Михаил Дорин – Битва за Москву (страница 26)

Вот так эфир был забит огромным количеством реплик. Слово было невозможно вставить. Да и то что говорили разобрать было очень сложно.

Ещё и самому надо маневрировать.

И в этот момент сверху, со стороны солнца, падали свежие звенья «охотников» Люфтваффе.

Такой панорамы я ещё не видел. Перед глазами были три яруса «слоёного пирога смерти», если провести аналогию с линией фронта. Стало уже непонятно, где свои, а где чужие.

Над головой пролетел один истребитель, уйдя влево. На нём в свете солнца блеснула красная звезда на фюзеляже. И тут же слева «вынырнул» Bf-109 преследуя Резникова.

— Я 01-й, 10-й, на тебя пошли. На тебя пошли, Коля! — кричал Батя, пытаясь предупредить Малышева, но тот не ответил.

Внизу, на фоне верхушек деревьев первая группа «Мессершмиттов» пикировала прямо на тяжёлые Ил-2. У них ещё нет стрелков на борту, так что защититься штурмовикам не получится.

И от немцев уже тянутся длинные пунктиры трассеров.

— Сверху, 10-й! Сверху атакуют! — с надрывом кричал в эфир Коровин.

А может и не он. Такой шум и треск, что не разобрать.

Чуть выше меня небо было исполосовано дымными следами. Вторая группа Bf-109 свалилась на четвёрку ЛаГГов нашего командира Резникова, а пара Коровина продолжала «карусель» с тремя «худыми» чуть выше.

Зато, я увидел, что никто не прикрывает «горбатых». Они ушли в сторону и теперь вырвались из-под охраны Резникова. Внизу у самой земли шёл бой, где тяжёлые машины штурмовиков с трудом уходили от огня.

А мессеры вот-вот разорвут их оборонительный круг.

— «Худые» сверху, бери вправо, не ломай строй!

Это был голос комполка Малышева. Подполковник тяжело дышал в ларингофон прямо во время выполнения виража.

Я бросил взгляд влево, а затем и вправо. Моего ведомого вот-вот накроет сверху мессер. Немецкий лётчик вывалился из облака и уже «висел» точно на хвосте Булкина.

Я уже видел жёлтый кок винта Bf-109. А Булкин не видит! Его хвост в прицеле.

Спикирую вниз и попаду в «клещи». Да, отвлеку на себя мессеры, чтобы они пошли за мной и ушли в сторону, но и сам подставлюсь. А если за собой потяну Булкина и не дам ему сманеврировать, то его накроют сзади.

Если не сломать наш строй, Славу собьют.

Тут надо всё успеть сделать. И молодого защитить, и Илы прикрыть.

— 91-й, мессер на хвосте! Уйди от меня вниз переворотом.

Секундное промедление, и я уже вижу в зеркале, как из носовой части «худого» бьют вспышки.

— Падай, говорю, 91-й! — крикнул я в эфир.

Молодой Булкин услышал мой крик, перевернул свой ЛаГГ и ушёл вниз. Приказ оставить меня он выполнил, а уж мессершмитт не пойдёт за разогнавшимся ЛаГГом.

И в это же время я отклонил ручку управления от себя. Мой ЛаГГ устремился вниз.

Вновь самолёт разогнался на пикировании. В ушах стоял оглушительный вой набегающего потока. Фюзеляж самолёта вибрировал так, что казалось отлетят плоскости.

Мне не нужно попадать в мессеры, чтобы отогнать их от Илов. Надо просто ударить на проходе с огромным превышением скорости.

Первый мессер почти уже в перекрестии, и я жму на гашетки. Залп пушки и пулемёта бьёт перед «худыми», и они уходят, ломая свой заход на цель. Один взмывает вверх, а его ведомый шарахается в сторону.

На проходе один из мессеров прошёл совсем рядом со мной. Я резко ушёл влево, чтобы не столкнуться с ним. Успел в последний момент разглядеть знакомую эмблему ворона с зонтиком. Опять та самая 51-я! Выкормыши Мёльдерса.

Земля была всё ближе, и я начал выводить ЛаГГ-3, который стремительно летел вниз. Начал вытягивать самолёт из пикирования и вновь оказался придавлен к сиденью. На глаза мгновенно опустилась пелена. Кажется, что начинаешь слепнуть и на глаза «опускается шторка».

