Михаил Делягин – Цивилизация людоедов. Британские истоки Гитлера и Чубайса (страница 61)

Однако ученики многократно превзошли учителей по жестокости: нацистская практика «воплощала ту основу фашизма, которая выдает в нём колониальный империализм, возведенный в степень» [282].

Именно этой степени – по в целом раскрытым выше причинам – Англия и смогла избежать.

Глава 8. Потребность в агрессивной Германии: геополитика и классовые интересы

Нацистский режим Германии использовался и направлялся английскими элитами в совпавших в 30-е годы XX века классовых и геополитических целях на уничтожение Советской России: с классовой точки зрения, как смертельно опасного примера практического торжества социальной справедливости, а с геополитической – как постоянной угрозы проекту установления английской власти над континентальной Европой и, более того, как подлежащего завоеванию и освоению нового колониального пространства.

Стоит отметить, что данная цель была сформулирована и осознана задолго до появления нацизма и даже Германии как единого государства – с возникновением России как значимого субъекта европейской политики. Соответственно, она носила исключительно долгосрочный характер: её преследовала первая же разработанная в Англии геополитическая концепция (собственно говоря, в силу сложности и несамоочевидности самой этой цели только её появление и потребовало её обоснование в столь сложном виде, как геополитическая концепция, – правда, почти за полтысячелетия до появления самого этого термина).

Ещё в 1577–1578 годах сверхприбыли Московской компании, ставшие фундаментом благополучия и силы тогдашней Британии, вдохновили выдающегося мыслителя, доверенное лицо Елизаветы I (он даже вошел в историю как «елизаветинский маг»), мистика, астролога, географа и математика Джона Ди (1527–1608) на разработку концепции прав Англии на колониальные владения и в целом доминирование в мире в рамках «Зеленой империи»[140] (в алхимии зеленый цвет – одно из ключевых понятий, обозначающих трансформацию веществ; данная концепция обосновывала трансформацию всего мира в английскую колонию и придание английской власти всемирного, глобального характера).

Именно в ходе разработки этой концепции Джон Ди впервые использовал общепринятые ныне термины Great Britain и «Британская империя». Он же создал английскую разведку в её современном виде (MI-5) и подписывал свои донесения королеве заимствованным у него Яном Флемингом для Джеймса Бонда псевдонимом «007». Его старший сын Артур (Ди был трижды женат и имел восемь детей – всех от третьей жены) 14 лет являлся по рекомендации Якова I врачом первого русского царя династии Романовых, Михаила Федоровича – и это после отравления Ивана Грозного и его семьи!

Суть концепции «Зеленой империи» заключалась в констатации необходимости обеспечения контроля английской короны прежде всего над Северной Америкой (которой Джон Ди придавал особое, мистическое значение) и Северной Евразией, то есть Россией [95].

Эта стратегическая задача, будучи однажды осознанной и сформулированной, в последующем постоянно подразумевалась и последовательно, неуклонно реализовывалась английской (а затем и всей наследовавшей ей англосаксонской) политикой, несмотря на частые вынужденные отвлечения на преходящие обстоятельства и временные помехи вроде войн, а также внутренних и внешних кризисов.

Так, «вторую половину XVII в. англичане были заняты борьбой с Голландией и Францией, почти весь XVIII и первые 15 лет XIX в. – с Францией, ну а после наполеоновских войн [когда они разобрались со всеми остальными, более близкими, а главное, оспаривающими превосходство Англии на морях противниками – М.Д.] их главным врагом становится Россия, и вражду эту они “передали по наследству” США» [95].

Стратегическая логика Англии заключалась в недопущении любого объединения континентальной Европы (что автоматически создало бы для неё смертельную опасность) при помощи неуклонной и последовательной поддержки второй по силе европейской державы против лидера, угрожающего стать гегемоном [42].

Конечной целью было установление английского доминирования в Европе, однако отнюдь не прямого, административно-политического (для этого Англии ни при каких обстоятельствах не хватило бы военной силы и попросту количества солдат, да и формирование над-европейского мирового рынка, буквально окрылившего Англию, как было показано выше, исключало возможность создания единой панъевропейской державы даже не военно-политически, а сугубо экономически), но финансового: для Сити, а не для короны.

