Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 61)

Особый счет у Ахеменидов был к маленькому городку Платеи. В битве при Марафоне платейцы были единственными из эллинов, кто сражался плечом к плечу с афинянами против захватчиков. Во время нашествия Ксеркса жители Платей собрались идти служить в афинский флот гребцами и гоплитами, поскольку своих кораблей не имели. Спасая свои семьи от персов, платейцы задержались и прибыли в расположение афинян уже после битвы при Саламине. Но Ксеркс был очень хорошо осведомлен об антиперсидских настроениях платейцев, поэтому их город был предан огню и разрушен. Впрочем, большую роль в том, что Феспии и Платеи были уничтожены, сыграло подстрекательство фиванцев, которые руками персов расправлялись со своими недругами.

Рассказывая о пребывании Ксеркса в Беотии, Геродот делает примечательный вывод: «Чем дальше продвигался персидский царь внутрь Эллады, тем больше становилось число следовавших за ним народов» (VIII, 66). Действительно, на сторону персов открыто перешли опунтские локры, малийцы, жители Дориды и беотийцы. Теперь им предстояло вместе с азиатами сражаться против своих собратьев-эллинов. Впрочем, подобный расклад никого не удивил, после прорыва персов через Фермопилы такой ход событий был закономерен.

Во время пребывания Ксеркса в Центральной Греции был организован поход персидского отряда на Дельфы, породивший немало вопросов, на которые невозможно дать точных ответов.

Прежде всего, возникает закономерный вопрос – зачем это было надо царю? Мы помним, что именно дельфийское жречество активно внедряло в массы бессмысленность сопротивления персам, тем самым играя на руку завоевателям. Ксеркс не мог этого не знать. Обратим внимание на рассказ Геродота о сокровищах святилища Аполлона в Дельфах: «Как я слышал, все замечательные предметы в этом храме известны были Ксерксу лучше, нежели те, которые он оставил в своих храмах; действительно, многие говорили о них постоянно, в особенности о пожертвованиях Алиаттова сына Креза» (VIII, 35). Подобная осведомленность царя не вызывает удивления только в одном случае – если у него были в Дельфах доверенные люди. Поэтому, если допустить, что дельфийское жречество накануне войны сознательно подрывало в эллинах боевой дух, исполняя волю Ксеркса, то вся эта история с походом выглядит полной бессмыслицей. Зачем царю нападать на своих тайных союзников?

Но это одна сторона медали. Геродот пишет о том, что посланный в Дельфы отряд должен был разграбить дельфийскую сокровищницу и передать все богатства Ксерксу. Но здесь возникает вопрос о том, что было важнее царю – хорошие отношения с местными жрецами или же набить свои сундуки новыми богатствами. Ксеркс был человеком умным, в жадности замечен не был, и я не думаю, чтобы он предпочел банальный грабеж тонкой политической игре. Но и говорить о том, что персидский отряд выступил в поход на Дельфы, не поставив об этом в известность владыку, не приходится, за такую вольность любой военачальник мог запросто лишиться головы. Так в чем же дело?

Некоторую информацию об этом походе можно найти в рассказе Геродота. Если отбросить в сторону столь милые сердцу «отца истории» различные чудеса и знамения, то мы увидим следующие факты. Во-первых, жители Дельф оставили храмовые сокровища на месте, а сами убежали либо в Ахею, либо к озольским локрам в Амфиссу, либо укрылись на склонах Парнаса. И при этом, что немаловажно, успели вывезти все свое имущество и спрятать в Коркийской пещере. Значит, время у них было.

Во-вторых. Согласно тексту Геродота, персы дошли до святилища Афины Пронеи, когда разразился природный катаклизм, с неба ударили молнии, а две горные вершины обрушились на захватчиков. От святилища до Дельф подать рукой, и должно было случится что-то совсем экстраординарное, чтобы персидский отряд повернул назад. На мой взгляд, ответ на этот вопрос дает Геродот. Рассказав о том, как рухнули горные вершины, «отец истории» сообщает следующее: «Когда все это вместе обрушилось на варваров, ими овладел ужас, а дельфийцы, узнав о бегстве неприятелей, спустились с горы и перебили немалое число их; уцелевшие бежали прямо в Беотию» (VIII, 37). Дело в том, что если двигаться к Дельфам со стороны святилища Афины, то именно этот отрезок пути очень удобен для засады. Прямо над дорогой нависают горы Федриады, что делает уязвимыми проходящих внизу людей, со всеми вытекающими из этого в военное время последствиями. Хотя нельзя исключить и того, что в это время действительно случился некий природный катаклизм.

