Михаил Елисеев – Греко-персидские войны (страница 45)

Из области Пиерия, где расположилась персидская армия, на Фессалийскую равнину можно было попасть через проход в горах: «Темпейская долина – это узкое ущелье между Олимпом и Оссой; из этих теснин Пеней течет еще около 40 стадий, имея на левой стороне Олимп – самую высокую гору Македонии, а на правой стороне (поблизости от своего устья) – Оссу» (Strab. фрагменты книги VII, 14). Место очень удобное для того, чтобы, используя условия местности, попытаться остановить вражескую армию и не допустить вторжения в Элладу. Это понимал Ксеркс, это понимали и греческие стратеги.

Царя обуревала жажда деятельности, он стремился вперед. Владыка Азии не усидел на месте, и во главе флота проплыл вдоль берега до места впадения реки Пеней в море. Пообщавшись с проводниками и осмотрев местность, Ксеркс пришел к выводу, что вторжение в Фессалию можно организовать не только через Темпейское ущелье. Он узнал, что через горы есть и другой путь, но большое войско по нему вряд ли пройдет, поскольку горные склоны густо заросли лесом. Выяснив все эти подробности, Ксеркс вернулся в Ферм. Там царь собрал совет и приказал военачальникам подготовить дорогу для перехода через горы, чтобы персы могли попасть в землю перребов, минуя Темпейское ущелье. Ходили упорные слухи, что эллины все-таки будут сражаться за Фессалию, и Ксеркс хотел исключить разные неприятные неожиданности. Работа закипела, сотни воинов валили деревья на склонах гор, расширяя тропинки и прорубая новые просеки для прохода войск. Вопрос заключался в том, какие ответные действия предпримут греки.

Война накатывалась на Элладу. Узнав о том, что персидская армия выступила из Сард, эллины спешно собрались на Истме[58]. Сегодня там от былого великолепия не осталось и следа. Вместо величественного храма Посейдона мы увидим лишь невнятные остатки фундаментов и стен не в лучшем состоянии и стадион, на котором римский военачальник Тит Квинкций Фламинин в 196 году до н. э. провозгласил свободу Греции. Мало что напоминает о той далекой эпохе, когда здесь проводились знаменитые Истмийские игры, на которые собирались люди со всех концов Эллады. Но в те времена для эллинов это было знаковое место, и неслучайно именно здесь собрались представители городов Эллады.

На Истм прибыли и представители Фессалии, которые повели совсем иные речи, чем посланцы Алевадов при дворе Ксеркса. Фессалийцы обратились к присутствующим с просьбой немедленно выступить в поход и занять Темпейский проход до прибытия персов. Если эллины успеют это сделать, то к ним присоединится фессалийское войско, и тогда появится шанс остановить персидское нашествие на дальних подступах к Элладе. Позиция в Темпейском ущелье очень удобна для обороны: персидской кавалерии и колесницам просто негде будет развернуться в теснинах. Но если помощь не придет, говорили посланцы, то фессалийцы будут вынуждены признать власть Ксеркса.

По большому счету, выбора у эллинов не было. Они и так безнадежно уступали персам по количеству и качеству конницы, а с уходом фессалийцев дисбаланс в этом роде войск вообще становился критическим. Но это одна сторона медали. Главным было то, что появлялся реальный шанс остановить персов на границах Эллады и не доводить дело до вторжения во внутренние области страны. Взвесив все «за» и «против», союзники пообещали фессалийцам прислать войско, после чего обсудили все детали предстоящего похода.

К этому времени уже было известно о том, кто из эллинов признал власть Ксеркса: «Землю и воду дали: фессалийцы, долопы, эниены, перребы, локры, магнеты, малийцы, фтиотийские ахейцы, фиванцы и другие беотийцы, за исключением феспийцев и платейцев» (Herod. VII, 132). Примечательно, что фессалийцы вписаны сюда задним числом, поскольку они подчинятся персам значительно позже. Сказки Алевадов из Лариссы о том, что вся Фессалия ждет персидского царя, не соответствовали истинному положению дел. Аристократы выражали позицию как свою личную, так и своих приверженцев, игнорируя при этом мнение многих других фессалийцев. Не просто так посольство из Фессалии появилось на Истме.

Для боевых действий в Темпейском ущелье было выделено 10 000 гоплитов под командованием спартанского полемарха Эвенета и афинского стратега Фемистокла. У Плутарха сохранился рассказ о том, как Фемистокл оказался на этом посту. При этом создается впечатление, что накануне персидского нашествия афиняне отошли от практики назначать десять стратегов, а решили выбрать одного. По крайней мере, так следует из текста источника: «Когда, во время нашествия мидян на Элладу, афиняне совещались о выборе стратега, говорят, все добровольно отказались от этой должности из страха перед опасностью. Только Эпикид, сын Эвфемида, главарь красноречивый, но в душе трусливый и на деньги падкий, желал получить эту должность, и можно было ожидать, что он при голосовании одержит верх. Тогда Фемистокл, опасаясь полной гибели государства, если верховное начальство достанется Эпикиду, купил деньгами у него отказ от его честолюбивых замыслов» (Plut. Them. 6). Нет ничего невероятного в том, что когда встал вопрос о самом существовании Афин, граждане пошли на экстраординарные меры. Битва при Марафоне наглядно показала, что принцип единоначалия есть залог победы, и вполне вероятно, что афиняне решили воспользоваться таким полезным опытом. Эта версия имеет право на существование.

