Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 42)
Предложение, от которого невозможно было отказаться. Хилиарх понимал, что если что-то пойдет не так, то отвечать придется лично ему, поскольку македонский царь постарается дистанцироваться от любой проблемы. С другой стороны, Сопатр был потомственным военным, поэтому сражаться под знаменем великого полководца Ганнибала считал для себя великой честью. Был еще один момент. Будучи хилиархом, военачальник командовал отрядом из 1024 солдат, теперь он получал в свое распоряжение 4000 воинов и становился стратегом, минуя должность мерарха[25]. Сопатр не сомневался, что в случае успешного выполнения царского поручения его карьера в македонской армии обеспечена. Поэтому хилиарх заявил, что готов выполнить любой приказ базилевса. Царь благосклонно кивнул и пригласил Сопатра во дворец, чтобы подробно обсудить дальнейшие действия.
Все это время Гасдрубал, сын Гискона, занимался обучением войск, поддерживая армию в состоянии боевой готовности. Положение военачальника было странным, поскольку он одновременно находился в состоянии войны с Римом и был объявлен вне закона на родине. Под командованием Гасдрубала была небольшая армия, подчинявшаяся лично ему, а не правительству в Картхадаште. Это была серьезная сила, с которой были вынуждены считаться Сципион и карфагенские власти. Как показывает история противостояния Рима и Карфагена, сенаторы охотно принимали пунийских военачальников, решивших изменить своей стране. Если бы в сложившейся ситуации Гасдрубал перешел на сторону римлян, то ему простились бы все прошлые грехи. Но опальный полководец был ярым патриотом и даже не сделал попытки вступить в переговоры со Сципионом по поводу почетной капитуляции. Вместо этого он начал диалог с Ганноном, сыном Бомилькара, командующим карфагенской армией.
Рассказ об этих событиях сохранился в изложении Аппиана, однако оставляет больше вопросов, чем дает ответов. У Полибия и Тита Ливия подобная информация отсутствует, они ничего не сообщают о дальнейшей судьбе Гасдрубала, сына Гискона. Как следует из текста Аппиана, Гасдрубал обратился к Ганнону с предложением совместно напасть на лагерь Сципиона. При этом Гасдрубал хотел бить врага его же оружием и собирался устроить поджог во вражеском лагере. С его слов получалось, что в войсках Сципиона находятся множество испанцев, насильно призванных по римские знамена. Если этих людей удастся подкупить, то они устроят пожар в расположении противника. Испанцам можно обещать все, что угодно, лишь бы с их помощью одолеть страшного врага. Когда все будет готово, Гасдрубал приведет своих людей к римскому лагерю и, как только вспыхнет пожар, начнет атаку (App. Lib. 29). В случае успеха военачальник требовал для себя полной реабилитации и назначения командующим армией с такими же полномочиями, как у Ганнона.
Предложение Гасдрубала показалось Ганнону заманчивым, несмотря на то что шли мирные переговоры с римлянами. Расчет Ганнона был прост: если удастся поджечь неприятельский лагерь и уничтожить армию Сципиона, то никто его за это в Карфагене не осудит. Если же поджог не удастся совершить, то и атаки на вражеское расположение не будет. Причем в случае успеха Ганнон не собирался делиться властью и славой с Гасдрубалом. Сын Бомилькара решил воспользоваться удобным моментом и покончить со Сципионом, а затем расправиться с конкурентом. Вызвав к себе доверенного человека, Ганнон вручил ему крупную сумму денег, приказал проникнуть в римский лагерь и подкупить иберов. Через некоторое время карфагенский командующий получил известие, что вербовка испанцев прошла успешно. Лазутчик встречался с иберийскими воинами, раздавал золото и обещания, назначил день поджога и благополучно покинул вражеский лагерь. Получив необходимую информацию, Ганнон уведомил Гасдрубала о дне начала операции.
Дальше начинаются удивительные вещи. Вместо того чтобы разобраться в сути вопроса, Аппиан решил пойти по пути Тита Ливия и порадовать читателя различной мистической чепухой: «
Как обстояло дело в действительности? Можно предположить, что римским агентам удалось узнать о подготовке диверсии, но кто и когда будет осуществлять поджог, осталось неизвестным. Поэтому и были приняты в лагере строжайшие меры предосторожности по обращению с огнем. Не исключено, что комедия с неблагоприятными жертвоприношениями была разыграна Сципионом специально, чтобы отвлечь внимание вражеских лазутчиков и прикрыть работу римских агентов. Публий Корнелий очень часто использовал религию для достижения своих целей, поэтому данный случай не был исключением.
Заговор был раскрыт после того, как некий ибериец сумел внедриться в ряды поджигателей, узнать их планы и доложить обо всем Сципиону. Все карфагенские агенты были схвачены и казнены, их трупы бросили в окрестностях римского лагеря. Армия Ганнона уже вышла на исходную позицию для атаки, когда командующему доложили о случившемся. Он понял, что коварный замысел потерпел неудачу, и быстро отдал приказ об отступлении. Ганнон не предупредил Гасдрубала о случившемся, и когда сын Гискона прибыл с войсками к римскому лагерю, то ничего там не обнаружил, кроме мертвых тел заговорщиков.
