Михаил Дорин – Африканский рубеж (страница 58)

— Скука — это именно то, о чём я сейчас мечтаю. Меня ждут дома. Хватит с меня джунглей, алмазов и… ваших сделок.

— Я понимаю. Ты человек принципа, Саня. Отдых ты заслужил. Документы получишь в Лунги, — кивнул Виталий.

Казанов помолчал, докуривая сигарету. Затем щелчком отбросил окурок в темноту, где тот описал красивую оранжевую дугу.

Виталий развернулся и, прихрамывая, пошёл обратно к машине.

— Иваныч, а ты сам-то отдохнёшь? Даже тебе надо отдыхать от работы.

Казанов посмеялся, но ответил не сразу.

— Надо. В Крым хочу, Сань. Чтоб сесть на берегу моря и ничего не делать.

— И что мешает?

— Даже там находят, — улыбнулся Виталий и сел в машину.

Утром мы выполнили перелёт в Лунги, заканчивая тем самым наше пребывание в районе Бо. Тело гражданина Кроу волшебным образом было отправлено без нас и в неизвестном направлении.

Как это всё будет Казанов обставлять перед начальством, мне непонятно. Вряд ли здесь подойдёт попытка к бегству или самоубийство. С опытом работы Римакова и Виталия, думаю что они придумают «отмазку».

Приземлившись на стоянку нашей авиагруппы, мы сразу зарулили и приступили к выключению. В этот раз я полностью доверил заход на посадку Беслану, что он и сделал достаточно неплохо.

— Сан Саныч, а мне понравилось! Может переучиться на Ми-24? — спросил Аркаев, когда мы вылезли из вертолёта.

— Почему бы и нет. Домой вернёшься, переводись на должность оператора, а в группу переучивания в Торске я тебя запишу.

— Там же обычно не пробиться, вечно народу огромное число в этих группах. Или как?

— Или как Беслан, — ответил я и подмигнул, снимая шлем с головы. В этот момент он слегка сощурился, не понимая на что я намекаю.

— Окажу содействие. Не переживай. Ты с какого полка?

— Пренцлау, 487-й отдельный…

Я чуть не спросил у Беслана «когда вас успели сформировать». Этот отдельный вертолётный полк в моё время собрали в Германии только в 1989 году. А уже потом его перевели в Будённовск.

— С Германией сложнее будет, но варианты есть, — ответил я.

— Благодарю, а как у вас это получится?

— Тебе всё расскажи да покажи, — улыбнулся я и мы пошли в сторону нашего жилого модуля.

На нашей базе в аэропорту Лунги всё было спокойно и размеренно. Как обычно никто и никуда не торопился. Местные пацаны всё так же пытались подбежать к старым вертолётам и своровать с них какую-то деталь. Ну и у них это получалось.

Работяги-техники помимо своих основных обязанностей решили провести ещё и мастер-класс по волейболу для сьерра-леонских солдат.

— Подача! — прозвучал громкий голос одного из наших игроков.

Волейбольную площадку сделали недалеко от столовой. Вместо традиционной сетки использовали маскировочную. Интерес к данной матчевой встрече был немалый. Особенно у девушек и женщин со столовой.

Когда я подходил к площадке, толпа взорвалась радостным криком. Конечно же не от того, что кто-то увидел меня. Просто один из наших ребят принёс очередное очко и победу в сете.

— Сан Саныч, вы как? — подошёл ко мне инженер, исполняющий обязанности зама по ИАС.

Он всё так же был в рубашке с коротким рукавом, панаме-афганке и камуфлированных штанах. На ногах, как и у многих, тапки.

— Лучше, чем никак. Что у нас?

— Да всё по-старому. Со средствами только лучше стало. Вон и ещё одну АПА подвезли. Заправщик теперь у нас свой. Налаживаем работу, — улыбнулся инженер.

— Это всё хорошо. А что за чемпионат? — указал я на волейбольную площадку.

— Да тут… в общем местные предложили дружественную встречу. А мы и не отказали.

В этот момент вновь толпа взорвалась радостными криками. Очередное удачное действие наших ребят принесло очко.

— Всё правильно. А почему не все смотрят? — спросил я.

— Так… как-то не всем интересно.

Совсем всё плохо с коллективным духом.

— Не-а, так не пойдёт. Тут парни отстаивают честь Родины, а все по интересам разошлись. Всем, кроме дежурной смены, сбор на площадке. Пять минут, время пошло.

