Михаил Чернов – Анна присмотрит за ним (страница 11)

Девушка застыла, включила камеру, представляя по привычке, что снимает фильм, и сознание мгновенно перенесло ее на несколько километров от заброшенной деревни. Тихое, размеренное жужжание камеры успокаивало, переносило на пленку то, что представляла в своей голове Анна. Она воочию видела поляну посреди притихшего леса, лежащий на боку автобус и два трупа под непромокаемым брезентом. Его длины оказалось недостаточно, из-под ткани торчали ноги в мокрой обуви, – мужские в стоптанных серых кроссовках и чуть в стороне женские. На ней осталась одна босоножка, вторая слетела во время аварии. Ее Виктор нашел в густой траве и положил вместе с личными вещами под брезент.

Вокруг ни души, лишь мерцающие на темнеющем небе первые звезды с безразличием серебрили примятую траву. Бледный свет дробился в осколках стекла и двигался, медленно перетекая вместе с движением планеты. Из темноты салона выглянул плюшевый медвежонок. Анна, продолжая сидеть на берегу реки, вздрогнула и чуть не упала в воду. Показалось, что плюшевая игрушка ожила и в следующую секунду повернет мордочку в сторону невидимого наблюдателя, поднимет лапку и махнет ему как старому приятелю. Нет, это просто игра света и тени, да разыгравшееся воображение. Нет, поправила она себя, не совсем так. Мысль и ночь, сплетаясь воедино, рождают жуткую реальность, которой не место в материальном мире. Это то, что называют иррациональными мыслями, которые… Кто-то вполне реальный проник в полет фантазии девушки. Постоял некоторое время на краю поляны, прячась в густых зарослях. Анна скорее почувствовала, чем услышала, как некто, явившийся из леса, принюхивался. Затем двинулся по серебряной от лунного света траве, бросая длинную тень на автобус. Исчез медвежонок, съежился от страха. Существо чуть слышно проворчало что-то нечленораздельное, а затем медленно стащило брезент с мертвеца.

Раздался внезапный треск – закончилась пленка. Картинка смазалась, запрыгала и исчезла. Анна вздрогнула. Оглянулась, потрясла головой, и наваждение растворилось в сумерках. Быстро простирнула и выжала вещи, морщась от боли – место пореза на ладони дергало и горело. Девушка осторожно сняла мокрую повязку, боясь увидеть там потемневшую и опухшую кожу, но все оказалось не настолько плохо. Осмотрев порез, Анна подумала, что перед сном его стоит еще раз обработать. И лишь после этого залезла в реку, наслаждаясь теплой, как парное молоко, темной водой. Медленное течение увлекало ее за собой, манило в глубину, но девушка не стала заходить далеко, наспех отмыла грязь с кожи, выбралась из воды и села на валявшуюся на берегу корягу.

Глядя на реку, где в заводи, как овечки у загона, толклись цветущие кувшинки, Анна вспомнила картины Клода Моне. «Кувшинки» – цикл из приблизительно двухсот пятидесяти картин французского художника-импрессиониста, который он создавал на протяжении тридцати лет, пока не ослеп. Анна, глядя на игру света и тени и на водяные цветы, невольно пожалела творца. Потерять зрение для художника – равносильно смерти. Потеря зрения для любого человека вообще вещь страшная, но для художника? Относительно недавно она начала интересоваться живописью, ходила в музеи и читала биографии знаменитых художников. Ей нравились работы Васнецова, Серова и Врубеля, но «Пан» последнего нагонял на нее такой страх, что девушка всякий раз с замирающим сердцем проносилась мимо картины, ощущая спиной взгляд водянистых и блестящих глаз древнегреческого бога лесов, пастухов и охоты. Врубель под конец жизни сошел с ума и тоже ослеп. Последние годы художник пребывал в собственном мире галлюцинаций, о которых изредка и весьма пространно рассказывал окружающим.

Она поднялась, огляделась, – не идет ли кто? – надела футболку Алексея, доходившую ей почти до колен, сняла мокрые хлопчатобумажные трусики, лифчик и натянула спортивные штаны. Выгляжу со стороны как чучело, подумала Анна, подхватила сырую одежду и пошла к дому, на ходу оглядываясь: ей казалось, что существо, которое она вообразила, почуяло ее присутствие и теперь, продираясь сквозь густой подлесок, мчится по направлению к деревне.

Она крутилась, пыталась улечься поудобнее, с отчаянием думая о том, что не сможет уснуть в грязи и с бегающими рядом по бревенчатыми стенам пауками. Несмотря на постеленное одеяло, лежать было жестко и неудобно. И вообще, их поведение – странное, решила она. Разве бывает так в жизни? Сутки назад она собиралась на прогулку в Москву, потом случилась авария, они заблудились и оказались в заброшенной деревушке, а теперь рядом с ней на печи лежит ребенок, мать которого умерла…

– Вы спите?

– Нет, – ответил Виктор. – Что случилось?

