Михаил Дорин – Сирийский рубеж 6 (страница 2)
– Цель вижу. Марка на цели.
– Пуск! – дал я команду и очередная «Атака» с глухим звуком вышла из контейнера.
На индикаторе лобового стекла продолжает отсчитываться расстояние до цели. Главное – чтобы Занин успел второй вертолёт сбить.
И тут вновь появилась Р-60. Яркая вспышка и первый АН-64 исчез в огненном облаке, разрушившись в воздухе.
В этот момент и наша ракета достигла цели.
– Есть, – громко доложил Кеша, когда ещё один Апач начал валиться набок.
Его сильно закрутило, и он грубо приземлился на пустыре, подняв огромное облако пыли и песка.
– 812-й, ещё один сел на вынужденную. Два километра от дороги, – сообщил я Диси, который прикрывал брата на другой площадке.
– Понял, 101-й. Подберём.
Как мне показалось, только после этой фразы я выдохнул. Будто предыдущие десять минут я не дышал вовсе.
Я выполнил проход над всей колонной. Техника постепенно начала двигаться, а товарищ «Торос» продолжал докладывать через ретранслятор о состоянии машин.
– 453-й, одну коробочку потеряли. Два грузовых сожгли. Движение продолжаем, – доложил авианаводчик.
Беглый взгляд на топливомер не принёс мне радостных эмоций. Пора было уже возвращаться.
– 453-й, я 101-й, замена нужна, – запросил я через ретранслятор.
– Передаю.
Через двадцать минут появились и наши сменщики. На удивление среди них не было Рафика.
– 101-й, я 237-й, к вам четвёркой. Колонну наблюдаем. Готовы работать, – вызвал меня ведущий наших заменщиков.
– 237-й, понял вас, – ответил я, выполняя разворот на обратный курс.
Занин пристроился справа от меня, а пара Аси и Диси шла чуть в стороне. В такие моменты так и хочет сказать: « – на этом мои полномочия всё». Но война продолжается.
Это был лишь очередной эпизод.
Напряжение спало только после запроса от руководителя полётами на площадке.
– 101-й, Клёну. Подход разрешил. Давление 735.2, ветер у земли штилевой.
– Понял. Записал. Рубеж 10 километров от точки доложу, – ответил я.
В правом глазу слегка защипало от пота, а во рту уже давно пересохло. Я взглянул на часы и увидел, что уже почти шесть часов вечера.
– Саныч, можно вопрос.
– Хоть два, Кеша.
– Время ужина, а мы ведь ещё и не обедали сегодня, – спокойно заявил Петров.
Я и забыл, что с Кешей у меня постоянные две проблемы – его аура всё и везде сломать, и его желудок.
– Иннокентий, после всех сегодняшних боевых вылетов, сопровождений колонн и боёв с Апачами, ты можешь думать только о еде? – удивился я.
– Эм… ну так война, как болезнь – приходит и уходит. А кушать хочется всегда, – совершенно спокойно ответил Кеша.
Что и говорить, а мой оператор, потрясающе прямой человек. Всегда говорит, что думает.
После посадки и выключения я не сразу вылез из кабины. Хотелось просто посидеть с закрытыми глазами. Но у меня были некормленые «дети».
– Сан Саныч, там ужин привезли, – подошёл ко мне техник.
– Это хорошо. Мы сейчас подойдём, – ответил я и начал вылезать из кабины.
Вечернее солнце пока ещё пригревало и не собиралось садиться за горизонт. Стоящие рядом Ми-24 продолжали готовить к повторным вылетам, а к нам уже спешил старший инженер испытательной бригады.
– Сан Саныч, ну вы там и дали просраться! Это ж какая антиреклама для Апачей. Нос утёрли…
Конечно, хорошо, что мы доказали наше превосходство. Но у нас на той дороге было не соревнование, а борьба за жизнь. Кто бы что ни говорил о нашем противнике, но уважение в бою он заслужил.
Я поднял голову и обнаружил насколько сильно раскурочен капот одного из двигателей. Да и в районе кабины было несколько попаданий.
– Я рад, что мы выиграли соцсоревнование, но в кабине Апачей люди были. И они погибли. А могли погибнуть и мы.
– Понял, Саныч. К повтору вертолёт готовить? – спросил старший инженер.
– Думаю, что стоит. И… спасибо за матчасть, – пожал я руки всему техсоставу.
Сил осталось не так много. Но на традиционный разговор с вертолётом хватит.
– Спасибо, «мышонок» ты наш. Сегодня был хороший бой, – похлопал я вертолёт в районе кабины.
Я отошёл в сторону от Ми-28 и сел на ящик с запасным имуществом и принадлежностями. Автомат снял с плеча и положил рядом. В разгрузке было уже жарко, так что я её расстегнул и снял. Телу стало полегче. Через минуту появился и Кеша.
Этот проглот уже что-то ел.
– Как они этот изюм едят? Он же противный, – присел рядом со мной Иннокентий, который ел финики из газетного кулька.
– До ужина дотерпеть не хочешь?
– А чего терпеть?! Вот мне дали технари погрызть. Надо значит грызть.
Я улыбнулся и повернулся опять к вертолёту.
Лопасти медленно покачивались, а рядом с ним проводили осмотр и подготовку техники и инженеры.
– Кстати, Саныч. А до каких пор мы будем сбивать вертолёты? Истребители тогда зачем? – спросил Кеша.
– Всё просто, Кеша. Скорости маленькие, на фоне земли сложно вертолёт обнаружить. Ну и вертолёт просто может и спрятаться за складки местности. По итогу, вертолёт для истребителя такая же неудобная цель, как и для тебя распорядок приёма пищи. Объяснить почему?
– Да не стоит. Я всё знаю, – ответил Петров.
– Серьёзно? А чего тогда спрашиваешь, – удивился я.
– А чего тут знать?! Порции маленькие, изюм какой-то не изюм. Кроме шаурмы мне пока ничего больше не понравилось в Сирии. Распорядок так и вовсе сбитый. А режим питания нарушать нельзя. Мне так мама в детстве говорила ещё.
На разных планетах мы с Кешей. Спишу это всё на нервозность после боя.
Занин и его штурман Лагойко присоединились к нам через несколько минут. Вася был ещё под впечатлением боя и мало говорил, хоть и пытался.
– Я… там… здесь было… снова, – показывал он руками.
– Он говорит, что локатор работал неустойчиво, – перевёл этот набор слов Лагойко.
Занин через несколько минут пришёл в себя и рассказал уже всё более подробно. Выходит, что в боевых условиях локатор себя показал хорошо. Даже позволил сбить сразу два вертолёта.
– Ну всё! Поздравляю! В следующий раз будем сбивать истребители, – подытожил я.
– Нет! – хором ответили Занин и Лагойко.
– Шучу, мужики. Идёмте есть.
В одной из палаток нас и разместили на двухъярусных кроватях. В качестве ужина был сухой паёк из консервов, галет и нескольких вкусняшек тугоплавкого шоколада.
Что-то мне подсказывает, что именно в этой палатке нам ещё предстоит пожить.