Теперь это был самый настоящий волейбольный матч. Кто-то шёл со своими стульями, кто-то нёс деревянные лавки, а водитель топливозаправщика и вовсе приехал на машине, поставил её и залез на цистерну, чтобы наблюдать сверху.

Давно я не испытывал такого удовольствия от простой игры. Да и сами участники оценили, что вокруг обычного мероприятия собрался подобный ажиотаж. А сама игра, разумеется, окончилась победой наших ребят со счётом 3:1.

На вечер, в честь столь яркой победы и окончания «рейда» по базам Блэк Рок, я упросил по телефону Гаранина дать нам день выходного на завтра. А если объявлен выходной, то и проводят его все, как и полагается, используя банно-стаканный метод. В умеренных количествах.

На ближайший рынок были отправлены гонцы с важным заданием купить определённое количество вкусностей. Большую часть денежных средств внёс я. Так уж вышло, что Казанов мне немного долларов «подкинул» ещё во время моего пребывания во Фритауне много дней назад. Их и хватило на большую часть стола.

Пока всё готовилось и накрывалось, я привёл себя в порядок.

Я вышел из душевой кабины, обмотав бёдра вафельным полотенцем. В импровизированной умывальной пахло сыростью и дешёвым хозяйственным мылом. Подойдя к небольшому, местами потемневшему от времени зеркалу, я провёл ладонью по запотевшему стеклу.

Передо мной возник не то викинг, не то славянский дружинник. Слишком уж не привычно было мне себя видеть бородатым.

Из зазеркалья на меня смотрел обросший человек. Лицо было с густой щетиной, переходящей в бороду. На теле были видны шрамы и следы ожогов. Как напоминание о каждом из боевых вылетов, которые не всегда проходили гладко.

Тут на зеркало брызнули несколько капель. За спиной послышались шлепки мокрых тапочек. Это из душевой вышел Вадим Давыдов, вытираясь полотенцем и размахивающий мочалкой.

— Извини, командир. Не обрызгал? — проговорил он.

— Нет, всё хорошо. Просто смотрю на себя.

— Ага. Но что-то ведь не так? Что-то ненормально? — спросил Давыдов, и я увидел его широкую улыбку в зеркале.

— Зарос слегка.

— Тогда пора возвращаться к человеческому облику. Бритва есть? — поинтересовался Вадим.

И ведь отправлял людей на рынок, а про бритву и не сказал.

— Понял, командир. Сейчас всё нормально будет, — сам же ответил Давыдов и достал из своего несессера разборный Т-образный станок советского производства в упаковке.

— Вот он! Новый и надёжный, как автомат Калашникова, — протянул он мне станок, а следом и упаковку лезвий с кремом для бритья.

— Спасибо, Вадим. Буду должен.

— Ни в коем случае! Это Саныч тебе за «валёжку». Считай проставился. Только вот крем для бритья вернёшь? «Флорена», всё же, — улыбнулся Вадик.

— Обязательно, — ответил я.

Давыдов кивнул и вышел из умывальника.

Я раскрутил ручку и аккуратно, держа за края, вставил лезвие «Спутник». Крем для бритья выдавил из мягкого тюбика. Приятный аромат, мягкая консистенция и густая стойкая пенна были не такими, как у советских кремов.

Я нанёс густую пену на лицо, скрывая под ней каждый участок бороды. Следом поднёс станок к щеке и аккуратно провёл станком.

Первое движение лезвием по жёсткой щетине прозвучало громко. Звук такой, будто кто-то разорвал плотную ткань. Вместе с пеной и волосами на раковину падали и капли с мокрых волос. Я смотрел в зеркало, но перед глазами проносились воспоминания.

Я видел пунктиры «сварки» ДШК, летящие навстречу вертолёту в ночном небе. Серые точки выпущенных ракет, проносящихся рядом. Вспомнил и гул двигателей, от которого вибрирует каждая клетка тела.

Ещё движение и станок прошёл по скуле. Перед глазами всплыли разрывы ракет, превращающие колонну техники в огненные шары. Запах горящего металла и гари, который, казалось, въелся в кожу навсегда.

Я остановился, глядя себе в глаза. В них всё ещё отражались пожары моих войн — и этой, и тех, что были в другой жизни. И Афганистан, и Сирия, и Африка, и… ещё одна война. Всё смешалось в один бесконечный боевой вылет.