Михаил Елисеев – Нашествие Батыя на Северо-Восточную Русь (страница 5)

Вряд ли Георгий Всеволодович с братьями и племянниками испытывал тогда страх перед монголами. Об этом свидетельствует тот факт, что когда в 1236 году Волжская Болгария была разгромлена полководцами Батыя и толпы беженцев хлынули на территорию Владимиро-Суздальского княжества, великий князь беглецов принял и расселил по городам и весям. И при этом ему было абсолютно всё равно, будет Батый его действиями недоволен или нет. Властелин Северо-Восточной Руси чувствовал за собой силу, и мнение хана его абсолютно не интересовало. Были печенеги, были половцы, теперь вот монголы. Справились с теми, одолеем и этих.

Тем не менее, размер опасности был очень велик, и князь Георгий был просто обязан принять меры для подготовки к возможному вражескому вторжению. Под 1236 годом у Татищева следует довольно интересное сообщение: «Тогда многие советовали ему, чтоб города крепить и со всеми князями в согласие войти к сопротивлению, на тот случай, ежели оные нечестивые татары придут на земли его, но он, надеясь на силу свою, как и прежде, оное презрел. О, зависть безумная, по Златоусту, ибо искал, когда татары других победят, великую власть получить, но за то от Бога сам наказан, ибо возгордившийся, по пророку, смирится» (с. 723). Трудно сказать, что имел в виду Василий Никитич, когда говорил, о том, что князь отказался города крепить, поскольку каждый русский город того времени и так являлся крепостью. Усиливать же небольшие города дополнительными укреплениями не имело смысла и вряд ли бы это помогло. Другое дело – столица…

Золотые ворота и земляные валы стольного Владимира

Фото автора

Существует мнение, подтвержденное археологическими раскопками, что земляные валы Ветчаного города, которые прикрывали стольный Владимир с северо-востока, были построены Георгием Всеволодовичем накануне монгольского нашествия. А не при Андрее Боголюбском, как считалось ранее. Скорее всего, при князе Андрее естественным рубежом обороны был берег реки Лыбедь, укрепленный деревянным частоколом. Однако затем всё изменилось. Во время раскопок так называемого Зачатьевского вала, который протянулся с запада на восток вдоль берега Лыбеди и прикрывал столицу с севера, был обнаружен ряд интересных находок, которые можно датировать XII–XIII вв. Это были бытовые предметы, инструменты, керамика. К этому времени от самого вала мало что осталось, за исключением его подножия, где под слоем глины были найдены деревянные конструкции, засыпанные щепой. Причем лежащие в основании вала бревна и плахи, по мнению археологов, раньше уже использовались как при строительстве, так и при мощении улиц. Новые оборонительные сооружения строили, можно сказать, из подручных материалов. При этом строители нарушили технологию возведения земляных укреплений, когда в основание вала ставились рубленные деревянные клети, заполненные утрамбованной землей и камнями. И только после этого вся конструкция засыпалась землей. Так же было высказано предположение, что новый вал проходил прямо по городской застройке.

Археологи пришли к выводу, что эти укрепления Ветчаного города возводились в страшной спешке. Удалось установить, что порубочные сроки используемых в строительстве бревен относятся к 1206–1216 гг., а само возведение крепости происходило осенью. И если всё это действительно так, то можно говорить о том, что Георгий Всеволодович отдавал себе отчет в том, насколько велика опасность, нависшая над Суздальской землей. В этом случае упрек В.Н. Татищева в его адрес относительно бездеятельности несостоятелен. Вполне вероятно, что по приказу великого князя происходило строительство новых оборонительных рубежей в столице либо осенью 1236 года, когда гибла Волжская Болгария, либо осенью 1237-го, когда орда Батыя подошла к рубежам Руси.

Развивая тему о том, как великий князь готовился к войне с монголами, В.Н. Татищев сделал одно интересное замечание. Историк заявил о том, что для победы над врагом надо было Георгию Всеволодовичу «со всеми князями в согласие войти к сопротивлению». Однако возникает закономерный вопрос к Василию Никитичу, – с какими князьями? Если речь идёт о князьях Владимиро-Суздальской земли, то Георгий и так их держал на коротком поводке, и разногласий по поводу войны с общим врагом не предвиделось. В борьбе с ордой великий князь получил поголовную поддержку от всех своих родственников, которые в данный момент находились на территории княжества. Случай сам по себе довольно редкий для Руси той эпохи. Если же Татищев говорил о создании коалиции с князьями Руси Южной и Юго-Западной, то в то время это было просто нереально. Во-первых, расстояния между регионами были слишком велики, а во-вторых, политические интересы этих земель лежали в абсолютно разных плоскостях. Хотя, при определенном раскладе, даже коалиция только из рязанских, муромских и суздальских князей имела шансы остановить нашествие без помощи каких-либо союзников с юга. К тому же нельзя забывать о том, что в эту борьбу мог включиться и Господин Великий Новгород. В этом случае шансы русских на победу возрастали многократно.

