Михаил Эм – Бабушка не умерла – ей отключили жизнедеятельность (страница 52)

Калиф: Почему же в таком случае ты собралась замуж за моего евнуха?

Пэри: Я не могу вам объяснить… Ну, Омарчик такой милый, он так заботится обо мне и ухаживает за мной… подстригает ногти и защищает от других наложниц. Если бы вы только знали, повелитель, как тяжело выжить в гареме. Эти наложницы такие злые. Они друг друга часто щиплют и даже кусают, и вообще устраивают всяческие гадости. Если бы не Омарчик, я бы, наверное, давно состарилась от огорчения и умерла.

А если я стану его женой, меня все зауважают и подличать побояться.

Калиф: Ты променяла любовь калифа на покровительство евнуха?

Пэри: Ах, повелитель…

Калиф (снова впадая в задумчивость): Как удивительно устроен мир: евнух отбивает женщину у калифа, которого берут в полон гончары. Нет предела изобретательности Аллаха! Хорошо, евнух, своей беспримерной храбростью и преданностью ты заслужил Пэри.

Забирай эту девчонку себе, да хранит Аллах вас обоих!

Евнух: О, величайший из великих, могущественнейший из могучих, знаменитейший из прославленных…

Пэри: Если желаете, повелитель, можете подстригать волосы на моем лобке каждую неделю. Я вам позволю.

Калиф: Спасибо, Пэри. Но ведь ты, евнух, не оставишь свой пост?

Евнух: Что вы, о щедрейший! Тем более, что я нашел себе помощника. Это мой старинный товарищ дэв, с которым ваша щедрость изволила познакомиться в заточении. Я вам про него и раньше рассказывал.

Слышится робкий стук в дверь.

Калиф: Кто смеет рваться в мой гарем, словно это постоялый двор?

В дверной проем вползает человек.

Это ты, мой новый министр обороны? Что же, вползай, если уж приполз. Поведай нам, как обстоят дела на фронтах. Ты наголову разбил оккупационные войска бухарского эмира? Если нет, нашему халифату не позавидуешь.

Человек: О, величайший из великих, могущественнейший из могучих, знаменитейший из прославленных…

Калиф: Это мы уже слышали.

Человек: …милостивейший из милосердных и победоносный из непобедимых…

Калиф: Можешь не продолжать. Ты проиграл решающую битву.

Министр обороны поднимается с колен. Это Муса, в халате министра обороны.

Муса: Можно сказать и так.

Калиф: Поведай, как все происходило. Интересно же узнать подробности своей грядущей погибели.

Муса: Вчера вечером я собрал преданные вам войска и повел их на защиту города.

Калиф: Это было мудро.

Муса: Костры неприятеля горели по всему полю. Их было так много, что зловещие багровые отблески занимали половину ночного неба.

Калиф: Какова же была численность неприятеля?

Муса: Это-то я и решил разведать. А чтобы получить сведения из первых рук, прокрался к бухарскому эмиру в палатку и прямо спросил его об этом. Этот достойный человек все мне подробно рассказал и трижды провел по лагерю, показывая его расположение и укрепление.

Калиф: Что было потом?

Муса: Потом мы угощались яствами и напитками, вкус которых показался мне столь изумительным, что затрудняюсь передать его словами.

Калиф: Что я слышу? Неужели бухарский эмир, раскрыв свои военные секреты, отпустил неприятельского министра обороны восвояси?

Муса: Он бы отпустил, да наши доблестные войска к тому времени уже разбежались. Время было позднее, ходить по дорогам небезопасно, поэтому я, со всемилостивейшего соизволения бухарского эмира, переночевал в его личном шатре на его личной раскладушке, а наутро вошел в город в первых рядах бухарского войска.

Калиф: Так мы уже захвачены?

Муса: Я не уверен, что это можно назвать захватом, но бухарский эмир со своим войском давно здесь.

Калиф: Где же?

Муса (чуть не плача): Так я и пытаюсь доложить вам, о понятливейший из нетерпеливых, что бухарский эмир дожидается за дверью.

Калиф: Пробили, как видно, мои последние часы. Мне надеяться совершенно не на что, но вы, мои бедные подданные, молите коварного негодяя о снисхождении. Десяток-другой лет перевоспитания в зиндане, и вы начнете новую счастливую жизнь.

В дверь, с обнаженной саблей наперевес, врывается бухарский эмир.

Эмир бухарский: Где руководители захваченного мной государства? Куда подевались эти трусливые тарантулы? Где контрибуция?

Калиф: Сейчас начнется резня.

Эмир бухарский: Ах, вот они где! Надеясь избежать моего сокрушительного гнева, трусливые тарантулы укрылись в гареме. Они желали спрятаться под юбками своих наложниц. Не тут-то было! Я лично изрублю их в лапшу.

Машет саблей по сторонам.

Калиф: Встаньте от этого дикаря подальше, иначе он заденет кого-нибудь из вас саблей раньше палача.

Эмир бухарский: Что, обосрались?

Хохоча, убирает саблю в ножны.

Здорово я вас напугал?

Калиф: Что означает это вторжение?

Эмир бухарский: Сначала я со своим многочисленным окружением просто охотился и, заплутав, по случайности забрел на чужую территорию, уважаемый калиф. Потом, вспомнив о твоем давнем визите в Бухару, решил нанести ответный визит. Позже, когда до меня дошли слухи о твоем пленении, поспешил на выручку, но тебя быстро освободили, и я продолжил ответный визит не без удовольствия, по пути беседуя с интересными людьми и осматривая достопримечательности. Вчера, познакомившись с твоим министром обороны, который произвел на меня неизгладимое впечатление своим прямодушием, решил немного подтрунить над тобой. Вот, собственно, и все.

Калиф: Так это визит вежливости?

Эмир бухарский: Всего лишь… Хотя не могу сказать, что не злюсь на тебя. Напротив, я чрезвычайно озлоблен, поэтому не рассчитывай отделаться легким испугом.

Калиф: В чем же причина твоей озлобленности?

Эмир бухарский: Помнишь высокорослую шведку, с которой я тебя познакомил?

Калиф: Конечно.

Эмир бухарский: После твоего визита она буквально измучила меня вопросами, когда этот симпатичный калифчик снова приедет погостить. Я даже немножко приревновал, поэтому мой ответный визит не столько к тебе, сколько в твой благословенный гарем. Хочу разведать, за какие такие достоинства женщины носят тебя на руках… Эта едва-едва вылупившаяся из яйца куколка (показывает на Пэри) оттуда? Я имею в виду, отсюда?

Калиф: Да, но она уволилась. Я только что выдал ее замуж за своего евнуха.

Эмир бухарский: О Аллах, мне стоило приехать днем раньше или устроиться в твой гарем на работу! Почему я не предупредил тебя голубиной почтой?

Калиф: Поздно, вакантных мест нет.

Эмир бухарский: Это печально. Но на хороший кальян, по крайней мере, я вправе рассчитывать?

Муса: Я принесу!

Бежит за кальяном.

Эмир бухарский: Как мне нравится твой министр обороны!

Он такой шустрый на ногу и исполнительный.

Калиф (вдогонку, Мусе): Кстати, Муса, ты уже колесовал захваченных в слободе гончаров?

Муса: Нет, о повелевающий.

Калиф: А почему?

Муса: А они не хотят.