Михаил Чернов – Анна присмотрит за ним (страница 5)

Ветки больно стегали девушку по лицу, она старалась наклонять голову, защищая глаза рукой, но было чертовски неудобно идти со спящим ребенком на руках. Несли они его по очереди, но уже минут через пять руки у Анны начинали отваливаться. Вначале ребенок казался ей легким, как пушинка, но с каждым шагом, с каждой пройденным метром он, казалось, становился тяжелее. Она чувствовала нарастающее раздражение из-за усталости, хотелось курить. Мальчик долго плакал, очень долго, но, в конце концов, уснул, охрипнув и выплакав весь свой детский страх. Ты еще слишком мал, чтобы понять в полной мере то, что произошло с твоей мамой, в который раз за вечер подумала Анна, шагая по тропе за мужчинами. Они периодически оглядывались, чтобы не потерять ее из виду. Панически боясь, что ребенок вновь проснется и начнет плакать, она старалась нести его по возможности аккуратнее, из-за этого и отставала. Нельзя сказать, что она любила маленьких детей; ее раздражали их непрекращающиеся крики и истерики по любым пустякам, но к спящему на руках мальчику она испытывала жалость и дала себе зарок, что когда они выберутся и весь этот кошмар закончится, она обязательно навестит его. Сходит к нему домой, познакомится с его папой или бабушкой и будет периодически заглядывать к ним. Затем ее мысли переключились на ее собственного отца, исчезнувшего почти десять лет назад, и Анна тяжко вздохнула. Эти воспоминания не приносили ничего, кроме тоски и боли.

Вот влипла так влипла, подумала она и напряглась, потому что мальчик зашевелился у нее на руках, пролепетал что-то во сне, но, к счастью, не проснулся. Она с облегчением вздохнула. Что-то подсказывало Анне, что для ребенка – равно как и для нее – будет лучше, если он продолжит спать. И для мужчины, светившего ей прямо в лицо… Эй!

– Эй, послушай, какого черта? Убери фонарик, я ничего не вижу, – грозно прошептала она и закрыла глаза левой рукой, плотнее прижав малыша к себе.

– Извини, Аня. – Алексей повел кистью, и луч фонаря ушел под ноги. – Давай мне его, отдохни.

Анна фыркнула. Аня… Какая я тебе Аня? Но вслух ничего не сказала. Где-то же я тебя видела, но где? Может, в школе? Лицо очень знакомое…

– Не надо, будет только хуже, если он проснется. Я потерплю. – Спрашивать Алексея сейчас она не стала, отложила расспросы на потом. Села на корточки и чуть-чуть расслабила руки, переложив вес ребенка на колени. – Скажи лучше, долго нам еще идти?

– Надеюсь, мы скоро выберемся на дорогу, а там остановим какое-нибудь проезжающее авто и попросим помощи, – ответил Алексей. – Если выберемся.

– Если выберемся? Мы уже давно должны были выйти из леса, разве нет?

– Да, должны были, – не оборачиваясь, ответил за Алексея Виктор. – Ерунда какая-то… Я этот лес, честно говоря, не очень хорошо знаю, ходил за грибами сюда всего пару раз. Он небольшой, максимум километров пять-шесть в ширину, но и этого хватит, чтобы заблудиться. – Он замолчал, увидел неподдельный испуг на лице девушки и добавил: – Не переживай, в любом случае мы скоро выйдем к населенному пункту. Мы же не в тайге, а в подмосковном лесу.

Алексей посмотрел на Анну и виновато улыбнулся. Кровь из раны на его голове течь перестала, шел он довольно бодро, но выглядел не самым лучшим образом; лицо приобрело болезненно-бледный оттенок, он задыхался и часто останавливался.

– Если станет невмоготу – скажи. Хорошо?

Анна кивнула, и они вновь продолжили путь. Боль в животе, утихшая после выпитых таблеток, постепенно возвращалась. Девушка морщилась, ей нестерпимо хотелось в туалет. Казалось, мочевой пузырь разорвется, если она в ближайшее время не пописает. Так и шагала, сжав зубы, осторожно выбирая дорогу. Тропинку, заваленную листвой и хвоей, часто преграждали поваленные стволы рухнувших деревьев, и их приходилось обходить. Они петляли, шагая за светом фонарика Виктора, возвращались, обходя завалы, продирались сквозь густой подлесок. Анна, обливаясь потом и тяжело дыша, осторожно перелезала через стволы, ругалась вполголоса, и в очередной раз, перебираясь через толстую сухую ель, чуть не упала, зацепившись за ветку штаниной. Послышался треск рвущейся ткани, и Алексей в последний момент успел поддержать девушку.

– Забери мальчишку у нее, – сказал подошедший Виктор, и Анна на этот раз не стала спорить, осторожно передала ребенка Алексею.

