Михаил Дорин – Кавказский рубеж 11 (страница 4)

В кабинете повисла пауза. Слышно было только, как тяжело сопит Ванилин и тихо гудит кондиционер БК-1500.

Генерал-полковник перевёл взгляд с карты на меня и вновь надел очки.

— Задача выполнена… — медленно повторил он, барабаня пальцами по столу.

Он резко поднял глаза на меня.

— Вы мне вот что скажите, подполковник. У вас, насколько я понял, топливо было на исходе.

— Да, лампочки горели.

— Вот! И у ведомых твоих тоже. Вы втроём могли угробить сразу три боевых машины. Сами могли убиться или попасть в плен в конце концов. Кто вам давал право рисковать материальной частью при критическом остатке топлива? Какая-то партизанщина, — возмутился Ванилин, но голос не повышал.

Я посмотрел на Гаранина, а затем и на командующего. Суть претензий я вообще не понял. Такое ощущение, что командование совсем не готово рисковать.

— То есть, мне нужно было улететь, оставив высаженный десант без прикрытия? — спросил я.

— Вопрос риторический, подполковник Клюковкин. На подходе уже была авиация с «Ульяновска», и вот-вот должны были высадиться основные силы на берег, — ответил мне Ванилин.

— Только мы об этом не знали, товарищ командующий. Вся ведь операция была секретная, так? — спросил я.

Ванилин глубоко вдохнул и выдохнул.

— Обстановка, подполковник, требует от нас гибкости. Мы здесь, чтобы остановить кровопролитие, а не умножать его размах, — произнёс командующий и подошёл ко мне ближе.

Оказавшись со мной лицом к лицу, он навис словно скала. Я смог разглядеть каждую пору на коже его лица. А также отметить для себя, как в этот самый момент у него по виску стекает капля пота.

— Что можете ещё сказать, Александр Александрович?

— Если бы ситуация повторилась и рядом бы не оказалось других экипажей, мы с ведомыми поступили бы так же.

Ванилин надул щёки и глубоко вздохнул. Я ожидал чего угодно сейчас — разноса, мата, может, даже благодарности сквозь зубы.

Но он просто смотрел мне в глаза, задерживая дыхание. Возможно, он так успокаивался.

— За выполнение боевой задачи представлю к награде. А за нарушение лётных инструкций и неуставной внешний вид, я ещё подумаю, награждать или нет, — указал командующий на мой комбинезон.

Видимо, его не устроило, что на мне песочный комбез, а не штатной расцветки «бутан». Может и десантная тельняшка под курткой комбинезона его смутила.

Ванилин резко развернулся и пошёл обратно к своему креслу, не глядя в мою сторону.

— А теперь к делу. У нас для вас есть персональное задание. Я бы сказал деликатное.

Гаранин, услышав это, помрачнел ещё больше и отвёл взгляд. Ванилин же посмотрел на Сергея Викторовича и предоставил ему право поставить мне задачу.

Генерал Гаранин прокашлялся и повернулся ко мне.

— Мы вышли на контакт с командованием войск госсовета Грузии. Договорённость хрупкая, но это лучше, чем мы бы сейчас решали этот вопрос силой. Необходимо произвести обмен пленными, а заодно и забрать тела нескольких погибших… наших людей.

— Среди них есть тела Завиди и его оператора? — сразу спросил я.

— Да. Но нам необходимо ещё и вывезти представителя Абхазии. Это очень важный человек для республики, поэтому абхазы готовы на многое, чтобы вытащить его. Это заместитель председателя Совета Министров Абхазской АССР.

Серьёзного человека смогли взять грузинские войска. Как он только к ним попал, непонятно.

— Понял. А кого везти на обмен? — спросил я.

Гаранин выдохнул, сложил руки на груди и откинулся назад на стуле.

— У абхазов в госпитале, под усиленной охраной, находится полковник Муртаз Кочакидзе.

Я почувствовал, как у меня сжались кулаки. Это тот самый грузинский полковник, который приходил к Гоги незадолго до войны. Похоже, что именно он нанёс удар по пляжу в первый день конфликта, а несколько дней назад сбил Завиди, когда мы летели из Ткуарчала.

— Я вижу, что фамилия вам знакома, — кивнул Ванилин, заметив мою реакцию.

— Да. Пересекался с данным человеком.

— Грузинская сторона крайне заинтересована в его возвращении. Он, скажем так, фигура знаковая для них. Герой нации, приближённый министра обороны и любимец товарища Шеварнадзе. Они требуют его живым, — объяснил Гаранин.

Как по мне, то за тела наших павших товарищей мне и взвода пленных грузинских военных не жалко.

