Михаил Чернов – Анна присмотрит за ним (страница 2)

Сосчитай до десяти.

Распухшие губы шептали магическое заклинание. Анна закончила считать, сделала глубокий вдох и открыла глаза. Тишина. Ее поразила внезапно свалившаяся на нее мягкая, безмятежная тишина. Едва заметно покачивались темно-зеленые ветки папоротника, такого высокого она ни разу в жизни не видела. Перед глазами все плыло, девушка сидела на полу, опираясь на руки, и смотрела через окно на поляну и лес. Череда картинок и ощущения запомнились, отпечатались в памяти желтоватым дагеротипом в паутине тонких трещинок. После аварии они преследовали девушку в снах, она часто просыпалась, пытаясь понять, где она и что произошло. Это больше всего запомнилось ей в первые мгновения после аварии: папоротник, тишина и боль, причем последнее продолжало напоминать о себе еще долгое время и в самый неподходящий момент. Густые заросли папоротника, душистые розовые цветы на поляне, тишина и боль, тишина и плач.

Странная глухота прошла так же внезапно, как и появилась. Звуки настигли ее и сбили с ног, словно приливная волна. В вакуум со свистом проник воздух, вокруг все зашумело, заскрежетало. В легкий шелест листьев ворвался детский крик. Кто-то стонал, слышались ругань и грохот. С треском сломалась большая ветвь березы и упала на автобус, разбив уцелевшие стекла и погнув металл, водительская дверь с грохотом захлопнулась. На четвереньках выползая через заднюю дверь, Анна почувствовала укол в левой ладони и отдернула руку – из мякоти торчал тонкий осколок. Она вытащила стекляшку, с отвращением отбросила ее в сторону и поморщилась от боли. Оглушенная и дезориентированная, девушка сделала очередную попытку подняться на ноги, но у нее не хватило сил. Покачнувшись, она плюхнулась в густой кустарник и увидела над собой небо, расчерченное ветвями деревьев.

Откуда на дороге деревья? Девушка спросила мысленно себя или кого-то еще, она сама в тот момент не понимала, а затем медленно поднялась и оперлась о крышу автобуса. Она пыталась заставить себя сфокусироваться на чем-то конкретном, но сознание плыло и вместе с ним отказывалось работать тело. Ноги не слушались, девушка не могла сделать ни единого шага. С недоумением посмотрев вниз, она впала в ступор, пытаясь понять, почему ее не слушается собственное тело, и лишь надрывный крик ребенка привел ее в себя. Анна осторожно сделала шаг, другой, как человек, восстанавливающий моторные функции организма после перенесенной операции на позвоночнике, и вышла из-под деревьев на небольшую поляну, освещенную закатным солнцем.

Неподалеку в густой траве лежал на спине мужчина. Он тяжело дышал, грудь практически не двигалась, зато живот вздымался так сильно, что казалось еще немного, и пуговицы на рубашке отлетят в разные стороны. Анна в очередной раз закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух, пропитанный парами бензина. Разум твердил, что все это происходит не с ней, что это – очередной кошмар в ее личную коллекцию, и вскоре она проснется с криком в своей постели на смятой и мокрой простыне, до смерти напугав маму. И до самого рассвета не сомкнет глаз, снова и снова переживая моменты кошмарного сна. Разбитая, с головной болью, она будет сидеть на кухне, держа в руках кружку с остывшим кофе, пытаясь переварить приснившееся.

Мужчина – это был водитель – надсадно кашлял и пытался сесть, редкие волосы на голове слиплись от крови, Анна сделала пару шагов к нему, в растерянности остановилась – всего лишь на мгновение – и двинулась дальше, но запуталась ногами в густой лесной траве и чуть не грохнулась. Продолжал кричать ребенок, его плач всколыхнул в душе тревогу, что-то древнее, материнское, но сейчас все ее внимание приковывал к себе водитель. Анна медленно, стараясь не смотреть на свою окровавленную руку, приблизилась к мужчине, шатаясь, будто пьяная, села возле него – скорее не села даже, а упала – и попыталась рукой приподнять ему голову. Подсунула ладонь под затылок, голова водителя при этом безвольно и жутко дернулась, и ей пришлось прикусить губу, и без того болевшую, чтобы не закричать. Потянулась свободной рукой и схватила валявшуюся рядом кепку, подложила ее раненому под голову, не понимая, зачем она это делает. Рукой ощутила что-то горячее и липкое, в нос ударил ядреный запах пота, потревоженной лесной травы и крови, который, единожды услышав, при желании после ни с чем не спутать. Девушку замутило, она потрясла головой, отгоняя тошноту, но медленно, словно воздух в окружающем ее пространстве загустел настолько, что им даже дышать было сложно. Смутно осознавая, что ей необходимо что-то делать до приезда врачей, она посмотрела мужчине в глаза и очень тихо произнесла:

– Помощь уже близко, потерпите…

И сразу усомнилась в том, что раненый водитель ее услышал. В его глазах она увидела боль, какую может испытывать человек, навсегда покидающий этот мир. Страх вперемешку с тоской и обидой. В голове девушки появилась навязчивая мысль, что мужчине срочно нужна вода. В первую очередь следует расстегнуть пуговки рубашки и дать попить. Пострадавшему нужен доступ к воздуху, разойдитесь в стороны, ему нечем дышать!.. Снова раздался плач малыша, Анна украдкой, боясь, что увидит там нечто страшное, взглянула в ту сторону, откуда доносились всхлипы, и увидела распростертое на земле женское тело с неуклюже вывернутой ногой и неприлично задранной до пояса зеленой в горошек юбкой, будто женщину волокли за ноги, прежде чем бросили умирать на поляне среди зарослей кипрея. Мальчик сидел рядом с ней и плакал.

