Михаил Дорохов – Русская Америка. Сухой закон 5 (страница 10)

Его повалили на землю и принялись топтать. А затем добили каблуком в горло.

Основная группа нападавших рванула через кухню в подсобные помещения. Там, где находились мелкие подручные Джо «Босса», посыльные, грузчики виски…

Здесь в ход пошли не только дубинки и ножи. Из рукавов «тонгов» появлялись стальные кастеты, в кулаках сжимались тяжёлые свинцовые шары на ремнях. Звуки ударов по мягким тканям, хруст костей, хлюпанье крови — жуткая симфония погрома витала в ресторане.

А в главном зале китайцы сбрасывали со стен фотографии знаменитых теноров и картины с видами Неаполя, рвали их и топтали грязными башмаками. Кассовый аппарат был сброшен на пол и разбит. Деньги из ящика, не пересчитывая, налётчики тут же ссыпали в мешок.

Через распахнутую дверь главного входа на улицу выкатилась окровавленная фигура одного из барменов, до этого пытавшегося схватить дробовик и дать отпор «тонгам».

Он прокувыркался прямо под ноги местным громилам Массерии, прибежавшим на шум.

— Будь они прокляты! — заревел один из них, молодой горячий Джузеппе и попытался прицелиться через разбитое окно в спину одному из налётчиков.

Это было последнее, что он сделал в своей жизни. Пока он возился с курком, из тени подъезда напротив блеснула короткая вспышка. Выстрел прозвучал глухо. Пуля, выпущенная из ружья с обрезанным стволом, ударила Джузеппе в спину. Он рухнул на мостовую, как подкошенный.

Его товарищи запоздало обернулись. Их расстреляли на месте.

Паника на улице достигла апогея. Те, кто несколько минут назад летел на помощь, думая, что в заведении какой-то погром, теперь в ужасе разбегались, ища укрытия. Теперь это была натуральная бойня.

Через три минуты всё было кончено. «Тонги» быстро попрыгали в свои авто и рванули с места.

Один из последних, что командовал всем этим бедламом, уже стоя около двери последнего автомобиля, обернулся. «Тонг» посмотрел на искалеченные тела охранников, окровавленные ошмётки бархата, трупы на улице. На его лице не было ни тени злорадства или гнева. Лишь холодное удовлетворение. Затем он плюнул на окровавленный порог «У Антонио», сел в машину и захлопнул дверь.

19:10. Бруклин, Нью-Йорк.

Из-за неприметной, обитой жестью двери, за которой скрывался один из многочисленных подпольных игорных притонов итальянцев, вышли двое.

— Чёрт возьми, Винс! — с силой плюнул на мостовую первый, коренастый детина по имени Лука. Его лицо, обезображенное шрамом от бритвы, было искажено злобой, — Опять эти ублюдки вытянули из нас все бабки! Триста долларов! За один вечер!

Его напарник, Винсент, более молодой и щеголеватый, нервно поправил галстук. Пальцы гангстера дрожали — от злости, усталости и избытка дешёвого виски.

— Успокойся, Лука. Деньги приходят и уходят. Главное — репутация. Карточный долг — это святое, ты же знаешь…

— Репутация? — фыркнул Лука, доставая из кармана смятую пачку сигарет, — Моя репутация теперь такая: я лузер, которого можно обчистить как липку! Играть со своими — это дерьмо! Чужаков можно хотя бы припугнуть, по морде дать, если что. И никто не пикнет. А тут… Тут все за столом — «семья». Ты как знаешь, а я больше сюда не приду!

Он с силой затянулся, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте, осветив его злое, недовольное лицо. Оба медленно побрели к своей машине — старенькому «Доджу», припаркованному в самом конце переулка. Он стоял под одним из фонарей, и его потрёпанные бока отливали тусклым блеском.

— Ладно, завтра поговорим с Гальяно, — пробормотал Винсент, пытаясь успокоить себя и напарника, — Может, он повлияет. Нельзя же так, свои своих… Я уверен, что Пэкс мухлюет. Надо положить этому конец.

Мимо прошёл высокий мужчина в длинном тёмном пальто и мягкой фетровой шляпе, надвинутой на глаза. Он шёл неспешно, его руки были спрятаны в карманах. Винсент проводил его подозрительным взглядом, сжав небольшой револьвер за пазухой, но прохожий даже не обернулся на него.

Лука, ворча, открыл дверцу «Доджа» и, тяжело вздохнув, уселся на водительское место. Винсент устроился рядом и в сердцах бухнул дверью.

— Ты так стекло выбьешь! Не хлопай, сколько раз тебе говорить⁈ — скривился Лука.

— Ага… — отмахнулся от него напарник.

В этот момент около машины остановился человек. Правой рукой он выхватил из-за борта пальто револьвер.

Лука поднял глаза на прохожего, с которым они недавно разминулись.

— Винс!!!

Хлопки выстрелов в замкнутом пространстве переулка прозвучали особенно громко. Первая пуля ударила Луке прямо в лицо. Стекло со стороны водителя покрылось паутиной трещин и осыпалось после второго выстрела.

Лука завалился на своего компаньона. Винсент попытался что-то крикнуть, завозился с оружием, но убийца уже перевёл на него ствол.

Третий хлопок. Пуля вошла Винсенту в грудь, отбросив его на дверцу. Четвёртый заряд пришёлся в голову.

Оставшиеся два патрона киллер разрядил по очереди в каждого из мёртвых гангстеров.

Убийца, не спеша, наклонился, заглянул внутрь и убедился, что оба бандита не подают признаков жизни.

В это время, в момент, когда прозвучали первые выстрелы из переулка, к двери притона подскочили ещё двое бойцов. Один из них резким ударом ноги высадил дверь.

За ней, в крошечном предбаннике, на стуле сидел охранник — здоровенный детина Тони «Молот». И как раз подносил ко рту холодный сэндвич. На его лице отразилось изумление. Тони не успел даже вскочить. Дробь накрыла его с расстояния в три шага, и он завалился вместе со стулом к стене. Сэндвич упал на пол, и через несколько секунд его залила алая лужа.

Из глубины небольшого коридора, ведущего в игровую комнату, донёсся удивлённый возглас, а затем громкая команда:

— Оружие! На нас напали!

Но второй налётчик не терял времени и уже был около двери с гангстерами. Ещё на бегу он выхватил из кармана тяжёлую гранату Миллса и одним движением выдернул чеку. Отпустил рычаг. Сработал ударник. Секунда, две. Бросок в щель чуть приоткрытой двери.

Раздались истошные крики. Кто-то успел понять, что происходит, и завопил в животном ужасе. В комнате что-то гулко упало. Скорее всего, кто-то перевернул стол…

Киллер мощным пинком окончательно захлопнул тяжёлую дверь.

— Уходим! — крикнул он своему напарнику у входа.

Тот кивнул и первым выскочил на улицу.

Тут же из-за двери картёжников раздался глухой взрыв. Стены тряхнуло. На улицу вылетели стёкла, замазанные от посторонних взглядов серой краской. Крики из-за отлетевшей от ударной волны двери оборвались, а потом сменились на приглушённые стоны и хрипы.

Оба нападавших были уже на улице. К ним подкатила машина, за рулём которой сидел убийца Луки и Винса.

— Готово?

— Да, уходим! Надо доложить Капитану, — отозвался один из налётчиков, плюхаясь на заднее сидение.

Машина тронулась с места и, не включая фар, вырулила из переулка на набережную, где мгновенно растворилась в потоке транспорта.

В переулке в «Додже» остались два расстрелянных тела, да распахнутая дверь в притон, из которой валил дым. Вдалеке нарастал пронзительный звук полицейских сирен.

19:14. Складские районы Манхэттена.

Речной туман наползал с Гудзона, скрывая большой склад, где кипела работа. За высокими дощатыми воротами горели две керосиновые лампы. В их свете рабочие отбрасывали тревожные прыгающие тени.

Под козырьком зоны разгрузки высились аккуратные «колонны» из ящиков с контрабандным шотландским виски, канадским джином и бурбоном.

Работа кипела. Около одного из входов трое мужчин под присмотром четвёртого, Пьетро «Жилы», грузили ящики в два грязных потрёпанных грузовичка.

Пьетро, коренастый детина с лицом, изрытым оспинами, и вечной сигарой в углу рта, не столько работал, сколько наблюдал. Он был здесь старшим, глазами и ушами Томмазо Гальяно — одного из капо Джо Массерии.

— Осторожнее, Анжело! — крикнул он одному из грузчиков, молодому парню, который слишком резко с громким звоном поставил ящик с бутылками, — Ты что, не понимаешь, что внутри не кирпичи? Каждая бутылка — это и твоя доля, врубаешься? Разобьёшь — я вычту всё из твоей оплаты! В двойном размере!

Анжело, вспотевший и красный от напряжения, лишь кивнул, с трудом переводя дух. Мускулы на его спине ныли, но мысль о деньгах, которые он получит в конце ночи, заставляла его работать быстрее. Если бы мог, он бы устроился к кому-то другому. Джо жаден. Всё это знают. Но уйти к Ротштейну или к кому-то из мелких бутлегеров за пределами Нью-Йорка означало навсегда закрыть себе путь в Маленькую Италию. И зачем он только связался с Пьетро? Знал же, что это один из «солдат» капо Массерии…

Вскоре работа на несколько минут затихла. Перекур. В вечернем воздухе повисла тишина. Её нарушил Луиджи, самый болтливый из троицы работяг, грузный мужчина с сальными волосами и хитрыми глазами.

— Так вот, я про ту девку не дорассказал! Вчерашнюю… Рыжая которая, — сказал он, подмигнув Анжело, и потёр поясницу театральным жестом, — Я думал, она мне спину сломает. Так скакала, что аж в глазах потемнело! Надо менять кровать, а то так позвоночник в штаны ссыплется в следующий раз…

Пьетро хмыкнул, выпуская струйку дыма. Он-то любил эти разговоры. Потому что считал, что на пару кварталов вокруг нет более хорошего «ходока по бабам», чем он сам. Он ведь заведует больши́м складом, уважаемый человек, способный позволить себе лучших девиц.