Михаил Чуев – Роман с фирмой, или Отступные для друга. Религиозно-политический триллер (страница 19)
– Быстро марш под одеяло! Совсем заболеть решил? Сейчас чаю с малиной согрею.
« – Вот ведь старуха вездесущая и вредная!» – в сердцах подумал я.
Спорить было бессмысленно. Держась за стену я вернулся к себе. Бабушка, кашляя и кряхтя, сползла с топчана. От ее шагов в буфете тонко зазвенели ложки. Через короткое время послышался шум закипевшего чайника. Напоив меня малиной, бабушка снова улеглась, а я ворочался еще долго, прикидывая и так и сяк и все обдумывая с разных сторон свое полуночное видение. Немудрено, что заснул я только под утро, часов в пять, когда гдето на противоположном конце Михалево заливисто гаркнул первый петух.
Проснулся я далеко за полдень. Прозрачная ясность в мыслях и легкость во всех мышцах и суставах. Словно бы и не было пропущенных по ним судорожных разрядов высокой температуры, не было и угольного жара в голове. Ничего не было. Молодость и свежесть во всем теле!
– Другато твоего, похоже, нет! – сказала бабушка, когда еще не вполне твердой походкой, но совершенно здоровый я вышел на крыльцо.
– Как нет?!
– А вот так. – Она слила воду и поставила миску с клубникой. – Дверь открыта, ключ на столе. Вещей нет. Ну если только не считать старых кед. Ты куда, Сашок? Каша остынет!
Я почти бегом взбежал на крыльцо «пуньки», распахнул дверь в комнату.
Первое, что бросилось в глаза – аккуратнейшим образом застеленная кровать и стопка белья на стуле в изголовье. Второе – стол, как бы в контраст с кроватью заваленный кучей книг. Кастанеда, Бах, и сверху эту беспорядочную кучу интеллекта венчала потрепанная, но все еще притягательно яркая оранжевая обложка. «Заратустра»!
На гвозде, вбитом в стену, висели плавки и пляжное полотенце, а в углу стояла пара стоптанных кроссовок.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Серега уехал.
Бросил все, что составляло главный летний интерес его жизни, и исчез. Возможно, таким образом он навсегда попрощался с иллюзиями детства. И хотя впереди у нас еще были не одни студенческие каникулы, в Михалево он больше не приезжал.
– Вот так, бросил все, что душа любила, и сбежал. Даже с другом не попрощался. Спасибо, хоть ключ оставил.
– Ба, что ты говоришь! Он… он мне вчера жизнь спас, а ты ключ!
– Хм… выгода, значит, какаято у него была. Своя.
– Ба, да какая выгода! Он в Америкуто не поехал, может быть, по нашей вине. Почему, ну почему ты так к нему!
– В Америку?
– Да! Вместо него поехал другой студент. А профессор хотел… да ты сама слышала!
– А он, твой друг, самто этого хотел?
– Ну… кто б на его месте не хотел? – сказал я уже не слишком уверенно.
– А ты уверен, что в Америку? Ты видел этих двух с ним вертухаев.
– Кого?!
– Вот именно! Кого! И сразу: «сдаете, не сдаете?»
– И что же? Ну почему было не сказать, что Серега просто живет у нас.
– Может быть, и можно было.
Бабушка вдруг както резко сникла, даже ростом стала какбудто меньше, села на скамью у окна. Вздохнув тяжело, поджала губы.
– Может, и можно было, – глядя вниз, на безвольно скрещенные на коленях сухие жилистые руки, повторила она. – Только когда в тридцать седьмом за моим дядей Егором (двоюродным, значит, прадедом твоим) вот также пришли, то тоже очень мило спросили.
– Что, что спросили?
– А то и спросили: «Не хотите поехать в Америку по обмену опытом? С их фермерами». Ну или кто там у них.
– А он?
