Михаил Делягин – Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального (страница 79)

При этом помощь регионам частично носит целевой характер и выделяется по огромному количеству разнородных каналов, никак не связанных друг с другом и часто не поддающихся даже систематизации и обобщению.

С другой, выделение средств из бюджета является предметом ожесточенной борьбы региональных элит, многие из которых (в первую очередь республики в составе Федерации) обладают особыми политическими возможностями, что делает эту проблематику крайне болезненной политически.

Наконец, либеральная политика, беспощадно проводимая на федеральном уровне, практически исключает возможность успешного самостоятельного развития регионов; поэтому большинство даже богатейших из них все равно нуждается в той или иной финансовой помощи из центра. Это существенно укрепляет его политический вес, но и создает дополнительные хлопоты, концентрирующиеся именно в сфере межбюджетной политики.

В конце 90-х Христенко взялся за формализацию межбюджетных отношений и создание единой научной методики определения величины финансовой помощи для каждого региона. Возможно, это было просто подготовкой к защите докторской диссертации, которую он защитил в ноябре 2002 года в Академии народного хозяйства при правительстве России на тему «Теория и методология построения механизмов бюджетного федерализма в Российской Федерации». Непосредственно занимавшиеся этой проблематикой чиновники существенно выросли по службе (один даже стал заместителем Министра финансов), однако то, что они слабо разбирались в экономике и статистике, а поначалу и в финансах, наложили серьезный отпечаток на всю межбюджетную политику России.

По ряду оценок, использованная им методика была изначально разработана в Минэкономразвития С. Хурсевичем, причем «приватизировавшие» ее подчиненные Христенко сильно ухудшили ее.

Прежде всего, формализация оказания финансовой помощи регионам установила в качестве цели этой помощи не решение каких-либо содержательных задач или достижение определенного уровня социально-экономического развития, а исключительно «выравнивание бюджетной обеспеченности» регионов. Таким образом, старый анекдот про «среднюю температуру по больнице» был не просто воплощен в жизнь, а сделан сутью государственной политики: деньги выделялись (или не выделялись) для приближения регионов к среднероссийскому уровню. Каким же был этот уровень – излишним или невыносимо низким, – Христенко, как и непосредственных разработчиков этой методики, как и многочисленных исполнявших ее чиновников, по всей видимости, не интересовало в принципе.

Поскольку сложные (но зато выглядевшие «научно»!) математические формулы составляли люди, далекие от математики и статистики, они не интересовались погрешностью расчета используемых показателей и, самое главное, возможностями наложения и взаимного усиления этих погрешностей. В результате по большинству регионов итоговая погрешность расчетов превышала 50 %, а по значительной их части – и 100 % (то есть выделяемая региону сумма могла быть как полностью ненужной, так и составляющей лишь половину от необходимого уровня!)

Наукообразные формулы скрывали самый дикий произвол и полное игнорирование реальности, связанное с использованием (вплоть до середины 2000-х годов) показателя валового регионального продукта (ВРП). Этот аналог ВВП, рассчитываемый для регионов, являлся оценочным показателем: Росстат специально подчеркивал невозможность каких-либо количественных сопоставлений на его основе, так как точность расчета позволяла делать только качественные оценки (можно было понять, что больше, а что меньше, но нельзя было понять, на сколько).

Для автономных округов ВРП вообще нельзя было корректно рассчитывать; соответственно, для расчета сумм финансовой помощи им использовались самые приближенные оценки, что вело и к произволу в выделении средств.

Но самое главное, что показатель ВРП рассчитывается лишь с очень большим опозданием; в результате финансовая помощь приходила в регионы с опозданием на 2, а то и на 3 года, когда ситуация в них уже успевала кардинально измениться.

В результате разрыв в социально-экономическом развитии регионов, – и, соответственно, средства, выделяемые на его сокращение, – не только не уменьшался, но и неуклонно рос, а финансовое положение самих регионов почти неуклонно ухудшалось. Это привело в конечном итоге к чудовищному кризису региональных бюджетов последних лет, в котором почти все регионы имеют устойчиво дефицитные бюджеты и разрушающуюся социальную сферу, а некоторые уже балансируют на грани банкротства.

