Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 39)

Вместо сверкающих витрин магазинов и кафе тянулись слепые фасады. Окна первых этажей были заложены мешками с песком и заклеены полосами. На перекрёстках можно разглядеть ежи противотанковых заграждений и военные патрули.

— Вокзал-то, замаскировали, — услышал я голос майора Гаврилова, сидевшего за мной.

Мы как раз проезжали Белорусский вокзал. Ещё нет никакой эстакады, никаких стеклянных бизнес-центров Белой Площади. Сам массив вокзала был накрыт гигантскими полотнами маскировочных сетей, искажавшими силуэт здания до неузнаваемости.

Далее мы выехали на Ленинградское шоссе. В моём будущем здесь гудела бы многополосная магистраль и развязки Третьего транспортного кольца.

Сейчас шоссе обступали тёмные силуэты невысоких домов и бараков вперемешку с высокими заборами заводов.

В небе над крышами на стальных тросах висели аэростаты заграждения.

— О, подъезжаем! — обрадовался Ростислав, когда мы свернули на дорогу, ведущую к КПП аэродрома.

Свернув с Ленинградского шоссе, наш ЗИС-8 начал маневрировать между противотанковыми ежами, чтобы подъехать к зоне досмотра. Откуда-то из темноты показался боец и махнул нам фонариком. Автобус остановился, и дверь в салон открылась.

Нас сопровождал подполковник из кадров ВВС. Вот он и передал список старшему наряда. Боец просмотрел список и вошёл в автобус.

— Старший сержант Светлов. Всем доброй ночи! Попрошу предъявить документы, — объявил он, и все начали доставать свои удостоверения.

Так же старший сержант проверил у каждого бланки командировочных и предписаний. При этом делал это тщательно, постоянно подсвечивая утверждённый список.

— Интересная у вас фамилия, сержант, — улыбнулся старший наряда, когда проверял документы у парня по имени Вася.

Это тот, который попался на «удочку» с анализом на отстой мочи.

— Вы не первый, кто так говорит, — тяжело выдохнул Вася.

— Держите. Всё проверено, — закончил свою работу старший сержант.

Только он вышел из автобуса, как дверь закрылась. А перед нами открылись ворота аэродрома.

Автобус медленно въехал на территорию Ходынки. Первая машина исчезла сразу, отвернув в другую сторону. Похоже, что их повезут либо в здание аэродрома, либо на другой самолёт.

Лётное поле было погружено в абсолютную темноту. Никакие прожекторы и посадочные огни не горели. Их включат только на пару минут при самом взлёте самолёта или его посадке.

Мне же было непривычно наблюдать на таком большом пространстве отсутствие торгового центра. Сейчас передо мной было ровное тёмное лётное поле аэродрома, вдоль которого я с трудом мог различить силуэты самолётов.

Но здесь их было много. В капонирах стояли МиГ-3, плотно укрытые маскировочными сетями. Чуть дальше рассредоточили несколько Як-1, а ближе к стоянке самих ПС-84 я увидел и звено ЛаГГ-3.

— Как он вообще здесь ориентируется? Не видно же ничего, — удивлялся Ростислав умению нашего водителя ехать в столь кромешной тьме.

— На ощупь. Представляешь, сколько он рейсов сюда уже сделал с начала войны, — ответил я.

Ростислав кивнул, но продолжал нервничать. В какой-то момент перед нами резко показалось огромное хвостовой оперение.

— Етить твои восемнадцать! Кто ж додумался переставить эту бандуру⁈ — услышал я, как ругается водитель.

Даже перегородка не смогла скрыть от нас его громкого негодования.

— Так, выходят те, кто на Брянский фронт, — объявил сопровождавший нас кадровик из командования ВВС.

Я, Ростик и Гаврилов быстро со всеми попрощались и вышли на улицу. Вечер был прохладный, так что мне пришлось застегнуть шинель. Когда автобус уехал, нас осталось у самолёта четверо. Добавился к нашему трио ещё и тот самый Вася.

— М-да, негусто нас отрядили на Брянский фронт. Куда ж всех остальных тогда? — задал вопрос Ростик.

— Большинство здесь оставят в авиации ПВО, — ответил ему Гаврилов, достал папиросы и угостил ими остальных.

Пока ребята закуривали, я оценил внешний вид нашего ПС-84.

Это был достаточно большой для своего времени самолёт с толстым профилем крыла, двумя двигателями М-62ИР и трёхлопастными винтами без коков.

Иллюминаторы у этого самолёта были прямоугольные. Входная дверь в грузовую кабину ПС-84, в отличие от его прародителя DC-3 «Дугласа» находилась по правому борту.

