Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 54)

Все было согласовано, но неожиданно возмутились феспийцы. Стратег Демофил заявил, что его воины приняли решение остаться в Фермопилах и сражаться вместе со спартанцами. Леонид с уважением отнесся к просьбе союзника и велел феспийцам готовиться к битве. Вместе с Леонидом остался и его друг, знаменитый прорицатель Мегистий, родом из Акарнании. Остальные эллины быстро собрались и покинули ущелье. Уходили периэки, пелопоннесцы, опунтские локры. Когда союзники ушли, то Леонид велел воинам завтракать, добавив при этом, что обедать они будут в Аиде.

Пока все эти события происходили в лагере греков, Ксеркс вознес молитву и приказал строить армию в боевой порядок. Однако атаку не начинал, поскольку Эфиальт советовал ему вступить в битву в то время, когда городские рынки наполняются народом, – около 10 часов утра. Дождавшись условленного срока, Ксеркс, сияя золотом панциря, взошел на боевую колесницу и в окружении телохранителей направился в Фермопилы, где готовилась к сражению его армия.

Увидев, что персы вступили в ущелье, Леонид построил свой маленький отряд и повел навстречу врагу. Он не видел никакого смысла отсиживаться за стеной, поскольку «бессмертные» могли в любой момент появиться в тылу. Греки перешли Асоп, вышли в самое широкое место прохода и построились фалангой. В первых рядах стояли спартанцы, за ними – фиванцы, последними – феспийцы. Даже в такой критической ситуации Леонид не давал неверным союзникам ни малейшего шанса на измену. Неожиданно персидские воины разразилось приветственными криками, и спартанский царь увидел высокого человека в блестящих доспехах, объезжающего на колеснице войско. Кто это такой, догадаться было несложно. Но если владыка Азии избежал смерти во время ночной атаки на лагерь, то что помешает спартанцам убить его сейчас? Леонид встал в первую шеренгу бойцов и указал копьем на колесницу Ксеркса. Под звуки флейт фаланга пошла в атаку.

Это была страшная битва. Эллины бросились в атаку и всей массой фаланги ударили по боевым порядкам азиатов. Передние ряды персов полегли как скошенные, а греки продолжали наращивать натиск. В неудержимом порыве гоплиты ломили вперед, оставляя за собой сотни мертвых тел. Ксеркс приказал охватить противника с флангов, но феспийцы выдвинулись вперед и отразили эту атаку. Спартанцы продолжали идти вперед. В рукопашной схватке гоплиты изломали копья, вытащили из ножен мечи и врубились в плотную массу врагов. От великой тесноты персы только мешали друг другу, многие из них оказались задавлены насмерть в этой толчее. В окружении знатных спартанцев Леонид пробивался к колеснице персидского царя, но на пути у него встали лучшие воины Ксеркса под командованием его сводного брата Аброкома. Аброком со своими людьми попытался остановить яростную атаку лакедемонян, но не устоял и свалился мертвым под ноги сражающихся бойцов.

Атака продолжалась, но постепенно неистовый спартанский натиск стал вязнуть в плотных вражеских рядах. Греков брали в кольцо, а они продолжали рубить мечами телохранителей Ксеркса. Тот, кто упал, уже не поднимался, его сразу затаптывали. Битва шла с переменным успехом, однако численное превосходство персов уже давало о себе знать. Леонид сражался отчаянно, отбивая щитом и мечом градом сыпавшиеся со всех сторон удары, но персы накатывались как волны, и вскоре спартанский царь упал на землю. Азиаты устремились к телу вражеского полководца, чтобы захватить его и отнести Ксерксу, но в этот момент на них налетели спартанцы. Персы не выдержали этого сумасшедшего напора и обратились в бегство, а лакедемоняне подняли Леонида и стали отступать к фокейской стене.

Но персы не хотели лишаться почетной добычи и вновь устремились вперед. Их снова отбросили, и тогда еще один сводный брат Дария, Гиперанф, возглавил новую атаку. Но спартанцы убили Гиперанфа, а его воинов разогнали, после чего продолжили отступление. На берегу Асопа персы дважды атаковали греков, и вновь были вынуждены спасаться бегством. Практически все лакедемоняне были убиты, но феспийские гоплиты сомкнули ряды, перешли Асоп и продолжили движение в глубь ущелья.

Увидев, что союзники уходят, фиванский стратег Леонтиад решил сложить оружие и перейти на сторону персов. Фиванские гоплиты бросили на землю мечи, щиты и копья и пошли навстречу воинам Ксеркса. Но персы не разобрались, что к чему, и убили некоторых из тех, кто шел сдаваться в плен. Когда же ситуация прояснилась, то фиванцев взяли в кольцо и погнали к колеснице персидского царя. Из-за гибели братьев и чудовищных потерь Ксеркс был в ярости, а потому не стал слушать оправданий Леонтиада и велел заклеймить раскаленным железом всех фиванцев как предателей. Царь смотрел на них как на взбунтовавшихся подданных, которые сначала дали «землю и воду», а затем выступили против повелителя с оружием в руках. Не казнил только потому, что не хотел портить отношения с Фивами.