Анна попыталась подняться на ноги, но ее повело в сторону, и она снова плюхнулась рядом с водителем. Тот что-то прохрипел, скосив глаза влево, и Анна невольно проследила за его взглядом. Там ничего не было – сплошная густая стена леса, – но она могла поклясться, что он кого-то видел там, и этот некто наводил на него ужас одним своим молчаливым присутствием. Дрожащей, испачканной в крови ладонью Анна погладила руку мужчины. Так гладят ребенка, когда хотят успокоить, или замерзшего котенка, подобранного на остановке в ненастный октябрьский вечер. Она вложила свою ручку в громадную ладонь водителя и слегка сжала ее.

– Что… случилось? – блуждающий взгляд его метался из стороны в сторону, пока не нашел Анну и не остановился. – Где мы?

– Мы попали в аварию, – Анна всхлипнула, подсела ближе и осмотрелась, желая еще раз убедиться в том, что ей не привиделось. – И мы… в лесу.

Водитель зашелся в судорожном кашле и отпустил ее руку. Позади себя Анна услышала чьи-то шаги, оглянулась и увидела мужчину. Он стоял, держась за плечо, и смотрел на них. Бросил взгляд на плачущего малыша и тут же направился к нему. Опустился на колени, приложил пальцы к шее женщины, пробормотал что-то невнятное и с трудом поднялся на ноги. Это же он тормознул автобус на перекрестке, подумала Анна и вспомнила, как мужчина благодарил водителя, усаживаясь на свободное сиденье рядом с входом.

Именно сейчас и должна была появиться машина скорой помощи, осветив неподвижные ели тревожным проблеском маячков. Врач с тяжелой сумкой, фельдшер с носилками, которые помогли бы им, спасли раненых. Анна даже привстала на коленях, надеясь увидеть машину, выезжающую из-за деревьев, или людей, но там никого не было. Пахло гарью, к небу от автобуса поднимался черный дым. В глазах рябило от колышущихся под легким и теплым ветерком розовых цветов.

По телу пожилого мужчины пробежала судорога, он выгнулся, стиснул что есть силы зубы, и Анна увидела кровь с грязью на его зубах. Он пытался вдохнуть, но кашель мешал ему это сделать. Грубые руки, густо поросшие темными волосами, судорожно задвигались, словно искали что-то на земле. Он то напрягал мышцы, то расслаблял. Скрюченные пальцы рвали с корнями густую траву, сминали с хрустом еловые сухие ветки. Анна с ужасом поняла, что, если бы продолжала держать его за руку, он наверняка сломал бы ей пальцы. Грудь несчастного затряслась, затылком он упирался в почву и пытался – именно пытался – отползти куда-то. Суча ногами, выгибаясь дугой, человек хрипел, чувствуя, а возможно, видя приближение смерти. Некогда сильное и крепкое тело из последних сил цеплялось за жизнь, мозг продолжал посылать импульсы: дыши, дыши, двигайся!.. И он повиновался, пытаясь вдохнуть воздух, пока оставались силы. Анна поднесла руку ко рту и отвернулась, чтобы подавить рвавшийся изнутри крик, увидела свою окровавленную кисть, порезанную стеклом. Раздался громкий хрип и бульканье, ноги водителя вытянулись так сильно, что носки поношенных кроссовок достали земли, по телу пробежала мелкая дрожь, а затем он весь разом обмяк и больше уже не двигался.

Анна отползла от водителя к автобусу и с трудом поднялась, вытирая слезы. Спотыкаясь, направилась в лес, чувствуя, что ее сейчас вырвет.

– Мы ему ничем не с-смогли бы п-помочь, – сильно заикаясь пробормотал парень с белым как мел лицом. Он сидел, привалившись спиной к днищу автобуса. – Ах ты, ч-ч-черт, больно-то как!

Он прижимал рукой к голове какую-то тряпку, пропитанную кровью, и смотрел на умершего водителя. Анна, не обращая на него внимания, отбежала в сторону кустов, где ее и стошнило. Упав на колени, она выплевывала вязкую желчь и пыталась отдышаться, а перед глазами все плыло. Наконец головокружение немного прошло, она вытерла рукой рот, поднялась с колен, но перед глазами возникло лицо водителя, и девушка вновь согнулась, исторгая из себя образ умершего у нее на глазах человека. Слыша позади себя плач ребенка, она поднялась, на дрожащих ногах дошла до автобуса, прижалась к решетке радиатора и закрыла глаза, пытаясь таким образом остановить вращающийся мир.