Михаил Елисеев – Битва за Карфаген (страница 40)

Полибий излагает ситуацию иначе: «народ римский утвердил условия мира» (XV.1). Согласно версии греческого историка, полководец узнал об этом не от карфагенских посланцев, а из письма Сената, после того как пунийцы этот самый мир нарушили: «Публий только что получил письменное уведомление об этом» (XV.1). Можно предположить, что, после того как карфагенская делегация покинула Италию, большинство сенаторов все-таки высказались в пользу заключения мирного договора, о чем и уведомили Сципиона. Согласно Евтропию, «Карфагенские послы просили Сципиона о мире и были отосланы им к Сенату в Рим. На сорок пять дней им дали перемирие, чтобы они смогли дойти до Рима и вернуться обратно; и было от них получено серебра тридцать тысяч фунтов. Сенат по воле Сципиона повелел заключить мир с карфагенянами. Сципион предложил им такие условия: иметь не более тридцати кораблей, выплатить пятьсот тысяч фунтов серебра и вернуть пленных и перебежчиков» (III. 21). Если принять версию Евторопия, то получается, что в Сенате прислушались к мнению Квинта Цецилия Метелла. Аппиан пишет о некоем компромиссе между сенаторами и Публием Корнелием, совместно вырабатывавшими условия мирного договора: «Сенат послал Сципиону советников, с которыми он мог бы обсудить и выполнить то, что он найдет полезным. Он согласился на мир с карфагенянами на следующих условиях: Магону немедленно отплыть из области лигуров и на остальное время карфагенянам не набирать наемников, иметь длинных кораблей не больше тридцати, не вмешиваться в чужие дела, ограничиваясь тем, что находится в пределах так называемых финикийских рвов, отдать римлянам скольких они имеют из них пленных и перебежчиков, внести им тысячу шестьсот талантов серебра в определенное время; Масиниссе – владеть массилиями и всем, чем может, из царства Сифакса. На этом они договорились друг с другом» (Lib. 32). Вариант Аппиана является наиболее жестким, поскольку здесь упоминается запрет на вербовку наемников и отказ от самостоятельной внешней политики.

В любом случае вопрос о том, был заключен мир в 203 г. до н. э. или нет, остается спорным. По большому счету это значения не имеет. Последующие действия карфагенян разрушили все договоренности и похоронили мирные инициативы, и не важно, шли в этот момент переговоры, было заключено перемирие или же договор уже был подписан. Война вспыхнула с новой силой, причем именно пунийцы в этот раз оказались инициаторами обострения отношений с Римом. В Африке вот-вот должны были высадиться армии Ганнибала и Магона, поэтому мир карфагенянам был не нужен в принципе.

Зато стали сбываться самые мрачные прогнозы Сципиона. Проблема заключалась в том, что консул Гней Сервилий Цепион неизвестно почему решил, что именно благодаря его усилиям Ганнибал покинул Италию. Исходя из этого, он вознамерился добить врага на его территории и отправился на Сицилию, чтобы оттуда переправиться в Африку. Цепион был полон энтузиазма и пребывал в твердой уверенности, что без труда справится с поставленной задачей. Но Сципиону неожиданно повезло. В Сенате были немало удивлены чрезмерной активностью консула и решили предостеречь Цепиона от необдуманных поступков. Было решено написать Гнею Сервилию письмо с требованием возвратиться в Италию, однако претор, которому было поручено составить послание, заявил, что вряд ли Цепион выполнит это повеление. Консул настолько увлечен собственными идеями, что проигнорирует послание Сената. Ситуация сложилась затруднительная, поскольку сенаторы опасались реакции Сципиона на действия Гнея Сервилия. Они не сомневались, что консул хочет украсть у полководца заслуженную победу и присвоить себе лавры победителя Карфагена. Конфликт между военачальниками представлял для дальнейшего хода войны большую опасность, поэтому меры были приняты экстраординарные. Публий Сульпиций Гальба Максим был срочно назначен диктатором и своей волей приказал зарвавшемуся консулу прибыть на территорию Италии (Liv. XXX. 24). Цепион был вынужден подчиниться и навсегда распрощаться со своими амбициями. В этот раз беда миновала Сципиона, но полководец лишний раз убедился в том, насколько шатко его положение.

Любопытные события произошли в Риме в самом начале 202 г. до н. э., когда вопрос о войне в Африке вновь встал на повестку дня. Сенат не стал назначать преемника Сципиону, зато наделил консула Тиберия Клавдия Нерона равными с ним полномочиями. Нерон, двоюродный брат героя битвы при Метавре, согласно жребию получил Африку, несмотря на то что народ вновь проголосовал за продление полномочий Сципиона. Сенаторы не рискнули идти против воли сограждан, но жизнь их любимцу постарались осложнить. И сделать это должен Тиберий Клавдий: «ему дали флот в пятьдесят судов (одни квинквиремы) – пусть переправляется в Африку и пользуется там такой же властью, как Сципион» (Liv. XXX. 27). Из курии завершение войны выглядело легко выполнимой задачей, поэтому желающих стяжать лавры победителя Карфагена было очень много.

