Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 27)

И из этой раны с шипящим, быстро нарастающим звуком била струя. Земля исторгала под давлением тёмную, густую, отливающая на свету бурым, жидкость.

Сначала она просто фонтанировала с удушающим свистом, заливая всё вокруг маслянистым потоком, что с шумом обрушивался на землю, образуя растущее озеро. Воздух мгновенно наполнился тяжёлым, удушающим, сладковато-едким запахом сырого углеводорода.

Искры от короткого замыкания в оборванных проводах освещения. Огонь от деревянной сторожки…

Нефть добралась до них.

Мгновенная вспышка. Огненный шар, рождённый где-то у самого основания вышки, рванул вверх по струе нефти. В долю секунды чёрный, бьющий в небо фонтан превратился в ослепительный, яростный столб чистого огня высотой в десятки футов. Грохот возгорания был страшнее взрыва — низкий, рокочущий, всепоглощающий рёв, словно земля сама раскрыла огненную пасть. Вспышка за вспышкой, при каждом толчке чёрной крови…

Яркое пламя осветило ночь и его отблеск был виден даже в самом Бербанке. Огненный столб пожирал вырывающуюся нефть, коптя чёрным, едким, жирным дымом, который тут же подхватывало ветром и несло тёмным шлейфом над спящей прерией. Покосившаяся вышка стала похожа на гигантскую обрубленную свечу.

Вокруг начинала гореть разлитая по земле нефть. Огонь полз по зеркальным лужам, пожирая сухую траву, подбираясь к соседним постройкам — сараю с инструментами, цистерне с водой для техники, штабелю поддонов. Деревянные конструкции вспыхивали с сухим треском, как спички.

А из бараков на окраине Бербанка уже выбегали люди и бросались к водовозам…

Глава 9

Укротить бурю

9 мая 1920 года, раннее утро. Офис «Соколов и Ко», Бронкс, Нью-Йорк.

— И других вариантов вы не видите, мистер Вайс? — спросил я в трубку нахмурившись.

Ответом мне было:

— Настолько же эффективных — нет…

Ночной звонок Билли Вайса из Бербанка окончательно испортил настроение после того, как из Портленда пришла весть об убийстве Соломона. Похоже, Джо «Босс» Массерия решил ударить туда, где я пока не мог обеспечить должного присутствия своих людей.

И вот сейчас, к утру, когда мы снова созвонились с Вайсом, по взорванной вышке начала вырисовываться более или менее понятная картина. То, что предлагал геолог, было очень дерзким и опасным. Неудача грозила вылиться в ещё большие проблемы. Однако…

Однако промедление привело бы к тому, что про добычу нефти можно было бы забыть на многие месяцы. Если уж Вайс был уверен в том, что месторождение крупное и дальнейший пожар будет затушить традиционными методами нереально, то я так и вовсе прекрасно знал, что Бербанк станет самой большой «нефтекачкой» Америки на десять лет. Поэтому опытный геолог бил в точку.

— Мистер Вайс… — спокойно произнёс я после небольшого раздумья.

Всё это время геолог не проронил ни звука, ожидая моего решения.

— Я даю вам своё разрешение. Все расходы берёт на себя «Соколов Ойл Компани». Вы можете назначать награду для добровольцев по своему усмотрению. Те суммы, что вы назвали — вполне приемлемы за такой риск. И я не забуду каждого, кто пойдёт с вами в «команде»… Даю слово.

— Хорошо, мистер Соколов, я оценю ещё раз масштаб работ и буду действовать.

— Держите меня в курсе!

— До свидания.

Вайс повесил трубку. Что я для себя уяснил уже про Билли, так это то, что он никогда не бросает слов на ветер.

Охрану для месторождения теперь придётся набирать из других штатов. Причём, я поручил сделать это так, чтобы в отрядах были люди из разных мест. Так Массерии будет сложнее купить целую смену. В то, что его люди попытаются выходить на моих с щедрыми предложениями — я не сомневался.

Ведь купили же Ростислава… Который сдал мою поездку с Блум в театр «Хадсон». Правда, как выяснилось из показаний Лью «Костяшки» Мазеро, заказчиком моего убийства, похоже, мог быть и не Массерия.

Ростислава, кстати, так и не нашли. Хотя подняли на уши весь Бронкс. А агентурная сеть была закинута даже в соседние боро. Никаких следов. Интересно, он подался к тем, кто подослал Пророка, или пустился в бега, получив от них кругленькую сумму?

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетел Мишка:

— Я хочу лично расстрелять этих ублюдков!

Лицо друга покраснело от бешенства. Он был взъерошен, глаза налились кровью.