Такое доминирование требовало в качестве своей неотъемлемой предпосылки максимального территориально-политического дробления Европы, то есть формирования максимально возможного числа как можно более мелких национальных государств. Представляется принципиально важным, что именно эта объективная потребность и обеспечила как мощную, системную, глубоко укорененную и исторически длительную поддержку либерализма, так и в целом экспорт Англией идеи свободы как стратегическая идея и психоисторический проект – см. параграфы 9.3 и 9.4.

Пример 15. Политика дробления территорий

Интересно, что аналогичный подход Англия применяла после распада Османской империи на Ближнем Востоке, а во всём мире – после крушения колониальных империй (и в первую очередь своей собственной). После распада Советского Союза этот подход выразился в разработке и продвижении во всём мире концепций ослабления и десуверенизации государств, а также переноса центра развития и человеческой активности как таковой с уровня государств на уровень отдельных регионов как новой объективно обусловленной тенденции.

Политика размалывания остающихся от империй дестабилизированных пространств на максимально мелкие государства (особенно наглядная в Африке и при разделении Британской Индии на собственно Индию, Западный и Восточный – ныне Бангладеш – Пакистан и Бирманский Союз) осуществлялась в рамках стратегии «уйти, чтобы остаться» (или, в ряде других случаев, «заставить другого колонизатора уйти, чтобы занять его место»).

Размельчение оставляемых территорий позволяло не допустить возникновения на них дееспособных государств и создать там на основе своих старых сетей влияния зоны преимущественно британского контроля, пусть даже и непубличного (осуществлявшегося в первую очередь за счет коммерческих связей и спецслужб [93]). Возникновение «вакуума» власти в силу недееспособности туземных администраций и незначительности их ресурсов существенно облегчало решение этой задачи.

Этот подход используется и в постсоветское время для расширения влияния Англии и даже попыток создания ею собственной валютной зоны, прежде всего в арабском мире (шансы на успех представляются ничтожными, но всё ещё не полностью невозможный выигрыш колоссален), причём обычно англичане пытались использовать в своих целях американские проекты, используя их как тараны.

Так, распад Советского Союза (приведший к потере власти в США республиканцами, стремившимися к его сохранению, и приходу контролируемых Сити демократов) дал Англии возможность взять под невидимый контроль ряд формально проамериканских режимов на постсоветском пространстве, – наподобие режима, сметенного американцами в Армении при помощи «революции Пашиняна».

Аналогичным образом английскими спецслужбами, насколько можно судить в настоящее время, использовалось и созданное было американцами (и сокрушенное Россией в Сирии в 2015-м и последующие годы) террористическое Исламское государство[141].

Постоянная, длительная борьба Англии со сменяющими друг друга потенциальными лидерами европейского континента постепенно привела британцев к осознанию исключительной роли расширившейся как минимум в Сибирь России как державы не континентальной, а, по А. И. Фурсову, трансконтинентальной [95], исключающей самим фактом своего существования возможность объединения континентальной Европы. Как с предельной емкостью и ясностью выразил это обстоятельство ФИ. Тютчев, «после возникновения империи Петра Первого империя Карла Великого в Европе невозможна» [95].

При возникновении любой попытки объединения континентальной Европы это автоматически превращало Россию в тактического союзника Англии (так как подобное объединение объективно угрожало ей почти так же, как Англии) и, строго по классической английской логике, описанной в параграфе 3.2, в её жертву, – так как Англия автоматически пыталась уничтожить своего континентального врага прежде всего стравливанием его с Россией (уничтожить его самой или погибнуть от его экспансии было сложно, так как морские и сухопутные державы, подобно Слону и Киту из детских поговорок, имеют принципиально разные сферы деятельности, что существенно ограничивает возможности их прямого столкновения).

И, начиная с самой Семилетней войны (1756–1763), крупные европейские конфликты строились именно по этой схеме – за исключением Крымской войны, носившей характер общеевропейского крестового подхода против России (в ходе которого удалось лишь потеснить нас, ослабить наше влияние и на время – до введения разработанной Менделеевым на основе созданного им межотраслевого баланса и применявшейся в 1891–1904 годах системы протекционистских тарифов – получить свободный доступ на рынки Российской империи).