Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 52)

Тем временем в персидский лагерь прибыл Ксеркс. Царь был очень удивлен, узнав, что ущелье перекрыто греческой армией. Выслушав доклады военачальников, Ксеркс решил составить собственное представление о положении дел и отправил в Фермопилы своего человека. Лазутчик сел на коня и поехал к проходу. Покрутившись у входа в ущелье и убедившись, что греков поблизости нет, перс рискнул проехать до реки Асоп. Однако и здесь никого не обнаружил. Тогда он перебрался через речку и направил коня к Анфелам, надеясь выяснить, где же находятся греки. Но деревня была пуста, поскольку, узнав о приближении персов, все жители разбежались, и лазутчику ничего не оставалось делать, как продолжать путь.

Вскоре впереди показалась стена, перегораживающая ущелье. Перед укреплением стояла цепь гоплитов в красных плащах, а за ними несколько десятков греков занимались физическими упражнениями. Особенно перса поразили несколько воинов, сидевших на камнях и расчесывающих длинные волосы. Прикрыв ладонью глаза от солнца, разведчик некоторое время изучал местность, после чего развернул коня и поехал назад. Приближаться к позициям эллинов он не рискнул. Спартанцы провожали одинокого всадника насмешливыми взглядами, прекрасно понимая, зачем он сюда приезжал.

Ксеркс внимательно выслушал доклад, однако ничего не понял, за исключением того, что вход в ущелье свободен, а главные силы греков укрылись за стеной. Поэтому царь позвал главного специалиста по Элладе – Демарата. Рассказав ему все, что услышал от лазутчика, Ксеркс поинтересовался, что означает поведение спартанцев. Ответ бывшего спартанского царя был краток: «Люди эти пришли сражаться с нами за проход и готовятся к бою. Таков у них обычай: когда предстоит рисковать жизнью, они убирают себе голову. Да будет тебе известно: если ты покоришь этих лакедемонян и остающихся в Спарте, то не останется ни одного народа, который решился бы выступить против тебя. Действительно, теперь ты имеешь перед собой доблестнейшее государство в Элладе и храбрейших людей» (Herod. VII, 209). Ксеркс эти слова всерьез не воспринял, но тем не менее боевых действий пока не начинал. Сначала он выжидал, когда к лагерю подтянется вся сухопутная армия, а затем ждал вестей от командования флота, идущего вдоль побережья к Пагасийскому заливу. Не желая терять воинов в бессмысленных, с его точки зрения, боях, персидский царь решил вступить с противником в переговоры и убедить эллинов сдаться.

Пребывая в упоении от собственного могущества и величия, Ксеркс велел написать Леониду письмо следующего содержания: «Перейдя на мою сторону, можешь, не борясь с богом, сделаться единоличным правителем всей Эллады». И получил неожиданный ответ: «Если бы ты понимал истинные блага жизни, не стал бы домогаться чужих владений. Я же предпочитаю умереть за Элладу, чем единолично властвовать над нею» (Plut. Apophth. Lac. 51, 10). Владыка Азии поморщился, но решил продолжить переписку с неуступчивым противником. По совету Демарата следующее послание Ксеркса было коротким и резким, как удар клинка: «Сдавай оружие!» Ответ был не менее многозначительный: «Приди и возьми!» (Plut. Apophth. Lac. 51, 11).

Персидский царь рассердился не на шутку и распорядился выбить греков из ущелья. Атаку назначили на следующее утро, волю Ксеркса должны были исполнить мидийцы.

На рассвете к Леониду прибежали дозорные и рассказали, что во вражеском лагере заметно сильное оживление. Царь понял, что неприятель вот-вот перейдет в наступление, и велел готовиться к бою. Леонид решил встретить противника перед фокейской стеной, которую эллины успели восстановить за эти дни. Он исходил из того, что поскольку проход в ущелье достаточно узкий, то персы сумеют провести в теснину ровно столько воинов, сколько эллины сумеют отразить. Зато когда враги побегут, они просто не смогут быстро покинуть ущелье, столпятся на выходе и в этот момент им можно нанести большой урон. Пока персидские военачальники будут одни части выводить из прохода, а другие вводить, пройдет много времени и Леонид тоже успеет заменить уставших бойцов. Для отражения первой персидской атаки Леонид выдвинул вперед опунтских локров, рассудив, что за свою землю они будут храбро сражаться. Локры сдвинули щиты, ощетинились копьями и приготовились к битве.

Когда Леониду доложили, что враг рядом, царь ответил: «Стало быть, и мы рядом с ними» (Plut. Apophth. Lac. 51, 7), после чего поднялся на каменную стену, откуда открывался хороший обзор на долину. Неприятель наступал густыми рядами, передние шеренги мидийцев уже подходили к фаланге локров, а в ущелье продолжали входить все новые и новые отряды. На возвышенности сидел на золотом троне Ксеркс, ожидая, когда его войска захватят живьем наглых греков и приведут на суд и расправу к своему повелителю. Но царь недооценил противника.

