Михаил Чуев – Роман с фирмой, или Отступные для друга. Религиозно-политический триллер (страница 18)
– Кому?
– Николай Накольный с параллельного курса. Протеже профессора. Теперь поедет в Америку по приглашению фонда Софроса. По обмену опытом и для повышения квалификации. А возможно еще для чегото, чего мы не знаем.
Помолчали.
– Жалеешь? – спросил я.
– Кого?! Тебя? – вопросом ответил Серега.
– Об Америке. Ну и о том, что спас такую сволочь, как я.
– Мы все сволочи. И все ангелы. Но не постоянно. То одно, то другое. А Америка… Отец, конечно, расстроится. Даже разозлится. Но… (он улыбнулся) кто б тебя спас, если б я уехал с профессором!
Тут я подумал, что если бы Серега уехал с профессором, то никакого заплыва, скорее всего, и не было бы. В самом деле, что мне было плыть одному на этот злосчастный бакен, с кем тягаться?! Но потом я вспомнил птенца и все что было после, и уверенности у меня поубавилось. Что должно было случиться, случилось.
– Кому суждено быть повешенным, тот уж точно не утонет, – весьма уместно, в тон моим мыслям, пошутил Серега, – думаю, в этом мы сегодня убедились. Жаль профессора подвел.
– Чем же?!
– Раздолбайством своим.
– Как это?
– Да очень просто. Зря ты с ним не познакомился поближе. Он бы тебе глаза открыл на многое.
– Да, наверное. Но ты всетаки скажи, как тебе удалось с Костяном насчет Люды договориться.
– Слушай, ну какая разница как! Итогто сам видел. Хаха! – Серега взялся за калитку. (Я и не заметил, как мы пришли!) – Нам сейчас главное пневмонию не схватить. После обо всем поговорим.
– Нет уж, постой!
Я хотел остановить Серегу и даже успел схватить его за руку, но тут почувствовал, как в глазах засверкали яркие вспышки и забегали черные «мухи». Тут уж стало не до вопросов! Хватаясь за перила, я медленно, почти наощупь, опустился на крыльцо.
– Эй, ты чего! – услышал я откудато издалека (словно бы сквозь вату в ушах) Серегин голос.
Не помню, как я оказался в доме (должно быть, опять Серега помог!). Сознание вернулось, когда я уже лежал под двумя одеялами, заботливо укутанный в них бабушкиными руками. Меня трясло и колотило. Бабушка Тоня напоила меня рябиновой настойкой, а потом (не бросать же второго!), захватив бутылку с питьем и серое шерстяное одеяло, пошла в «пуньку».
Я проспал до поздней ночи и проснулся весь мокрый от пота. Коекак сменив вещи, почувствовал такую слабость, будто бы отмахал без остановки километров двадцать. Лежа навзничь на спине с закрытыми глазами, я снова и снова мысленно возвращался к бурным событиям последних дней: Люда, Костян, профессор Сокольников, птенец, Ницше, бакен. То ли от этих мыслей, то ли от того, что опять стала подниматься температура, голова начала гореть изнутри синим угольным жаром.
– Что, крыша едет? – внезапно раздался из угла приглушенный голос.
Я медленно приподнялся на локте, оторвал голову от подушки. Возле старой облупленной печи«голландки», завернувшись в одеяло и едва различимый в темноте, сидел Серега.
– Привет! – хриплым от долгого молчания голосом сказал я. – Ты чего… тут…
– Зашел проведать да заодно (он хлюпнул носом и поплотнее закутался в шерстяное одеяло), заодно возле печки вашей погреться. После двух часов в воде это совсем не лишнее!
– Это да. Меня еще не отпустило.
– Что же не отпустило? – шмыгнул он опять носом из своего угла.
– Да вот все не отпускает одна мысль. Может, скажешь, раз уж зашел!
– А может, лучше в картишки перекинемся, а? – ухмыльнулся он невидимой в темноте ухмылкой.
– Не до картишек мне сейчас! Значит, не скажешь?
– Что пустое болтать! Давай! Пики, крести, буби, черви. Ну!
Он засмеялся.
– Ну! – повторил он опять.
– Ну что ну?!