— Что с Розой? — твёрдо спросил я о жене Мишки.

— Соломон… Как эти уроды в Портленде вообще осмелились? — всё метался по кабинету Рощупкин-младший.

— КАК? РОЗА⁈ — рявкнул я.

Друг остановился посреди комнаты и, наконец, уставился осоловело на меня. Полгода назад он породнился с Соломоном и мы нашли общий язык с аптекарем в самом начале нашей подпольной карьеры именно благодаря беременности Розы от Мишки.

— Я пока ей не говорил…

— Когда роды?

— Говорят, что на этой неделе.

— Так вот, она не должна узнать о смерти отца! Не говори ей ничего о том, что случилось с Соломоном Михайловичем. Пусть она думает, что он задержался в Портленде.

Я поднялся с кресла, обошёл стол и подошёл к Мишке. Взял его за плечи и слегка тряхнул, заглядывая в глаза:

— Ты слышишь меня? Соломона не вернуть. И те, кто это сделал — ответят за содеянное. Но твоя жена должна родить спокойно. Эта новость может так ударить по ней, что может случиться всё что угодно. Смотри на меня!

— Я убью их! Всех! И этого Винченцо! — процедил Мишка.

— Нет. Для этого есть специально обученные люди. А ты должен быть с женой. Взять себя в руки ради неё и своего ребёнка и быть рядом. И сделать так, чтобы никто не мог донести до неё весть о смерти твоего тестя. Ты меня понял?

Рощупкин-младший сузил глаза и злобно посмотрел на меня:

— Тебе легко говорить. Ты, если нужно — сам нажимаешь на спуск и мстишь, или решаешь свои проблемы…

Я скрипнул зубами и подавил вспышку ярости. Мальчишки! Они с Виктором ещё мальчишки. Их роль пока что — обеспечивать финансы и логистику. Они преданы и умны. Но они оба — не капитан Синицын, ни казак Молотов, ни циничный человек-оркестр Волков. Одна-две перестрелки не сделали их головы холодными.

— Прости! — вдруг сообразил, что только ляпнул Мишка, — Прости! Ты только потерял Блум…

Я ничего не ответил. Лишь крепко обнял друга. Затем выпустил его из объятий и снова тихо проговорил:

— Сделай так, чтобы роды прошли нормально. Будь рядом с Розой. Похороны будут потом. А со всем остальным разберусь я.

— Хорошо…

— Иди и будь с ней.

— Но грузовики и гаражи…

— С этим разберётся твой отец. Я уже поговорил с ним.

Друг удалился, а я сел за стол и поднял трубку:

— Портленд… — и назвал номер станции, по которой шла связь с офисом береговой охраны штата Мэн.

Через время я уже слушал Грейса МакКоя.

— Половина порта парализована стачкой, Алекс. Ваш товар и так разгружается на пристанях за Портлендом, но в мои дела могут начать активно совать нос федералы, если не решить вопрос с людьми Винченцо Рафиноли. Думаю, раз его люди крутятся вокруг бастующих, то и…

— Я в курсе того, что Винченцо сделал в кафе… — не дал я договорить МакКою.

— Соболезную вам… Понимаю, что это тяжёлая утрата, однако…

— Однако наши договорённости в силе, мистер МакКой. И если вы подумали над моим утренним предложением, то я сделаю так, что Рафиноли более не побеспокоит нас.

— Я согласен. И тогда портовые контракты докеров отойдут фирме, которую вы создадите.

Сегодня утром я сделал начальнику береговой охраны штата Мэн предложение о создании фирмы с тремя равными долями. Где партнёрами будут выступать Кеннеди, я и он сам. В таком случае разгрузки в Портленде частично подпадали под мой контроль. Со стороны Грейса требовались административные усилия, со стороны Кеннеди — бо́льшая часть денег. С моей — сделать эту сделку возможной при минимальных финансовых затратах… И устранить проблему в виде зарвавшейся банды итальянцев, которая снюхалась с Массерией.

Заодно я должен был решить проблему МакКоя — стачки и забастовки итальянцев, которых науськивали люди Винченцо.

Учитывая, что я не собирался оставлять их без заслуженной кары — подобный вариант был приемлем. Правда, я не собирался позволять начальнику береговиков остаться «чистеньким».

— Кто будет с вашей стороны, мистер МакКой?

— Я не могу сам вступить в управление, ведь я на государственной службе. Однако в компании на третью долю встанет мой племянник.

— Отлично. И ещё. Вы сами говорили, что в Портленде ничего не происходит без вашего ведома. Помните?