Локры ударили по мидийцам и смяли первые ряды противника. Копья гоплитов оказались длиннее копий воинов Ксеркса и производили страшное опустошение во вражеских боевых порядках. Греки щитами оттесняли мидийскую пехоту, нанося резкие, колющие удары копьями и пронзая насквозь плетеные щиты вражеских воинов. Численное превосходство мидийцев обернулось против них самих, они не могли ни отступить, ни перегруппироваться. В жуткой давке мертвецы не могли упасть на землю, поскольку оказались зажаты между сражающимися бойцами. Гоплиты напирали на мидийцев, медленно оттесняя их к Анфелам. Но вскоре продвижение остановилось, поскольку мидийцам просто стало некуда отступать – через Западные ворота сплошным потоком шли подкрепления. Битва вспыхнула с новой силой, мидийцы дрались отчаянно, но выучка, вооружение и условия местности были на стороне их врагов. Локры вновь атаковали и сбили неприятеля с позиций. Мидийцы снова дрогнули, но Леонид неожиданно остановил преследование и отозвал гоплитов назад. Утомленные длительным боем локры ушли за стену, а на поле боя вышли феспийцы под командованием стратега Демофила и пелопонесские отряды.

Но и персидские военачальники отправили в битву свежие войска. Выведя из ущелья разбитое мидийское воинство, они бросили в сражение племена киссеев. Киссеи крепко схватились с греками, но, как ни неистовствовали азиаты, преимущество по-прежнему было на стороне эллинов. Большие щиты делали гоплитов недосягаемыми для вражеских ударов, а длинные копья наносили противнику невосполнимый урон. Наконец киссеи не выдержали накала рукопашной схватки и отступили, потеряв немало бойцов. Греки их преследовали, но, повинуясь приказу Леонида, были вынуждены отступить к стене.

Спартанский царь понимал, что битва достигла наивысшей точки и сейчас Ксеркс бросит в бой отборные войска, чтобы переломить ход сражения. Пришло время спартанцев. Лакедемоняне вышли за стену и построились в боевой порядок. Противник себя долго ждать не заставил – в наступление пошли «бессмертные», элита персидской армии, лучшие из лучших, храбрейшие из храбрейших. Командир «бессмертных» Гидарн лично вел своих людей в атаку. Персидский царь поднял ставки, судьба сражения повисла на волоске.

Леонид встал во главе спартанцев и повел в бой фалангу. Противники сошлись, и рукопашная схватка разлилась по всему фронту. Гидарн действовал грамотно, он не стал загонять в проход всех своих людей, создавая тесноту и давку, а атаковал неприятельский строй небольшими отрядами. Военачальник полагался на воинское мастерство «бессмертных», а не на численное превосходство. Персы бились храбро. Они пытались найти брешь во вражеском строю, но спартанцы умело защищались, смыкали шеренги, а на место павшего воина из задних рядов фаланги выходил новый боец. Неожиданно строй лакедемонянин начал медленно отступать к стене. «Бессмертные» с воодушевлением устремились вперед, но когда они вплотную приблизились к греческим укреплениям, со стены и горного склона в них полетели стрелы, камни и дротики. Греческие мобильные войска засыпали противника градом метательных снарядов, ряды персов смешались, и в этот момент спартанцы пошли в атаку. «Бессмертных» опрокинули и погнали к выходу из ущелья. Но Гидарн приказал пропустить беглецов и ввел в бой свежие войска. Сражение забушевало с новой силой.

Несколько раз лакедемоняне отступали к стене, заманивая противника под удар легковооруженной пехоты, а затем бросались в контратаку и сминали вражеские ряды. Короткие копья и более слабое защитное вооружение сыграли против персов. Но решающим фактором стало то, что индивидуальная подготовка и воинская дисциплина спартанцев оказались значительно выше, чем у «бессмертных». Умению сражаться в строю и прикрывать в бою не только себя, но и товарища персы ничего не сумели противопоставить. К вечеру, не желая больше губить своих людей в бессмысленных атаках, Гидарн приказал отступать.

Все это время Ксеркс величественно сидел на троне, наблюдая за происходящим сражением, но когда побежали мидийцы и киссеи, не выдержал и вскочил на ноги. Приближенные окружили владыку и наперебой стали уговаривать не гневаться понапрасну, поскольку все произошедшее не более чем случайность. Царь успокоился и опустился на трон, созерцая, как в бой пошли «бессмертные». Однако при виде своих потрепанных элитных частей, покидающих ущелье, Ксеркс еще дважды оказывался на ногах, всем своим видом выражая негодование по поводу происходящего. Когда солнце покатилось за линию горизонта и «бессмертные» отступили окончательно, придворные увели кипящего от ярости царя в шатер. Полководцам и военачальникам Ксеркс устроил страшный разнос, приказав на следующий день любой ценой выбить греков из ущелья.