Истомленные боем феспийцы и немногие уцелевшие спартанцы отступили к стене. Здесь они и узнали от дозорных, что «бессмертные» спустились с гор, вышли в конец ущелья и теперь идут на помощь Ксерксу. В сложившейся ситуации сражаться за стену не имело никакого смысла, и стратег феспийцев Демофил велел продолжить отступление. Греки пошли к Альпенам, но впереди показались «бессмертные». Тогда Демофил указал мечом на холм Колон, возвышавшийся у дороги, и велел занять на нем оборону.

Ксеркс торжествовал, победа была у него в руках. Царь распорядился разрушить перегораживающую ущелье стену, чтобы в проход могло войти как можно больше воинов. Пока по приказу Ксеркса сносили укрепление, «бессмертные» окружили холм, где засели греки. Но Гидарн решил уничтожить их до прибытия повелителя и приказал войскам атаковать высоту. Феспийцы и спартанцы вступили в последний бой. «Бессмертные» со всех сторон лезли на холм, но гоплиты сталкивали их вниз ударами щитов, секли мечами, кололи копьями. У кого срубали наконечник копья, тот бил противника в лицо подтоком. У кого ломался меч, тот наносил удары рукояткой. Некоторые из спартанцев, оказавшись без оружия, били персов кулаками, душили или, обхватив руками, давили до тех пор, пока не переламывали врагам кости. Раненые греки бросались на врагов и рвали им горло зубами. Спартанцы и феспийцы неистовствовали, думая только о том, как бы дороже продать свои жизни. С разбитыми щитами, в изрубленных доспехах и иссеченных шлемах, они смело вступали в бой с хорошо вооруженным противником.

И персы не выдержали. «Бессмертные» отхлынули от заваленного мертвыми телами холма, а эллины, измученные многочасовым боем, без сил опустились на землю. В этот момент рухнула перегораживающая ущелье стена, и воины Ксеркса хлынули в ущелье, устремившись к холму Колон. Эллины встали спина к спине и закрылись щитами, приготовившись отразить еще одну вражескую атаку. Но Гидарн, устрашенный потерями среди «бессмертных», запретил штурмовать холм. По его приказу тяжеловооруженная пехота отступила, а вперед выдвинулись тысячи лучников. Демофил едва успел крикнуть, чтобы гоплиты подняли вверх щиты, как смертельный дождь пролился на маленький отряд.

Стрелы летели густо и равномерно, они падали с неба и выкашивали защитников ущелья. Лучники расстреливали холм со всех сторон, в каждого эллина летело сразу несколько десятков стрел, от которых невозможно было укрыться. Упал Демофил, погибли спартанцы, пали последние из феспийцев. Шум битвы стих, над полем боя воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь стонами умирающих и криками раненых. Битва при Фермопилах закончилась.

Разберем некоторые спорные моменты сражения. Прежде всего, обратим внимание на рассказ Геродота о тактике, которую применили спартанцы в первый день битвы: «Лакедемоняне дрались храбро и доказали вообще, что умело сражаются с неумелым врагом. Доказали это в особенности тем, что несколько раз совершали поворот для видимости, что обращаются в бегство. При виде их бегства варвары с криком и шумом устремлялись на них; тогда эллины, будучи уже настигаемы врагом, вдруг оборачивались лицом к варварам и таким образом каждый раз истребляли несчетное множество персов. Было убито, впрочем, и немного спартанцев» (VII, 211). Вопросов возникает масса. Во-первых, непонятно, как неповоротливая по своей природе фаланга вообще могла такое сделать. Во-вторых, сама местность не располагала к столь сложным тактическим перестроениям. В-третьих, за исключением Геродота, никто из античных авторов о таких маневрах фаланги гоплитов не упоминает. Вывод напрашивается один – «отец истории» неверно понял и истолковал полученную информацию. Скорее всего, спартанцы просто отступали в глубь ущелья к Фокейской стене, где персы попадали под удар легковооруженной пехоты, после чего отходили с большими потерями. Другого внятного объяснения таким странным маневрам я просто не могу найти.

Другой момент связан с жителем Трахина Эфиальтом, проводником персов по Анопейской тропе в тыл защитникам Фермопил. Очень интересную трактовку его поступку дает И.Е. Суриков: «Ныне – особенно в трудах общего характера – этого злополучного Эпиальта называют не иначе как предателем. Однако же предательства как такового мы в его поступке не находим. Малида, уроженцем и гражданином которой он являлся, не входила в состав антиперсидской коалиции; более того, в числе других областей Северной Греции она незадолго до описываемых событий дала Ксерксу “землю и воду” (Herod. VII. 132), т. е. признала персидский суверенитет. И впоследствии малийцы посылали свои отряды в войско персов (Herod. VIII. 66); на стороне последних сражались они и в Платейской битве (Herod. IX. 31). Таким образом, своего государства Эпиальт не предавал (напротив, действовал вполне в рамках общей проперсидской политики Малиды), а об «общегреческом деле» вряд ли вообще имел хоть какое-то понятие. Вот если бы персов провел в тыл эллинам афинянин или спартанец, – тогда это, конечно, была бы измена. Мы отнюдь не обеляем Эпиальта. Его поступок с моральной точки зрения низок и подл, тем более что он был вызван корыстолюбием. Но предательства в юридическом смысле инкриминировать Эпиальту нельзя»[65]. Как видим, все было не так просто и однозначно.