Вывел! Самолёт выровнялся у самой земли, но и на этом ещё не всё.

Удар по фюзеляжу, и ЛаГГ слегка повело в сторону. В зеркале вижу, как на хвост сел один из мессеров. Он, видимо, раньше вышел из пикирования и пристроился сзади.

Я резко отклонил левую ногу, а ручку увёл вправо. Самолёт заскользил, но этого было недостаточно. Одного почти сбросил, но на меня начал наседать второй.

Ещё один немец справа сверху от меня. Стреляет, и над кабиной пролетают несколько трассеров.

— За тобой двое, 88-й! — услышал я голос Коровина в эфире, и тут самолёт затрясло от попадания нескольких пуль.

В кабине жара, а рёв двигателя перебивает все звуки в эфире.

Тяжело, но я перекладываю ручку управления из стороны в сторону. ЛаГГ как может сопротивляется таким манёврам.

Пот заливает глаза, а шея саднит от натёртостей.

И в этот момент по левой плоскости прилетает удар. Звук такой, будто по бочке ударили хлыстом.

Самолёт задёргался, но я тут же его выровнял, сбалансировав педалями. Спиной чувствую, как мессеры сидят на хвосте, а их трассы пролетают всё ближе.

В правом зеркале увидел, как промелькнул жёлтый кок носовой части, и я сразу же ушёл вправо, выполняя скольжение.

ЛаГГ летит вбок, «блинчиком». Немец стреляет, но его трасса прошивает пустоту в метре от моего фонаря кабины. Выравниваюсь и выполняю отворот вправо, пройдя над верхушками деревьев.

И вновь перекладываю самолёт влево, чтобы не подставить бок другому мессеру.

А вот и он! Второй «худой» зашёл слева и тоже отстрелялся по мне, но я уже сманеврировал в другую сторону. Эти двое уже совсем близко. Уже почти взяли меня в клещи. А до линии фронта ещё лететь и лететь.

Высота 100 метров и надо снизиться ещё. Чтобы лететь над самыми соснами, буквально задевая их брюхом. Набирать высоту нельзя. Поскольку так я потеряю скорость, и меня мессеры накроют на вертикали.

И вдруг навстречу выскочил кто-то со стороны солнца.

— 91-й, атакую! Атакую! — тараторил в эфир Булкин.

Через грязный плексиглас фонаря я увидел, как он пикировал сверху. Его ЛаГГ вывалился на нас спереди сверху, на встречно-пересекающемся курсе.

Только он оказался надо мной, как сразу же открыл огонь. В зеркале я увидел, как один из мессеров вздрогнул и резко вспыхнул. Из-под его капота мгновенно вырвался факел пламени и чёрного дыма.

Его горящая машина клюнула носом и свалилась вниз.

Второй мессер ушёл в сторону, а я развернулся за своим ведомым. Он уже отвернул вправо и начал снижаться ко мне.

Только я успел выдохнуть, как рядом со мной будто что-то взорвалось.

Звука выстрелов не было слышно. Зато был сухой треск. Фонарь кабины разлетелся, а в лицо полетела острая крошка плексигласа. В нос ударил запах сгоревшего пороха и палёной древесины.

В левый бок, чуть ниже рёбер, «прилетело» так, словно меня с размаху ударили дубиной.

От такого толчка меня швырнуло вправо. Левая рука соскользнула с рычага управления. В ушах что-то звенело, а правая рука ослабла, разжимая ручку управления.

ЛаГГ-3 провалился и начал крениться влево.

— 88-й, ответь 01-му! Ответь, 01-му.

— Выводи! Выводи! — стоял крик в ушах.

Дыхание мгновенно сбилось и в глазах начало темнеть. Я ощущал, как под плотной гимнастёркой по левому боку тут же заструилась тёплая кровь.

— Выводи! — вновь прозвучало в ушах.

Я попытался сделать вдох, но это далось с большим трудом. Боль в левом боку прострелила такой вспышкой, что перед глазами появились серые круги.

— Выводи!

Глава 15

Мой истребитель ЛаГГ-3 приблизился к самой земле. До макушек высоченных сосен оставалось не больше десяти метров.

В этот момент тело будто бы кто-то подстегнул кнутом, а сердце и виски запульсировали быстрее. Тот самый всплеск адреналина, который помогает на короткое время работать с большей ясностью и скоростью даже с такой «дыркой» в боку, как у меня.