В этот момент один из полковников дёрнулся, собираясь что-то сказать, но Ванилин остановил его жестом руки.

— Мы отдаём им сбитого лётчика, заместителя главкома ВВС. Может быть уже и главкома. Вы понимаете, что это серьёзная фигура? — спросил Ванилин.

— Так точно. Где будет проходить обмен?

Гаранин взял шариковую ручку и показал на карте точку. Я присмотрелся и узнал это место. Недалеко от этой деревни и был сбит Гоги.

— Это Кодорское ущелье. Район села Лата. Нам передадут представителя законного правительства Абхазии, которого удерживали в заложниках почти месяц. Это политическая необходимость. Ну и я думаю, ты понимаешь сложность условий в тех местах.

Я кивнул, понимая, о чём говорит Сергей Викторович. В Кодорском ущелье много сложных площадок для посадки.

— Ну, и почему именно полетите вы, Сан Саныч… Гражданин Кочакидзе должен быть предоставлен грузинской стороне в полной комплектности — две руки, две ноги, два глаза. И никакого рукоприкладства на борту. Я знаю, что он вам совсем несимпатичен, но полковник Кочакидзе должен быть в порядке. Сергей Викторович утверждает, что только вы из всего личного состава 215-й вертолётной эскадрильи сможете сдержаться, глядя в глаза Кочакидзе, и не выбросить его за борт на высоте в полкилометра.

Я посмотрел на Гаранина. Генерал смотрел на меня с какой-то немой просьбой не отказываться от выполнения задачи.

— Задача ясна. Когда вылет?

— Через час. Кочакидзе уже готовят к транспортировке. С вами пойдёт группа прикрытия во главе с подполковником Шестаковым для обеспечения безопасности на земле. Экипаж определите совместно с командиром эскадрильи, — сказал Ванилин и встал, давая понять, что разговор окончен.

— Разрешите идти? — спросил я.

— Да. Удачи.

Я развернулся через левое плечо и направился к выходу вместе с Кириллом Шестаковым.

— И помните, подполковник. Я не сторонник жёстких мер без крайней необходимости. Мы должны показать, что Советская Армия — дисциплинированная сила. Излишних решительных действий быть не должно. Срыв обмена недопустим.

Я кивнул и вышел из кабинета.

В коридоре я с шумом выдохнул, когда меня остановил Кирилл.

— Ну и обстановка, — пробормотал он.

Шестаков шёл рядом, потирая подбородок. Лицо у него стало мрачным, даже злым. Он остановился, огляделся по сторонам и, понизив голос, добавил:

— Постой, а Кочакидзе и Завиди ведь были же однокашники. В одном училище. Наверняка в одной эскадрилье курсантами летали.

Шестаков посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было жалости, только жестокая констатация факта.

— Были, Кирилл, были. А теперь вот как вышло. Такая вот, гражданская война. Брат на брата, однокашник на однокашника, — кивнул я и мы направились к выходу из штаба.

Через час мы с Бесланом и бортовым техником Серёгой Маслениковым стояли у борта нашей «восьмёрки». Вертолёт подготовили к вылету по «мирному» варианту.

Всё вооружение было снято. Блоки Б-8В20 и контейнеры ГУВ лежали в стороне от вертолёта до лучших времён. На пилонах остались только балочные держатели. Пока мы ожидали прибытия нашего «пассажира» Серёга продолжал готовить борт, протирая блистеры.

Пока я ходил рядом с вертолётом, Беслан проверял, как на нём сидит «разгрузка», и хмуро поглядывал на пустые пилоны.

Рядом заканчивала погрузку группа прикрытия из состава отдельного десантного батальона. Шестеро бойцов во главе с Шестаковым выстроились в шеренгу и заслушивали последние указания Кирилла.

Сам Шестаков надел камуфлированную форму расцветки «берёзка», разгрузочный жилет «Пояс-А», а на плече висел укороченный автомат АКС-74У. Один из десантников в звании сержанта лично проверил снаряжение у каждого.

— Саныч, транспорт, — коротко бросил Беслан, кивнув в сторону КПП.

К стоянке, не превышая скорости, подъехала колонна из трёх автомобилей. Впереди и сзади шли белые ВАЗ-2106, а в центре — чёрная «Волга» ГАЗ-24. Машины остановились в десяти метрах от вертолёта.

Из «Жигулей» вышли восемь человек. Одеты в разношёрстную форму: кто-то в «афганке», кто-то в гражданской одежде. Вооружение — автоматы АК-74 и АКМ, стволы опущены вниз, пальцы на скобах, а не на спусковых крючках.