Она боялась, что ребенок проснется и заплачет, как было в прошлый раз, едва его забрал Виктор, но малыш спал так крепко, что девушке порой казалось, будто он и не дышит вовсе. Вздохнув с облегчением, Анна достала бутылку и сделала пару глотков воды, поправила рюкзак, перевязала потуже шнурки грязных и мокрых кроссовок. Хорошо, что вечером она передумала и не надела платье и туфли. Как будто знала, что вместо прогулки по городу окажется в лесу и будет идти с незнакомцами по тропинке черт знает куда с маленьким ребенком на руках. Пока Виктор курил, она отошла в сторонку и незаметно юркнула в кусты. Расстегнула ремень, с трудом стянула с себя мокрые джинсы вместе с трусиками и присела, воровато оглядываясь: еще немного, и она точно описалась бы. Поднявшись и застегнув джинсы, Анна поправила футболку, поежившись от неприятного прикосновения мокрой и холодной ткани к коже.

Дальнейший поход воспринимался как дурной сон. Что-то не так было с лесом, через который они шли. Она не могла сказать, почему ей так казалось. Это находилось за пределами рационального, где-то глубоко внутри на уровне интуиции. Она попыталась списать тревожность на последствия перенесенного стресса, но чувствовала, что дело в другом. Беспрестанно шедший дождь, промокшая одежда, липшая к телу, и усталость могли повлиять и, очевидно, влияли на ее эмоциональное состояние. Но проблема заключалась в том, что само окружение угнетало и давило на нее. Уставший за длинное жаркое лето, разбавленный местами желтой краской лес, обычный, на первый взгляд, казался слишком мрачным. С каждым шагом он плотнее окутывал шагавших по тропе людей сырым и темным плащом из листьев.

Если бы не тропа, они не продвинулись бы по лесу далеко, учитывая, что им – в разной степени получившим травмы – приходилось по очереди нести ребенка. У Виктора ныло плечо, Анна мучилась болью в животе, а Алексей, поначалу казавшийся довольно бодрым, несмотря на бледность, вскоре начал сильно отставать. Спустя час пути он уже брел позади них в наглухо застегнутой куртке, длинные мокрые волосы торчали вбок из-под грязных бинтов, и Анна чаще и чаще оглядывалась, переживая за него. На очередном коротком привале Алексей бросил свою спортивную сумку и, не глядя, плюхнулся на землю, привалившись спиной к стволу дерева.

– Алексей, – произнес Виктор и сунул в рот сигарету. – Курить будешь?

– Что? Нет, я не курю, спасибо.

Анна бы не отказалась. Она села на поваленную трухлявую березу и тихонько покачивала мальчика, оглядываясь по сторонам. Потрескивания в валежнике, шелест и шорохи изводили ее, воображение предательски работало на всю катушку. Ее не покидало ощущение, что на них кто-то смотрит. Благо фонарик Виктора светил достаточно ярко, без него они вообще бы далеко не ушли. С другой стороны, в темноте фонарь работал как маяк.

– Остановимся здесь? Или еще немного потерпишь, Леша?

– Пять минут посижу и можно идти дальше. – Он потрогал стянувший голову бинт с коркой засохшей крови и скривился. – Болит, зараза.

– Уже стемнело, долго нам еще идти? – тихо спросила Анна и снова оглянулась. – И какой у нас план? Кто-нибудь хоть что-то понимает? Мы уже второй час идем, должны были сто раз выйти к дороге, разве нет?

– Должны, но не вышли. – Виктор жадно докурил сигарету в несколько затяжек, потушил окурок и взял бутылку с остатками воды у Анны. – Я же говорил, что мы заплутали, бывает. Если в ближайшее время не наткнемся на дорогу, разведем костер и подождем до утра.

– Мы умерли все во время аварии там, на поляне, – пробормотал Алексей и недобро усмехнулся.

– Не пори чушь, Леша. Мы просто заблудились. Продолжим и дальше идти по этой тропе, рано или поздно она выведет нас или к дороге, или к городу. – Он поднялся, протянул Анне фонарик и спросил: – Меняемся? Давай сюда кролика, а ты ступай следом и свети мне под ноги.

– Кролика? – Анна осторожно передала ребенка Виктору, спрыгнула со ствола и отряхнула мокрые джинсы. – Из-за принта Винни-Пуха?

– Нет, – улыбнулся Виктор. – Передние молочные зубки у него торчат, как у кролика. Не заметила?

Обычная болтовня немного отвлекла от гнетущего чувства неопределенности. Анна улыбнулась и махнула Алексею.

– Пойдем?

Глава 4

Впитывая каждой кочкой, листком, треснувшей корой влагу, лес разбухал на глазах, как губка. Густой слой листьев и хвои под ногами создавал впечатление, что они идут по мягкому, старому ковру. Продолжая шагать рядом с мужчинами, Анна глазела по сторонам, надеясь в прорехах среди деревьев увидеть свет фонарей или освещенные окна домов, но их окружала непроницаемая тьма. Во время очередного короткого привала, на котором настоял Виктор, Анна под предлогом, что ей надо в туалет, отошла в сторонку.

Девушка украдкой оглянулась, достала из рюкзака пачку сигарет, вытащила одну и тряхнула коробком. Она так спешила на автобус, что не стала искать свою зажигалку и забрала последний коробок спичек на кухне. Горько усмехнувшись, Анна чиркнула спичкой о коробок и на секунду зажмурилась от ярко вспыхнувшего огонька. Села на корточки, прислонилась спиной к дереву и с наслаждением затянулась.