Воспользовавшись перемирием, наместник Сардинии претор Публий Лентул собрал караван из ста грузовых судов, загрузил продовольствием и под охраной двадцати боевых кораблей отправил Сципиону в Африку. Операция удалась, легионы получили все необходимое. В это же время на Сицилии Гней Октавий снарядил караван из двух сотен транспортников, тридцати военных кораблей и также отплыл к африканскому побережью. Большая часть плавания прошла благополучно, но когда до пункта назначения оставалось совсем немного, налетел юго-западный ветер и на море началось сильное волнение. Самому Октавию повезло, поскольку он с кораблями охранения сумел доплыть до Аполлонова мыса и тем самым сохранил военный флот. Судьба транспортных судов сложилась иначе.

С крепостных стен и башен Карфагена было хорошо видно, как множество римских транспортных судов отнесло к местности под названием Горячие Воды, находившейся на восточном берегу залива, прямо напротив Картхадашта. Остальные грузовые суда Октавия сгрудились около острова Эгимур, на расстоянии 30 миль от города (Liv. XXX. 24). О чем и доложили прибывшие с побережья дозорные. Толпы народа запрудили городские улицы и площади, везде слышались призывы немедленно захватить римские корабли. Люди ломились в здание, где заседали члены карфагенского совета, крики горожан взрывали царившую в помещении тишину. Властям было страшно, поскольку выполнение требований народа грозило возобновлением войны с римлянами. Даже сторонники продолжения боевых действий опасались поддержать народ, поскольку перемирие еще не закончилось. Ратифицируют в Риме сенаторы мирный договор или нет, значения не имело, проблема заключалась в том, что Сципион получал повод возобновить боевые действия. Что представляло для Картхадашта смертельную опасность, поскольку армии Магона и Ганнибала еще не высадились в Африке. В распоряжении правительства были войска Ганнона, сына Бомилькара, однако их боеспособность и моральный дух после серии непрерывных поражений оставляли желать лучшего. На помощь отрядов Гасдрубала, сына Гискона, рассчитывать не приходилось, поскольку их командир был объявлен в Карфагене вне закона. Решение, которое предстояло принять членам совета, было воистину судьбоносным.

После долгих препирательств жадность восторжествовала над разумом, правительство обратилось к народу и объявило о своем решении отправить флот для захвата римских судов. Пятьдесят боевых кораблей вышли из городской гавани, взяли на буксир римские транспортники у острова Эгимур и потащили их в Картхадашт. Сопротивления пунийцам никто не оказал, поскольку моряки благоразумно покинули корабли и переправились на сушу, под защиту легионов. Аналогичная ситуация сложилась с римскими судами, застрявшими у Горячих Вод. Городская толпа ликовала в гавани Карфагена, когда туда входили пунийские корабли, тащившие на канатах транспортники Октавия.

Аппиан излагает ход событий иначе. Согласно его версии, командующий карфагенским флотом Гамилькар внезапно атаковал римские корабли, захватил одну триеру и шесть грузовых судов. Таким образом, речь идет не о том, что пунийцы воспользовались бурей и захватили брошенные римлянами корабли, а о заранее спланированном нападении. Причем не только на море, но и на суше, поскольку Аппиан пишет, что одновременно Ганнон напал на римлян, осаждающих Утику (Lib. 30). После чего Сципион снял осаду города и отступил к Гиппону Диариту, где его поджидала очередная неудача. Не сумев овладеть Гиппоном, Публий Корнелий приказал сжечь осадные машины и ушел от побережья. Данная версия Аппиана идет вразрез со свидетельствами Полибия и Тита Ливия.

Узнав о захвате грузовых судов пунийцами, Сципион преисполнился праведного негодования. Все его надежды заключить мир и вернуться в Рим в ореоле славы победителя Карфагена рухнули. Мало того, с появлением на африканском театре военных действий армий Ганнибала и Магона стратегическая ситуация для римлян резко осложнялась, это Публий хорошо понимал. Ему теперь предстояло «иметь дело не с Сифаком, необузданным варварским царем, чьи войска обучал полувоин-полуторгаш Статорий, не с Гасдрубалом, тестем царя, только и знавшим, что обращаться в бегство, не с войском из селян, наскоро набранным и кое-как вооруженным» (Liv. XXX. 28). Поэтому Сципион попытался еще раз призвать карфагенян выполнить свои обязательства. В Картхадашт отправились Луций Бебий, Луций Сергий и Луций Фабий.