Михаил Эм – В мозг (страница 13)
[И это космический корабль? Грязный коридор, по которому волочат похищенные из магазинов коробки. Непонятные залы, которые передаются почему-то с визуальными искажениями. Тусклое освещение. А вот, насколько можно понять, склад, куда сваливают добычу. Сколько же они товаров набрали! Как видно, прыгунцы заботятся не о текущем питании, а набирают запас на дальний космический перелет.]
[Дальше, мотаем дальше. Любопытно увидеть командный отсек, но нет сил терпеть эту мерзопакость. Куда ты направился? Это столовая, что ли? О, нет, только не это! Откуда взялись искажения? Некоторые из встречных прыгунцов проходят к реципиенту под невозможными углами. Непонятно. Отлично, в столовую только заглянул и проследовал мимо. Пожалуйста, либо в командный отсек либо к двигателям – нужно же знать, на каком принципе эта штука работает. Хотя все равно не разберется. Для экспертной оценки нужно привлекать специалистов, причем не в ММ, а в реальности. А в реальности в космическую пирамиду не пускают.]
[И все-таки это невыносимо! Нет, еще немного…]
[Все те же грязные коридоры, залы округлой формы и визуальные искажения. Изредка Пожилой останавливается и беседует с другими прыгунцами, явно начальственным тоном. Родной язык прыгунцов напоминает шипение, чередующееся неожиданно звонкими вставками. Наверное, несложно было выучить русский.]
[Почему перемотка идет на медленной скорости? На такой скорости ни в какое прошлое не перемотаешь. Нужно увеличить скорость перемотки, но это мерзко, слишком мерзко для обычного человека. Старого и больного.]
[Нет, больше терпеть невозможно!]
Не сдержав радостного вздоха, Юрий Петрович отключился. Его трясло: самочувствие было ужасным.
Пожилой продолжал безразлично, вместе с тем цепко смотреть на человека.
– Сльошно?
– Что сложно?
– За мной следьить? Дальше не ходьи, дальше смерть.
Юрий Петрович не ответил, а повернулся и поплелся к геликоптеру. Помимо нервной и психологической встряски от путешествия по ММ прыгунца, болела нога – наступать на нее было мучительно. Все-таки он стар – слишком стар для таких экспериментов. Стоит найти кого-нибудь помоложе, хотя бы из студентов. Интересно, чем можно подкупить студента, чтобы он согласился на подобное издевательство?
Юрий Петрович добрел до геликоптера, залез в него, задал автопилоту обратный курс и забылся в нездоровой дреме.
12. На ковре у Селедкина*
На следующий день я сидел на своем рабочем месте, в фирме «Сигнал-Монтаж», и размышлял, что со мной такое случилось – имею в виду, прошлым вечером. На ум ничего не приходило, на работу не осталось сил. Просто сидел перед монитором и пролистывал, одну за другой странички раскрытого файла, не вникая в содержание и вообще опустив взгляд к клавиатуре.
Экспериментов не проводил – напротив, раздумывал над чистовиком экономической теории: пора было за него поскорей взяться.
Еще раздумывал над тем, как бы сподручней разузнать у Светланы из маркетингового отдела, где она живет. Ножки у девушки красивые, но в отделе кадров завязок нет – спросить адрес не у кого. Не насчет ножек, а насчет адреса, конечно.
Во второй половине дня начальник – он с утра крутился в нашем отделе, что, в общем, было для него не свойственно, – вызвал на ковер. Я сразу насторожился, почуяв опасность, и не ошибся – вид у Селедкина был в самом деле угрожающий. Так-то он сидел спокойно и, как всегда, внутренне ухмыляясь. Но стреляного воробья на мякине не проведешь: я видел, что начальник взбешен и разговор предстоит не из приятных.
– Чем сегодня занимались, Иван? – спросил Селедкин, оскаливаясь.
На элементарных вещах я не палился, поэтому отвечал без запинки.
– С утра просмотрел пару договоров. Форс-мажора сегодня не предвидится, срочной текучки тоже нет, поэтому решил поизучать инструкцию по технике безопасности, на предмет повышения квалификации.
– И долго вы ее изучали?
– Несколько часов, а что?
Селедкин пропустил мое наглое «а что» мимо ушей, зато поинтересовался, как бы между прочим:
– Почему так долго, Иван?
– Что долго?
– Изучали инструкцию.
Я понял, что дело тухло – за мной шпионил Пашутин, замначальника по безопасности. Было известно о софте, позволявшем видеть экран проверяемого сотрудника. Но именно на этот случай я время от времени скролил файл, переворачивая страницы. Чтение инструкции, несмотря на немалый объем, заняло бы гораздо меньше времени, чем я просидел за инструкцией, но я знал ответ.
– Я в нее вчитывался, Сергей. Старался не просто прочитать, а представить, каким образом действовать на практике. Изучал самым внимательнейшим образом.