– Ну, а он возьми и согласись. Сосед, например, Мишкин дед покойный, тот отказался. Даже выступил в колхозном клубе на собрании с речью. Зачитал по бумажке. Мол наше советское сталинскомичуринское земледелие самое передовое, и ехать надо им к нам, а не наоборот. Ну, а дядька – тот «поеду и поеду». Хочу, говорит, мир повидать да как люди живут, посмотреть. Да присмотревшись, поучиться койчему полезному. И подписал бумажку.
– Какую бумажку?
– Через неделю такие же вот «архангелы» за ним и приехали. Собрал дядя Егор вещички в узелок и поехал. В «Америку». Больше мы его не видели, сгинул без следа. Детей его – братьев моих двоюродных – мои отец с матерью к себе забрали. Не бросили и в люди потом вывели. Теперь понял, Сашок?!
– Ба, но сейчас ведь не тридцать седьмой год! Ты же смотришь телевизор. Страна, нет, империя вотвот развалится, это же почти все открыто говорят!
– Говорят кур доЯт. Пока одни говорят, другие свое дело продолжают делать. Дуракам одно, умным третье. То, что этот профессор с такими «доцентами» разъезжает – тоже неспроста. Поверь моему слову. Такто, Сашок.
Эти двое в темных очках (тут я с бабой Тоней был согласен!) действительно настораживали. «Ведомство», как назвал их Серега. Не зря даже Костян, да что Костян, его всемогущий братецопер не решился им противоречить.
Что ж, что сделано, то сделано. По крайней мере я теперь знаю, что моя бабушка Тоня – не сварливая и вредная старуха (какой я ее начал было считать после того случая с профессором). Такой уж у нее опыт, пусть и основанный на страхе, но она же хотела как лучше, искренне хотела.
– Да и так ли нужна была она – Америка – твоему другу? – поправляя занавеску на окне и стряхивая с подоконника на пол мертвых мух, рассудила бабушка.
– Почему же не нужна.. Что ж ему нужното!
– Что нужно… – начала было бабушка, но не успела досказать – тишину нарушил легкий стук шагов по ступеням крыльца.
Мы обернулись. На пороге стояла…
– О, а вот, похоже, кто. Проходи, Людмила!
– Здравствуйте. Можно?
– Проходи, проходи, а я пойду, – бабушка поднялась, ступени крыльца скрипнули ей вслед.
Мы остались вдвоем. Впервые с того незабываемого заплыва, во время коего она назначила мне свидание в акациях.
Даже с красными глазами и желтыми бессонными тенями под ними Люда была хороша. А волосы! А линия бедра в розовых шортах, а изгиб талии, обтянутой белой футболкой… такое за одну ночь не проплачешь, как ни убивайся даже по самому горячо любимому (или нелюбимому?) парню. Чтобы растерять такой подарок природы, нужны годы и годы, а их у Люды было впереди еще, ой, как много!
Впрочем, тогда я, конечно, не думал так глубоко и в даль Людиных лет не заглядывал. Просто стоял лицом к лицу и смотрел. Мы стояли с ней точно так, как позапрошлой ночью она стояла с Серегой, а я таился под окном. И вот теперь я на его месте. И книги валом, и «Заратустра» сверху.
– Где он?
– Уехал.
– Ясно.
– Что с Костяном?
– Можно? – вместо ответа она указала на стол. – Можно взять?
– Не мое.
– Но он же твой друг, – улыбнулась Люда одними уголками губ. – Я думала, у друзей все общее.
Она чуть качнулась и взяла книгу. Волосы ее при этом задели мое лицо.
– Я возьму почитать. Ладно?
Я пожал плечом. Она была так близко, что, будь я постарше года хотя бы на два и поопытнее, а главное, понахальнее…
– Спасибо! – и вдруг как бы нечаянно оступилась и так легко, практически невесомо, оперлась загорелой ладошкой о мое плечо. Я машинально приобнял ее за талию (почувствовал нежное, горячее под белой футболкой тело) и… поцеловал Люду в губы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.