Но зато защита докторской диссертации Христенко, заложившей основы этой системы, прошла хорошо. Уже более 12 лет назад…

Интеграция, стой? – раз-два!

После панического отправления Касьянова в отставку в феврале 2004 года Христенко недолго побыл и.о. премьера, а в правительстве Фрадкова стал Министром промышленности и энергетики.

Министерство прославилось как «фабрика отраслевых стратегий»: за первые же два года их было подготовлено 15, все они были долгосрочными, и исполнение их было весьма сомнительным даже в момент их разработки, но зато они обеспечивали позитивный информационный фон и корректное освоение значительных объемов бюджетных денег.

В сентябре 2007 года в правительстве Зубкова Христенко сохранил свою позицию, а первый заместитель Министра финансов Голикова, на которой он, оставив свою первую жену, женился в 2003 году, стала Министром здравоохранения и социального развития (ныне она возглавляет Счетную палату).

В правительстве В.В. Путина 2008 года он возглавил Министерство промышленности и торговли: управление энергетикой было выделено в отдельное Министерство, а управление торговлей было получено от Министерства экономического развития.

В июне 2011 года президент Медведев назначил Христенко своим спецпредставителем по внесению изменений в Таможенный союз: ветеран правительства нацелился на смену сферы деятельности.

Надо сказать, что вопросы интеграции (как и почти все остальные) не были ему в новинку: еще в сентябре 2000 года его назначали председателем правительственной комиссии по вопросам СНГ, а в июле 2001 он был включен в Интеграционный комитет тогдашнего Евразийского экономического сообщества.

18 ноября 2011 года главы России, Казахстана и Белоруссии подписали декларацию о Евразийской экономической интеграции; председателем коллегии Евразийской экономической комиссии на 4 года, то есть до конца 2015, был избран Христенко.

Преобразование Таможенного союза в Евроазиатский экономический с его последующим расширением на Киргизию и Армению неразрывно связано с его именем. Однако Христенко держится в тени, – до такой степени, что о нем практически забыли в России. Возможно, это подготовка к пенсии; возможно, – рациональная реакция на положение, в котором сущность евразийской интеграции по мере ее расширения становится все менее понятной и вызывает все больше вопросов.

Истинным мотором евразийской интеграции был С.Ю. Глазьев, с именем которого связано создание Таможенного союза; возможно, его перевод в советники президента был всего лишь эффективным способом блокирования дальнейшего ее развития.

Как член либерального клана, неразрывно связанный с Чубайсом и многими его значимыми представителями (в том числе и супружескими узами), Христенко вряд ли является сторонником этой интеграции. Добросовестно урегулируя отдельные проблемы и конфликты, он вряд ли обладает как стратегическим, перспективным видением, так и желанием превратить Евразийский экономический союз в полноценного участника глобальной политики, способного стать реальным, а не фиктивным участником глобальной конкуренции.

Ведь это противоречит интересам глобального бизнеса, а значит, и либерального клана, топ-менеджером которого он эффективно и добросовестно трудился почти всю свою жизнь.

Христенко по своему стилю представляется разрешателем сложных локальных проблем в рамках заданной ему стратегической парадигмы. Поставленный на должность, по сути дела, руководителя евразийской интеграции, которая объективно требует не исполнительских умений, а создания и развития качественно нового стратегического видения, он просто в силу своей специализации не может справиться с этой задачей и, вероятно, служит не менее серьезным тормозом интеграции, чем ее сознательный противник.

Тактик, назначенный стратегом, является одной из (хотя далеко не единственной) причин того, что отличие Евразийского экономического союза от предшествовавшего ему Таможенного, очевидное на теоретическом уровне, на практике все еще остается трудно уловимым.

И никакая пропаганда, никакой натужно поддерживаемый энтузиазм, никакие тактические успехи вроде расширения числа участников не может исправить ощущение стратегического тупика, в котором находится евразийская интеграция после перевода с нее Глазьева, – и, соответственно, прихода на эту тему Христенко.

Деньги и власть любят тишину

Удивительно, но один из старейших членов правительства, опытнейший представитель либеральной управленческой элиты, один из ключевых представителей мощнейшего «челябинского клана» в российском управлении, Христенко не ассоциируется практически ни с какими скандалами.