– Не доходит?
И тут, несмотря на слабость, жар и ввинчивающуюся в мышцы боль, меня осенило:
– Карты! Так ты обыграл Костяна в карты!
И тут же всплыли слова Люды:» – У него в банде все жуткие картежники!»
И Серегино откровение по пути на пляж:» – Он ее поставил на кон!»
– Браво! Браво, мой высоко проницательный друг!
– И он тебя отпустил?! Живым?!
Серега пошуршал одеялом в углу.
– Вряд ли, конечно, отпустил бы. Я уже запах своей крови чувствовал на его ноже. Но тут чтото гдето щелкнуло и вмешалось. В лице профессора и его охраны. Вот так.
– Так они тебя всетаки нашли?!
– Как ни странно, да! Видно, у тех двоих, что с профессором – опыт в таких делах. Огромный опыт. Умеют! Братцаопера выдернули, приехал как миленький! Он с Костяном говорил с глазу на глаз, за дверью. Но ято все слышал! Костян шипел и матерился, а братец ему сказал, что уже и так замял «то дело». Что еще один случай – и Костян сядет. Тогда уже никто ему не поможет. И с малолеткой – с Людой то есть – ему надо завязывать! Тут уже Костян просто зарычал, но… братецопер вошел и сказал, чтобы я валил и девчонку с собой забирал. Те двое, в темных очках, кивнули и пожали братцу руку.
– Слушай, кто же они такие, эти двое?
– Они – «Ведомство».
– Это что?
– Спецслужба новая. Выросшая из хорошо знакомой старой. Ну, понял теперь?!
– Так… не очень…
– Ну и хорошо, что не очень. В общем, профессор обрадовался, думал, сразу поедем вместе в Москву, а я… я подвел его…
– Вот и я не пойму, что же ты не поехал с профессором! Почему вернулся в «пуньку»? Зачем ты сейчас не на пути в Америку?!! Сидишь тут за печкой!
– Ахаха! За печкой… да. Но как хорошо сидим! А Америка… ну, что Америка – это миф. А у меня было дело, которое нужно было довести до конца.
– Дело? Да какое еще на хрен дело.
Меня тошнило и мутило, вело кудато. Мысли (словно гирьки в ведре) перетряхивались в голове, выкатывались словами и падали с языка с сухим и гулким отзвуком.
– Дело. Что ты мне тут втираешь!
В ответ Серега опять засмеялся, еще громче, несмотря на поздний час.
– Как какое! Я же книгу в «пуньке» оставил. А обещал дать ее почитать!
– Знаю я твое чтение! – крикнул (вернее, сипло каркнул) я. – При выключенном свете с… с ней!
– А, так ты все знаешь! – искренне удивился Серега.
– А ты как думал! Дело у него! Ради этого «дела» и не поехал (жар в голове снова начал усиливаться, а с ним и скорость беспорядочно выпадающих слов). Вот скажи: на кой хрен ты вообще комуто нужен? Что ты такое… за тобой ездить, искать, просить нижайше ехать… Спасать от ножа.
– Ну ты и… – И Серега рассмеялся громко, раскатисто, так, что бабушка Тоня (подумалось мне) неминуемо должна была проснуться за стенкой.
Я оттолкнулся ногой от стены и сполз с кровати. Несмотря на отвратительную дрожь в ногах, шагнул и уже протянул руку, чтобы схватить и встряхнуть его, как тогда в акациях, но… схватил лишь чтото легкое, ворсистомягкое! Серое, шерстяное одеяло лежало возле холодной печи на стопке дров. Должно быть, это я сам во сне скинул его с себя. И ни Сереги, ни души, только бабушкин храп за стенкой! Бред, что ли, это был? Галлюцинация?
Нетвердо ступая, я пошел к двери. Желание проверить, чем это было – сном или явью – толкало вперед! Дверной крючок не был накинут, висел вниз – значит, Серега все же мог быть тут?! Сидел в углу. Просто встал и ушел. Быстро ушел, мгновенно!
– Ты куда собрался! – хриплым спросонья голосом окликнула бабушка со своего топчана за перегородкой. И закашлялась.
– Я… воды попить, ба.