В состав армии, отправленной в Фессалию, входили только спартанские и афинские контингенты. На это указывает тот факт, что в качестве командующих названы лишь Эвенет и Фемистокл, других стратегов Геродот не упоминает. Защищать Темпейский проход ушли те отряды, которые были готовы к походу и собрались на Истме. Это были воины из Афин и Спарты, остальные союзники еще не подошли.

О том, что эллины спешили занять выгодную позицию, свидетельствует тот факт, что войска были отправлены в Фессалию морем, а не по суше. Корабли прошли через пролив Эврип вдоль острова Эвбея и около южного входа в Темпейскую долину высадили гоплитов. Греческая армия вступила в ущелье в тот момент, когда Ксеркс находился в Абидосе. Вскоре на позиции прибыла фессалийская кавалерия, и армия союзников оказалась в сборе. Мы не знаем, должны были подойти к Фемистоклу и Эвенету подкрепления, античные авторы об этом не сообщают.

Казалось бы, что все проблемы решены и надо готовиться к предстоящей битве с персами, но все закончилось очень быстро. От македонского царя Александра, сочувствовавшего эллинам, прибыли доверенные люди и посоветовали эллинам оставить позиции в Темпейском ущелье без боя. Посланцы рассказали все, что знали о персидской армии, особенно упирая на то, что азиаты просто задавят греков своей численностью. Но союзников такой расклад вряд ли испугал, поскольку они изначально знали, что персов будет очень много. Так почему же они так быстро оставили столь выгодные позиции?

По свидетельству Геродота, прибыв в Фессалию, Эвенет и Фемистокл узнали о том, что через горы есть еще один путь, пролегающий севернее и выводящий прямо в Перребию[59]. Это довольно странное заявление, поскольку эллины не могли этого не знать. Но даже если допустить, что греческие военачальники пребывали в счастливом неведении относительно второго пути через горы, то уж фессалийцы о нем знали наверняка. И прибывшие на Истм члены делегации рассказали бы об этом своим союзникам. Скорее всего, причиной, по которой греческое войско спешно покинуло Фессалию, стала ошибка в стратегическом планировании. Дело в том, что если на суше позиции эллинов были достаточно крепки, то на море этого не было. Сражаться в открытом бою против численно превосходящей армады Ксеркса для греческих воинов и моряков было смерти подобно, а выгодной позиции, где они могли бы свести вражеское превосходство к минимуму, в районе предполагаемых боевых действий не было. Оборона Темпейского ущелья теряла смысл, поскольку Ксеркс по морю мог перебросить в тыл защитникам крупные силы. Поэтому гоплиты вновь погрузились на корабли и уплыли обратно к Истму.

Итоги рейда в Фессалию подвел Геродот: «Фессалийцы, будучи покинуты союзниками, быстро и без малейшего колебания перешли на сторону мидян, так что в делах войны оказались весьма полезными для царя» (VII, 174). Недаром Ктесий Книдский упоминает, что в битве при Фермопилах на стороне Ксеркса сражался знатный фессалиец Форак со своим отрядом (Persica, 24). О том, что представители рода Алевадов Форак из Лариссы с братьями Еврипилом и Фрасидеем воевали под командованием Мардония в битве при Платеях, свидетельствует Геродот (IX, 58).

Неудача в Темпейском ущелье потребовала от союзного командования выработки нового стратегического плана. Сухопутную армию возглавил спартанский царь Леонид, из династии Агиадов, но при этом Геродот замечает, что «эллины имели отдельных начальников по своим городам» (VII, 204). Второй царь, Леотихид, согласно закону Спарты был вынужден остаться дома, а командование флотом было возложено на его земляка Эврибиада, о котором Геродот написал, что он был «не из царского рода» (VIII, 42).

По большому счету, Эврибиад совершенно не соответствовал занимаемой должности, недаром Плутарх характеризует его как человека слабовольного и боявшегося опасности (Them. 11). Но был в этом деле еще один неприятный момент. Дело в том, что граждане Спарты никогда моряками не были, им воспрещалось это делать на законодательном уровне, на что есть конкретное указание Плутарха: «Спартанцам было запрещено служить моряками и сражаться на море» (Inst. Lac. 42). Вряд ли представления Эврибиада о том, как надо вести боевые действия на морских просторах, сильно отличались от познаний его соотечественников в данном вопросе. Возможно, именно этот факт являлся причиной нерешительности командующего при принятии ответственных решений. Как правильно поступить, он сам не знал, а поскольку советников вокруг было много, то Эврибиад склонялся то к одному, то к другому мнению. Был как флюгер.