И самое главное — абсолютная беззащитность этого транспортника. Никакого вооружения на этом самолёте не было. Даже самодельных пулемётных установок нет.

— А что за камуфляж у него? — задался вопросом наш новый товарищ Вася, когда мы обошли самолёт.

Этот ПС-84 был наспех закамуфлирован прямо поверх своей родной мирной окраски. Его покрыли пятнами матовой зелено-чёрной краски, а на фюзеляже и в хвостовой части нанесли красные звёзды.

Я заметил, что сквозь слой камуфляжа на бортах всё ещё проступают закрашенные гражданские регистрационные литеры «СССР-Л».

— Этот борт ранее был гражданским. Вон, видишь, можно разглядеть ещё надпись «Аэрофлот», — сказал я Васе и подсветил фонариком слабо закрашенные буквы на фюзеляже.

Видимо, мы полетим на одном из самолётов Московской авиагруппы особого назначения. В неё как раз входили экипажи, которые были мобилизованы из состава Гражданского воздушного флота СССР.

Мы подошли к входной двери, в которую как раз двое красноармейцев заносили большие ящики, поднимаясь по ступенькам приставной стремянки. Всем процессом руководил молодой парень и невысокого роста лейтенант, сидевший на одном из ящиков и кутавшийся в шинель.

— Так, эти уже есть. Ой, а вы те самые? С госпиталя? — повернулся к нам один из них.

Форма на этом молодом человеке была явно невоенная.

— Майор Гаврилов, я старший этой группы. Вот список. Представьтесь, кто вы. И вы, лейтенант.

Молодой парень немного растерялся, но сильно робеть не стал.

— Бортмеханик корабля Никитин, доброй ночи! — воскликнул он и пожал руку Гаврилову.

Да, сразу видно, что парень гражданский и весьма простой.

В тусклом луче фонарика я разглядел, что на бортмеханике была надета тёмно-синяя форма Гражданского воздушного флота. На плечи была накинута меховая куртка, которую Никитин постоянно поправлял.

На воротнике его формы были тёмно-синие петлицы ГВФ. Должностная категория бортмеханика обозначалась золотистыми галунными нашивками на рукавах. Чем-то напоминает флотскую форму.

А на фуражке и на груди блестела классическая эмблема гражданской авиации с крыльями, серпом и молотом.

— Лейтенант Вавилов, дежурный по отправкам груза и пассажиров. Прошу достать удостоверения, командировочные и остальные документы.

Пока нас проверяли, я ещё раз осмотрелся по сторонам. В это время загудели двигатели ещё одного ПС-84. Самолёт после запуска начал выруливать, и ему как раз для взлёта включили светотехнику. Настолько глаза привыкли к темноте, что столь яркий свет сильно ударил по глазам.

И в этот момент из темноты показался знакомый силуэт человека. Эту медвежью походку я узнаю с любого расстояния, а широкое доброе лицо ни с кем не спутаю.

— И запомни, Токарев три «нет» в нашем будущем полку. Первое «нет» — никогда не открывать «варежку». В бою крутить головой на 360°. Хоть шею в кровь растирай, а по сторонам смотри. Второе «нет» — не отставать от ведущего. Сразу говорю, либо тебя собьют, либо подставишь ведущего. Поверь, лучше первое, потому что второе повлечёт за собой… эм… ну ты понял.

— Да, товарищ майор! — громко отвечал шедший справа от моего знакомого сержант.

— Да не кричи ты. И третье «нет» — это не… вашу Глашу, меня за ногу, тебя за руку! — воскликнул Коровин и ускорился в мою сторону.

Я сам был рад увидеть своего комэска. Но он, судя по всему, рад ещё больше.

— Здорово, командир! Как жизнь? — спросил я, когда Василий Иванович меня наконец-то поставил на землю.

— Да всё хорошо. Что мне будет! Не родился тот…

— Ну не каркай, командир, — перебил я Коровина, чтобы он не зазнавался.

Василий Иванович совсем не изменился за это время. Только его реглан стал чуть более потёртым.

— Эх! Ты тоже на Брянский? Дай угадаю, в 126-й полк? — спросил у меня Коровин.

— Естественно!

Это уже что-то. Василия Ивановича, оказывается назначили командиром 126-го полка. Так что я вновь в его подчинении.

— Вот это по-нашему. А я ж говорю им в командовании, вы и так мне полк «урезанный» даёте. Прошу заместителя чтоб оставили, а мне говорят «штатом только комиссар предусмотрен». Но зама комполка так и не дали. Как задачи выполнять⁈ Дайте хоть опытных парней. Вот, услышали меня.

— А может просто повезло, — шепнул за спиной Гаврилов.

Коровин повернулся к нему и молча кивнул.