Михаил Дорин – Сирийский рубеж 6 (страница 4)
Я ещё раз посмотрел прибор. Он весьма лёгкий и выглядит как небольшой бинокль. ПНВ-84В уже намного ближе к тем самым очкам ГЕО-ОНВ-1, которые были у меня в прошлом.
– Саныч, ты только никому не говори. Их просто у американцев срисовали. В КБ принесли образец и сказали скопировать, – шепнул мне инженер.
Почему бы и нет. Я не против.
– Сколько по количеству этих «В-шечек»?
– У нас двенадцать комплектов. Рабочих только семь. Остальные, то помятые, то не включаются. Короче, вот так, мужики, – сказал инженер.
Я посмотрел очки и передал их Занину.
– В них глаза болеть будут, Саныч. Я первый раз летал, потом полчаса не мог проморгаться после полёта. А Евич… кхм, чтоб ему провалиться, и вовсе чуть в землю не вошёл, когда в полёте их снял перед посадкой. Чуть не ослеп, – проговорил Василий.
– Вот жаль, что так не случилось, – махнул рукой инженер и вышел на улицу.
Когда вспомнили про Евича, я подумал о тех пилотах Апачей, которых должен был подобрать экипаж ПСО.
Информации о прибытии колонны на место не было. Как и новостей с самого аэродрома в Рош-Пинна. Подполковник Зуев, который и собирал эти данные, был на телефонах. Одновременно мог быть сразу и на трёх.
– Связи нет. Информация была только от 18.00. Их обошли с трёх сторон и теперь накрывают артиллерией, – доложил генералу Борисову один из офицеров.
– Сирийцы что говорят? Они могут нанести удар? Поддержать наших ребят, – спросил Иван Васильевич.
– Товарищ генерал, там же сирийские бойцы в основном… – вклинился в разговор Зуев.
– Я их от наших советских десантников не отделяю, товарищ подполковник.
– Я вас понял. Похоже, что им сейчас не до разработки операций.
Борисов повернулся с Али Дуба.
– Не вовремя, конечно, ваши смежники начали работать, – тихо сказал Иван Васильевич.
– Могло быть хуже, генерал, – ответил Дуба.
Пока ещё Кеша и Алексей Лагойко прокладывали маршрут, дойдя уже хотя бы до бывшей буферной зоны Голанских высот, я подошёл к генералу с вопросом о пленных лётчиках.
– Иван Васильевич, разрешите узнать, что с теми лётчиками Апачей, что поисково-спасательный экипаж поднял?
Борисов не ответил, но передал слово Али Дуба.
– С ними работают. Один из них очень даже смелый и постоянно говорит, что мы его незаконно удерживаем. Ещё один прикинулся глухонемым, но язык жестов ему незнаком. А третий самый интересный. Требует американского посла.
– А вы что?
– Как у классика, мы ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Вот он и оказался самый сговорчивый.
Интересно было бы встретиться лицом к лицу с противником. А ещё больше хотелось бы врезать по морде тому, кто расстрелял наших парней из пушки. Того самого пилота и оператора АН-64 с нанесённой змеёй на фюзеляже.
Прошло пару минут, и маршрут был определён.
– Я уже думал, ваши командиры вертолётов сами полетят, – насупился Борисов, подойдя к карте.
Маршрут наши штурманы проложили самый, что ни есть, завиральный. Докладывать начал Лагойко, предварительно прокашлявшись.
– Взлёт. Высота 50 метров. Прямая до первого поворотного пункта 30 километров. Далее снижаемся насколько возможно. Лучше до 10 метров. Курс 264°.
– Курс 266°, – шепнул ему Кеша.
– Вот и на хрена такая точность, а?! – возмутился Алексей.
Борисов стукнул кулаком по столу. Я, Занин и Али Дуба с трудом сдерживали смех.
– Вы меня достали, товарищи штурманы. Или вы сейчас мне рожаете маршрут сами безболезненно, или я вас простимулирую. Но уже больно.
– Так точно, – хором сказали Кеша и Алексей.
Самым опасным местом была точка, где нужно будет пройти по самой границе с Иорданией. Вспоминая наш утренний вылет, там как раз проходит длинное ущелье.
– Затем «ныряем» к озеру, прикрываясь берегом. Выход на боевой курс рассчитываем с траверза населённого пункта Кинерет…
– Будем атаковать с висения на максимальной дальности, – сказал я.
– Можно и… в смысле?! – удивился Лагойко.
Кеша сощурился, а Занин даже не удивился такому решению.
– С висения. Точность выше и труднее нас обнаружить локаторам. Или я не прав, Василий? – повернулся я к Занину.
– В очках нас от первого же взрыва будет слепить. Так что надо бить наверняка. Поддерживаю.
Лагойко и Кеша переглянулись.
– Тогда надо кое-что поменять в маршруте. Сейчас мы рассчитаем…
Борисов и Дуба были в шоке. На их лицах не было желания терпеть ещё несколько минут штурманских расчётов двух светил навигации.
К счастью, парни справились быстро и слегка подправили маршрут. Теперь к Тибериадскому озеру походить не нужно было.
Борисов утвердил маршрут. Надо было видеть, с каким желанием он это сделал.
– Теперь самое главное. Колонна к аэродрому не пришла. Ночь нашим ребятам придётся отбиваться от атак противника, – начал говорить Иван Васильевич.
Мне несложно представить, что там сейчас происходит. Если ещё нет связи, то с каждым часом мысли о гибели десанта будут лезть в голову чаще.
– Уничтожить РЛС нужно обязательно. Без этого мы не сможем оказать с воздуха поддержку десанту в Рош-Пинна. Так что, задача важнейшая. Время вылета? – повернулся Борисов к Зуеву.
– Ударная группа взлетает в 4.27. Прикрытие в 4.20. Время удара рассчитано на 4.40, – ответил наш подполковник.
Похоже, что Борисов спланировал операцию без сирийцев. Куда вообще исчез их главком ВВС? Да и Рафика не видно.
– Время вашего удара не позднее 4.25. Иначе всё сорвётся, – сказал Иван Васильевич.
Наше совещание закончилось, и мы убыли в свою палатку. На улице уже было темно, а сам полевой аэродром погрузился в непроглядную тьму. Ни одного горящего фонаря, лампы или фары.
Хорошо, что у каждого лётчика есть с собой фонарик.
– О, мой ещё работает, – включил я свой «жучок», который был с механизмом динамомашины.
Прекрасный и долговечный вариант фонарика. И светит, и кисть тренирует, как экспандер.
Следом за мной путь себе осветил Занин и Лагойко. А вот мой друг, соратник и просто хороший парень Кеша стал заложником своей ауры.
– Да блин. У меня в нём батареек нет, – сказал Петров, тряся налобным фонариком.
– Иди сюда, шахтёр, – ответил я и подождал Кешу, чтобы он мог идти рядом.
Рядом с палаткой сидел человек. Только подойдя ближе, я его осветил. Это был наш старый знакомый Виталий Казанов.
– Тёмная ночь, верно? – спросил он, вставая с ящика и здороваясь со мной.
– Хоть глаз выколи. Не могу сказать, что рад вас видеть. Но и не расстроен от этого факта, – ответил я.
Виталий посмеялся и попросил всех оставить нас для разговора. Ребята ушли в палатку, а мы с Казановым присели на ящик.
Только сейчас я рассмотрел, что Виталий был в «нагруднике» китайского образца и сирийской полевой форме без погон. Левое предплечье было перевязано, а через бинты слегка проступила кровь.
– Где поцарапались? – спросил я.