– Ах, внимательнейшим…
Я молча ждал, что мне будет предъявлено. Старался при этом быть мужественным, но выходило не очень. В конце концов, я ученый, а не Кожаный Чулок, привыкший встречать краснокожих разбойников лицом к лицу.
– А по моим данным, – продолжал рассерженный Селедкин, – вы несколько часов просидели, ничего не читая, в просто упершись носом в клавиатуру.
– Кто вам такое сказал? – выдавил я из себя.
В это время Селедкин пристально смотрел на меня, пытаясь проникнуть в самые задушевные глубины. И я смутился. И Селедкин увидел, что я смутился, и воспарил надо мной адским кондором с размахом крыльев более трех метров, если я правильно цитирую «Википедию». И я устрашился и приник к земле, пытаясь спастись от его смертельного взора. Короче, херня какая-то получилась.
В общем, Селедкин понял, что предъявленные обвинения правдивы. А я понял, что Селедкин в моей вине заранее уверен. Но я не смог изобразить что-либо спасительное – такое, что привело бы начальника к противоположному мнению. Единственное, я не понимал, каким образом спалился? Рабочее место расположено в углу офиса и заслонено монитором: никто из сослуживцев не мог ни увидеть экран монитора, ни определить наклон головы. Ко мне никто не подходил. Если предположить то, что я заподозрил с самого начала – шпионаж со стороны Пашутина, – то экран монитора жил своей жизнью. Время от времени на нем мелькали договоры, а инструкция по технике безопасности, открытая с самого утра, исправно скролилась – не очень быстро, но постоянно. Я попросту не мог спалиться.
– Если один такой рабочий день, и вы будете уволены, – сообщил Селедкин. – Запомните, Иван, с этого момента мне будет известно о каждом вашем шаге, каждом телодвижении, совершенном в рабочее время.
В глазах начальника плясали иронические чертики.
Я вспыхнул.
Сука начальственная, да он знает, с кем разговаривает?! Хотя откуда ему знать? Моя экономическая теория существует только в черновике. Но когда-нибудь, в отдаленном светлом будущем, внуки Селедкина станут изучать экономику по моим учебникам. А деда, известного откатчика и проходимца, поминать недобрым словом.
– Рад, что вы стараетесь идти клиентам навстречу, Сергей, – сказал я, поднимаясь со стула. – Хотя запрошенный процент на грани возможностей.
Как вы уже поняли, я повторил слова, услышанные во время прослушивания селедкинского ММ.
Это было наитие! О да, это было самое настоящее наитие, возможное только экспромтом и в самой экстремальной ситуации. И наитие подействовало. Я понял – нет, ощутил – это по тому, что Селедкин открыл рот, чтобы выговорить что-то, но из его горла донеслось лишь непривычное клокотание.
Я развернулся, чтобы выйти из кабинета, но услышал в спину, уверенное:
– Подождите, Иван.
Кажется, Селедкину удалось овладеть собой. Я остановился на полпути к двери.
– Присядьте.
Я присел, боясь проронить хотя бы слово. Любое неверное слово могло обратить ситуацию не в мою пользу, а мне этого не хотелось. С другой стороны, противоборствовать непосредственному начальнику в интригах казалось опасным: я относился не только к другой весовой категории, но и к другому виду спорта.
– Что вы сейчас сказали, Иван?
– Вы слышали, Сергей.
– Я немного не понял. О каком проценте вы говорили?
– О проценте на грани наших возможностей. Точнее, ваших.
Для верности я повторил несколько приметных фраз, которые запомнил из разговора Селедкина с контрагентом.
Начальник молчал, в тяжелых раздумьях – молчал и я. Внезапно Селедкин понял и вздрогнул от изумления. В этот же момент, с запозданием разве что в пару мгновений, очевидное дошло до меня.
Неужели этот урод тоже путешествует по ММ?! Быть того не может! Однако, объяснить осведомленность Селедкина о моей маленькой хитрости можно было только таким способом – никак иначе. Только находясь внутри меня, Селедкин мог точно знать, что мой взгляд в течение нескольких часов устремлялся вовсе не на экран монитора, а на клавиатуру. Отсюда уверенность в том, что теперь-то меня можно вывести на чистую воду.
Но Селедкин оказался смышленым, начальственный гад. Придя к определенному выводу, он бросил на меня единственный взгляд – этого оказалось достаточно, чтобы понять: предположения верны. Более того, Селедкин догадался, что я в свою очередь догадался о источнике его сведений и сейчас эту информацию мучительно перевариваю.
– Шнуры? – спросил он.
Я искренне изумился.
– Синие, красные, зеленые шнуры? Перепутанные. Мир, состоящий из цветных шнуров. Мозговая иллюзия.
Я понял, что он называл шнурами то, что я именовал разноцветными нитями. А мозговой иллюзией начальник называл мое ММ. Вероятно, это отразилось на моем лице, потому что Селедкин кивнул и быстро сказал: