Михаил Дорин – Военкор 2 (страница 3)

Наш разговор с Андреевой прервала команда бортового техника – занять места в грузовой кабине.

Вертолёт поднялся в воздух в начале седьмого. Внизу тянулись каменистые хребты цвета выгоревшей охры. Иногда между ними мелькали кишлаки с плоскими крышами. Ни тебе антенн, ни иных признаков цивилизации. На некоторых склонах, если присмотреться, можно было заметить тропы, а кое-где и замаскированные зенитки.

Ми-8 вдруг дёрнулся вбок, а из-под днища со свистом вылетели две тепловые ловушки. Они вспыхнули и мгновенно погасли. На другом борту сделали то же самое.

Командир явно знал, что делает – мы проходили над «опасным квадратом».

Через полтора часа показался аэродром. Возле лётной полосы стояли «Шилки», за ними возвышались капониры, под которыми укрывали БМП. В стороне были установлены палатки инженерной роты и полевая баня.

В иллюминаторе был уже виден главный терминал Кандагарского аэропорта. Те самые арки и панорамные окна, большинство из которых разбито выстрелами, а на самом здании ещё видны чёрные следы от взрывов.

Ми-8 начал снижаться, вибрируя и притормаживая перед самым касанием бетонной поверхности. Есть касание.

Бортовой техник открыл сдвижную дверь, все начали выходить из грузовой кабины.

– Осторожно дамы! Наш лайнер – это вам не «Аэрофлот». Тут трапа нет, – помогал девушкам один из офицеров.

Юлия по-прежнему становилась всё бледнее и бледнее с каждой секундой.

– Загоришь ещё, чудо ты наше, – посмотрела на неё медсестра, которую болезненный вид девушки тоже насторожил.

Я вышел из вертолёта последним и уже на залитой солнцем стоянке осмотрел окружающую территорию.

В голове всплывали разные картинки из моего прошлого. Я сейчас будто смотрел на старые фотографии, где были запечатлены наши базы в Афганистане. Никогда бы не подумал, что придётся их увидеть вживую.

По всей стоянке самолётов обвалования с размещёнными в них МиГ-23. Есть и пара МиГ-29, возле которых охраны как у кортежа президента.

К ним выложены рулёжки панелями металлических покрытий К-1Д. Те самые шершавые железные плиты. Их я помню по дыркам в заборах.

Рядом с основной бетонной полосой выложена ещё одна из этих же металлических конструкций.

Транспортные Ан-12 и Ан-26 размещены перед зданием главного терминала аэропорта Кандагар. Грузовой терминал тоже не пустовал, будучи стоянкой военной техники.

В торце полосы началось какое-то движение. Загудели двигатели, и из капониров начали выруливать два МиГ-29. Похоже, что по тревоге подняли пару из дежурного звена. Не прошло и двух минут, как два истребителя вырулили на полосу и начали разбег. Двигатели ревут, а из сопел МиГи отбрасывают чёрные выхлопные дымы.

– Опять в сторону Пакистана, – стоял рядом со мной бортач, щурясь от солнца и наблюдая, как пара выполняет отворот вправо.

– Часто? – спросил я.

– В последнее время да. Весной мы с Шахджоя и Калата работали по большому скоплению. Думали, последние ростки деятельности «бармалеев» обрезали. Похоже, что нет.

– А что про колонны слышал? – уточнил я.

– Жгут, духи. Пацанов много погибло. И как будто ничего не произошло. Никакой реакции.

Закралась мысль, что идёт замалчивание потерь со стороны руководства. Но не то время. Раз в обществе правда про Афганистан начала открываться, значит, вряд ли бы у командования это получилось сделать без последствий. Или без указаний сверху…

К вертолёту подъехал УАЗ-469. Судя по тому, что стоящие рядом с Ми-8 техники начали выпрямляться, это была машина непростого человека. Да и вообще, в Афганистане вряд ли на таком УАЗе ездит не командир какой-либо части.

Из машины вышел человек и направился в сторону… девушки Юли. Подтянутый, в выцветшей песочной форме и чёрной папкой в руке.

– Девушка, у меня приказ вас доставить в расположение управления бригады, – тихо сказал офицер Юлии.

Я разглядел на погонах звёзды майора, когда приехавший пошёл в мою сторону.

– Вы Карелин? – шагнул он ко мне.

– Так точно. С кем говорю? – спросил я.

– Гвардии майор Салихов, заместитель командира 80-й гвардейской мотострелковой бригады по политической работе. Вас ждали. Проходите к машине, поедем к нашему комбригу знакомиться.

– Из Тадж-Бека звонили? – спросил я, присаживаясь на заднее сиденье.

Юлия уже сидела рядом, отвернувшись к окну. Пока ощущение такое, что девушка шокирована всем, что её окружает.

– Конечно. Мне сказали, что вы очень серьёзная фигура. Имеете государственные награды.

– Всего одну, – ответил я, вспоминая, что перед самым отъездом мне был вручён орден «Знак Почёта».

Машина начала движение в сторону выезда с аэродрома. Салихов в двух словах рассказал мне о задачах бригады и системе застав, которые вели в Кандагар с севера. Названия у этих постов охраны были самые разнообразные – «Нептун», «Пилот», «Элеватор» и другие.

На «таблетке» мы покатили к месторасположению полка.

– Обстановка у вас, говорят, тревожная? – начал я разговор.

Салихов хмыкнул.

– Духи малость активизировались. Двое убитых, пятеро раненых за последний месяц.

– В самом деле? – уточнил я, не поверив в столь малые потери.

Замполит повернулся ко мне. Выражение его лица было чересчур вопросительным.

– Полагаю, товарищ член Военного Совета в Кабуле, вам уже провёл инструктаж?

– Да. Сказал, чтобы я никуда не совался без сопровождения. Так что надеюсь, мне не придётся уточнять у полковника Рыгина, кто именно будет меня сопровождать.

Салихов сощурился. Похоже, что чем ближе я к боевым подразделениям, тем больше от меня хотят избавиться.

– В целом, обстановка у нас спокойная. Завтра пойдёт колонна на Газни. Если будете готовы и командир бригады разрешит, отправитесь с ними.

Я кивнул.

– Значит, у меня будет материал.

– Само собой. Газета всё-таки дело нужное. Люди дома должны знать, как оно есть, что мы здесь непросто так присутствуем. Может, отметите кого в своём репортаже, – намекнул Салихов.

– Вы тоже с колонной пойдёте?

– У меня много работы в штабе. Вот нужно ещё Юлию… пристроить, расселить. С жильём непросто, Карелин. Модули все под завязку.

Мы проехали пост охраны. Бойцы с автоматами, в «эксперименталке» и серых бронежилетах, смотрели с любопытством. Их скорее больше интересовала девушка на заднем сиденье.

– Глаза сломаете, рядовой, – рявкнул Салихов на солдата, который застыл при виде красавицы Андреевой.

Штаб гвардейской бригады находился перед центральным плацем.

Хмурый дежурный в звании лейтенанта не стал проверять мои документы, и мы с замполитом прошли в кабинет комбрига.

– Разрешите войти? – заглянул в кабинет командира Салихов, а затем позвал меня.

Я ещё не успел войти, но разговор офицеров услышал.

– Привёз? – спросил комбриг.

– Так точно. Здесь.

– Отлично. Привёл, я надеюсь?

– Эм… да, – неуверенно сказал Салихов.

Тут вошёл и я. Улыбавшийся комбриг тут же слегка потускнел. Видимо, не меня ждал.

– А, это вы. Ну давайте знакомиться, – встал комбриг с дивана и протянул мне руку. – Гвардии полковник Чеботов, командир 80-й бригады. Рад знакомству.

Ой, неуверен! Но мне как-то всё равно.

Чеботов оказался крепким мужиком лет под пятьдесят. Сухощавый, поджарый, с «выгоревшим» взглядом и пластырем на скуле.