Не сумев уничтожить армию Сципиона, Ганнон решил расправиться с Гасдрубалом. Он стал клеветать на него и обвинять в измене, утверждая, что к вражескому лагерю Гасдрубал привел свою армию для того, чтобы сдаться Сципиону. Но по какой-то причине сделка не состоялась, и предатель увел своих людей обратно. Карфагеняне, относившиеся к Гасдрубалу с большим подозрением и недоверием, теперь окончательно его возненавидели. Попытка военачальника помириться с согражданами благодаря козням Ганнона закончилась крахом.
15. Смерть Гасдрубала. (23 июня 202 г. до н. э.)
Как уже говорилось, главной проблемой для Ганнибала было пополнение армии: он считал, что имеющихся в его распоряжении сил недостаточно для успешного противостояния Сципиону. Поскольку карфагеняне наделили своего командующего неограниченными полномочиями для дальнейшего ведения войны, он этими правами и воспользовался. Полководец обратился к правительству Картхадашта и продавил решение о снятии с Гасдрубала, сына Гискона, всех обвинений. Ганнибалу были нужны его воины, хорошо обученные и обладающие опытом ведения боевых действий. В любом случае их боеспособность была выше, чем у гражданского ополчения Карфагена. Несмотря на то что Гасдрубал был реабилитирован, никакой должности в армии он не получил. Возможно, Ганнибал не доверял опальному военачальнику и ему были нужны войска, но не их командир. Не исключено, что командующий со временем подыскал бы для Гасдрубала какую-либо должность, однако в данный момент считал это неуместным и решил подождать, пока страсти улягутся. Как бы там ни было, Гасдрубал оказался в Карфагене, а не в действующей армии. Затворившись в своем доме, он не показывался в общественных местах и на улицах, ведя уединенную жизнь (App. Lib. 36).
Сципион видел, что Ганнибал не стремится к генеральному сражению, и решил спровоцировать противника на битву. Римские корабли устроили охоту на грузовые суда, везущие в Карфаген продовольствие, в городе возникли перебои с продуктами. Ситуация усугублялась тем, что из-за боевых действий в регионе поля в окрестностях Картхадашта остались невозделанными. Население стало выражать недовольство, чего и добивался Сципион. Он надеялся, что народ и правительство вынудят Ганнибала вступить в сражение. Однако карфагенский полководец по-прежнему проявлял осмотрительность, продолжал накапливать силы и готовить армию к предстоящим тяжелым боям. Чтобы обезопасить подвоз припасов к Карфагену, он разослал по стране небольшие мобильные отряды из всадников и легковооруженных воинов, которые стали вступать в боестолкновения с римлянами. Активизировался и карфагенский флот, отогнавший от города корабли Сципиона.
Тогда римский полководец изменил тактику и решил перехватывать обозы, идущие в лагерь Ганнибала. Как пишет Аппиан, трибун Ферм устроил на холмах засаду и неожиданной атакой захватил вражеский обоз с припасами. При этом погибли 4000 ливийских солдат, еще 4000 были взяты в плен (App. Lib. 36). Данное свидетельство вызывает определенные сомнения. Количество убитых и взятых в плен воинов Ганнибала представляется совершенно нереальным. Данные цифры подходят для большого сражения, а не частной операции местного значения.
Эта малая война была совершенно не нужна Ганнибалу, поэтому он решил возобновить перемирие со Сципионом. Полководец знал, какие именно причины толкают римского командующего к активизации боевых действий, представлял всю сложность предстоящих переговоров и поэтому сделал неожиданный ход – обратился к посредничеству Масиниссы. Вряд ли полководец был лично знаком с нумидийским царем, однако в его окружении были люди, хорошо знавшие Масиниссу. В Цирту отправились посолы Ганнибала, разъяснившие царю сложившуюся ситуацию. А она складывалась таким образом, что в случае победы карфагенского полководца над Сципионом все завоевания Масиниссы оказывались под угрозой. Для царя всегда на первом месте стояли собственные интересы, проблемы союзников его интересовали в меньшей степени. Благодаря римлянам он захватил власть в Нумидии, без их поддержки в данный момент удержаться в Цирте было проблематично. Сын Сифакса Вермина продолжал борьбу за земли отца и не собирался сдаваться без боя. Ганнибал стал легендой при жизни, его имя наводит ужас на римлян. И если военное счастье покинет Сципиона, то Масинисса оказывался сразу против двух врагов – Вермины и Карфагена. Исход такого противостояния был предсказуем, никаких иллюзий по этому поводу Масинисса не питал. При этом царь знал, что карфагенянам гораздо выгоднее иметь в Цирте и Сике двух враждебных друг другу правителей, чем одного могущественного властелина объединенной Нумидии. Поэтому он надеялся, что сохранит свою власть над Восточной Нумидией при любом раскладе. И если для этого требуется оказать небольшую услугу Ганнибалу, то Масинисса это сделает.