В конце осени 1237 года в Суздале Георгий Всеволодович встретился с венгерским монахом доминиканцем Юлианом, который ходил на Восток в поисках прародины венгров. Именно у Юлиана есть информация о том, в какой тревоге жили русские люди накануне вторжения и что они знали о планах Батыя. «Многие передают за верное, и князь суздальский передал словесно через меня королю венгерскому, что татары днем и ночью совещаются, как бы придти и захватить королевство венгров-христиан. Ибо у них, говорят, есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего. Поэтому он отправил послов к королю венгерскому. Проезжая через землю суздальскую, они были захвачены князем суздальским, а письмо он у них взял; самих послов даже я видел со спутниками, мне данными»[12] (с. 88).

Что можно узнать из текста этого рассказа? Прежде всего то, что именно Венгрия четко обозначена в качестве едва ли не главного приоритета похода Батыя. Однако в этом случае путь монголов опять-таки лежит через Южную Русь, но никак не через Русь Северо-Восточную. Где Венгрия и где Владимир-Суздальский! Опять же, задержав ханских послов, великий князь явно постарался узнать от них максимум информации о планах Батыя и организации монгольской армии. Правда, не исключено, что послы могли снабдить русских заведомо ложными сведениями и сознательно ввести в заблуждение.

В какой-то степени на это указывает сообщение Юлиана о планах монголов: «Они, как передавали нам словесно сами русские, венгры и булгары, бежавшие перед ними, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением зимы замерзли, после чего всему множеству монголов легко будет разграбить всю Русь, всю страну русских». Как видим, правящей элите Суздальской земли известны даже сроки вторжения. Однако никакой ответной реакции в виде сбора полков и выдвижения их на оборонительные рубежи княжества не происходит. Почему? На мой взгляд, это называется просто – горе от ума.

С князьями и воеводами дурную шутку сыграл многовековой опыт борьбы Руси со степной угрозой. Знание того, что степняки не воюют зимой, накрепко засело в их головах и мешало в данной ситуации здраво оценить обстановку. Веками длившееся противостояние русских с кочевниками наглядно свидетельствовало о том, что беда из степи зимой не придет. Так было с печенегами, так было и с половцами. Недаром в победоносный поход 1111 года на половцев Владимир Мономах отправился именно зимой.

Можно было бросить клич и собрать все дружины и полки Суздальской земли в один кулак. Но если вторжения не последует, что тогда делать со всей этой огромной массой вооружённых людей, оторванных от своих домов? Содержание такого большого войска удовольствие очень дорогое. На одних поставках продовольствия можно было понести колоссальные убытки, не говоря уже о том, где всех ратников размещать и в какую сторону отправлять. А из этого вытекал следующий пункт – необходимо было точно определить направление главного удара монголов. Здесь тоже возникли проблемы. Свидетельствует доминиканец Юлиан: «Ныне же находясь на границах Руссии, мы близко узнали действительную правду о том, что все войско, идущее в страны Запада, разделено на четыре части. Одна часть у реки Этиль на границах Руси с восточного края подступила к Суздалю. Другая же часть в южном направлении уже нападала на границы Рязани, другого русского княжества. Третья часть остановилась против реки Дон, близ замка Воронеж (Ovcheruch), также княжества русских» (с. 86).

О том, где находится четвёртая часть монгольского войска, учёный монах почему-то не упоминает. Однако через несколько абзацев Юлиан вновь возвращается к этой теме и ещё больше запутывает ситуацию. Рассказывая о великом кагане Угедее, доминиканец отметит, что «другое же многочисленное войско послал он к морю на всех куманов, которые и бежали в венгерские края. Третье войско, как я сказал, осаждает всю Русь» (с. 87). Обращу внимание на то, что здесь речь идет не о действиях Батыя, а именно Угедея, который отправлял войска не только на Запад. На мой взгляд, здесь можно сделать вывод о том, что под третьим войском, которое «осаждает всю Русь», следует подразумевать только те воинские контингенты Батыя, о которых Юлиан рассказал до этого. «Другое же многочисленное войско», которое «воевало против команов», и есть та самая четвёртая часть, о которой доминиканец не упомянул. Оно подчинялось Батыю, но в походе на Северо-Восточную Русь не участвовало. Эти тумены вели боевые действия против половцев, а их командующие приглядывали за Южной Русью, где находился князь Ярослав Всеволодович, брат князя Георгия. В 1236 году Ярослав с помощью новгородских полков захватил Киев, и монгольское командование могло опасаться удара с этого направления.