В этом свете очень интересна информация, которую приводит Юстин: «Ксеркс послал 4000 вооруженных в Дельфы для ограбления храма Аполлона, как будто он вел войну не только с греками, но и с бессмертными богами. Этот отряд весь был истреблен ливнями и молниями, чтобы Ксеркс понял, насколько ничтожны силы людей против бессмертных богов» (II, 12). Юстин обозначает численность персидского отряда, отправленного на захват Дельф, – 4000 воинов. Не так уж и много, что свидетельствует о том, что какого-либо судьбоносного значения захвату Дельфийского оракула Ксеркс не придавал. В силу своей немногочисленности этот отряд вполне мог быть разгромлен местными жителями, особенно если нападение произошло во время непогоды. А для оправдания своего поражения можно придумать различные чудеса и сослаться на некие потусторонние силы, помешавшие выполнить боевую задачу. Таких примеров история знает немало. Но что самое интересное, Ксеркс даже и не попытался повторить экспедицию в Дельфы. А его трудно было напугать различными катаклизмами, недаром царь приказал отхлестать бичами Геллеспонт!

И наконец, еще один принципиальный момент. Дело в том, что персы сожгли знаменитый храм Аполлона в Абах, который в некотором смысле был конкурентом храму Аполлона в Дельфах: «С древних времен и Абы считались городом, посвященным Аполлону, и в них был оракул Аполлона» (Paus. X, 35, 2). Получается, что, совершив это злодеяние, персы откровенно сыграли на руку дельфийским жрецам. Рассказывая о походе персидского отряда за сокровищами, Геродот говорит о том, как захватчики жгли фокейские земли, но ни словом не обмолвился про то, что какой-либо урон был нанесен территориям вокруг Дельф. Катастрофа, случившаяся с персами, очень напоминает историю с галатами, пришедшими в III в. до н. э. грабить храм Аполлона в Дельфах и ставшими жертвами очередного природного катаклизма.

При этом Ктесий Книдский пишет о том, что храм Аполлона в Дельфах персы все же разграбили, но произошло это уже во время отступления Ксеркса из Греции. Называется и имя человека, выполнившего волю царя, – некий евнух Матак (Persica, 27).

Загадок в этой истории очень много, а ответов на них нет и никогда не будет. Можно выдвинуть массу различных «теорий», но все они будут голословными и бездоказательными, поскольку конкретная информация в письменных источниках отсутствует.

7. Падение Афин. Сентябрь 480 г. до н. э

Война подошла к Афинам. Местные власти ждали прибытия союзного флота, чтобы вывезти из обреченного города все небоеспособное население. Эвакуация такого большого количества людей была сложным делом и могла занять несколько дней. Надежды афинян на то, что союзная армия встретит противника в Беотии и не допустит персов на территорию Аттики, не оправдались. Строительство крепостной стены на Истме наглядно демонстрировало планы спартанцев и их пелопоннесских союзников; все, что находилось за пределами полуострова, их не интересовало. Аттику ожидала судьба Фокиды. Когда объединенный флот бросил якоря около острова Саламин, афинские военачальники решили начать эвакуацию. Но это оказалось не так просто.

С быстротой молнии распространился слух о том, что персы через Беотию движутся на Афины, и страшная паника воцарилась в городе. В эту критическую минуту ответственность за судьбы сограждан взяли на себя Фемистокл и Ареопаг[69]. Стратег убедил старейшин в том, что для победы над врагом всем боеспособным мужчинам необходимо подняться на корабли и вступить в сражение с персами на море. Женщин, стариков, детей, рабов и всех тех, кто не может держать оружие, необходимо вывезти из города. Ареопаг издал соответствующее постановление, и вскоре глашатай объявил толпе афинян о том, чтобы каждый гражданин сам позаботился о спасении своей семьи.

Однако народ волновался, многих одолевали сомнения в правильности решений правительства. И тогда дело взял в свои руки Фемистокл. Стратег действовал в своем излюбленном стиле, занявшись толкованием на пользу делу различных пророчеств и предзнаменований. Узнав, что жившая в святилище на Акрополе большая змея отказалась от ежедневных жертвенных подношений в виде медовой лепешки и исчезла, Фемистокл заявил о том, что она покинула город и тем самым указала афинянам путь к морю. Вроде бы мелочь, но на перепуганных людей такое толкование знамения произвело огромное впечатление и вселило уверенность в грядущей победе. Стратег на этом не остановился и предложил в народном собрании принять постановление о том, что город вверяется покровительству богини Афины. Пусть сама Паллада заботится об Афинах, а граждане взойдут на корабли и вступят в бой с воинством Ксеркса.