Анна поколебалась секунду.

– Тут бегают пауки – сказала она и услышала, как хихикнул Алексей. – Ничего смешного, я очень их боюсь.

– Спи спокойно, пауков тут нет, я проверял.

Он лег, но Анна не желала засыпать.

– А вы закрыли дверь?

Виктор вздохнул, молча встал и прошлепал босыми ногами до двери. Анна услышала, как лязгнул металлический засов. Виктор лег и сказал:

– Закрыл.

– Спасибо!

До этого момента молчавший Алексей сонно пробормотал:

– Думаешь, кто-то может прийти сюда посреди ночи?

– Просто с закрытой дверью спокойнее спать, разве нет?

– Согласен, – встрял Виктор. – Давайте спать, мы столько всего пережили за последние сутки. Нам всем надо как следует отдохнуть, завтра отправимся обратно на поиски дороги.

Вскоре дыхание Анны стало глубже и ровнее, Алексей что-то пробормотал во сне и застонал, но тут же затих. Виктор лежал в темноте, его терзали мысли и не давали уснуть. Он поднялся, осторожно перешагнул через спящего Алексея и сел за стол. Открыл ставни, впустив в дом ночную прохладу, достал сигарету и закурил.

Предположим, что я окажусь прав, и мы с Алексеем завтра часам к пяти вечера вернемся к автобусу и найдем эту проклятую дорогу. Девушку с ребенком придется оставить здесь, в доме, потому что идти она точно не сможет.

Перед сном он обработал рану на ее руке и осмотрел лодыжку. Растяжение оказалось сильнее, чем он думал изначально, к тому же ходьба усугубила травму. Мальчика они оставят с ней, потому что им необходима скорость, а его плечо не позволит долго нести парня, равно как и Алексею с его травмой. Он размышлял и успокаивал разбушевавшуюся совесть, убеждая себя, что с девчонкой и мальчиком в их отсутствие ничего не случится. Виктор не заметил, как сигарета сгорела, стряхнул пепел со стола и выбросил в раскрытое окно окурок. Сноп искорок взорвался в непроглядной, наполненной шелестом дождя темноте. Угораздило же их заблудиться в трех соснах… Но на то и лес, место странное. Он вспомнил историю, рассказанную его дедом. Будучи опытным охотником, тот умудрился заблудиться, несмотря на то, что знал окрестные леса как свои пять пальцев. И нашли его лишь на третьи сутки. Оказалось, он бродил кругами по одним и тем же местам, но, по его словам, не мог выбраться из чащи, потому что его кружил леший. В лесах Удмуртии действительно можно запросто заблудиться и проплутать не один день. Он и сам однажды отправился в пеший поход вдоль реки Кылт с приятелями, и в итоге они… Его размышления прервал резкий звук, раздавшийся снаружи дома. Показалось, что кто-то прошел по двору.

– Там кто-то ходит, – пробормотал Алексей. – Слышите?

Виктор притворил ставни и накинул крючок.

– Я думал, ты спишь.

С печки раздался шепот:

– Я тоже слышу. Кто это там ходит, а?

Виктор усмехнулся.

– Не удивлюсь, если это топает ежик, они очень шумные. Давайте спать уже, спокойной ночи.

Анна долго лежала без сна, но так ничего больше не услышала. Алексей рассказал короткую историю о том, как они отдыхали в Краснодарском крае, отправились в поход, а ночью к ним пришли еноты, перепугали девчонок и съели все припасы. Посмеявшись, они еще какое-то время поговорили о пустяках, и Анна немного успокоилась. Вскоре Алексей и Виктор уснули, Анна слушала тишину, такую же густую, как и тьма за стенками дома, и сама не заметила, как провалилась в беспокойный сон, наполненный шорохами и стуками.

Глава 8

Проснулась Анна около шести часов утра из-за того, что замерзла. Тихо, стараясь никого не разбудить, она с трудом слезла по приступке с печи, прошла мимо спящих крепким сном мужчин, отодвинула засов на двери и вышла во двор. Утро выдалось пасмурным, небо сплошь затянуло серыми плотными облаками. Воздух пах сыростью, день обещал быть дождливым. Анна босиком сбегала в туалет, а затем выкурила сигарету, зябко кутаясь спросонья в волглую толстовку и поджимая по-журавлиному левую ногу. Земля за ночь остыла, августовское солнце грело уже не так сильно. При мысли, что им сегодня предстоит идти дальше, Анна тяжко вздохнула и посмотрела на отекшую ступню. Она понимала, что надеть кроссовок на ногу не сможет, любое прикосновение к ней вызывало резкую боль. Вернувшись в дом, она забралась на печь досыпать, но вспомнила, что забыла запереть дверь.

Анна, злясь на себя, с неохотой снова спустилась, подошла к двери и потянула засов на себя, отрезая одним движением и прохладное утро, и хмурый, под стать дождливому настроению, лес, и завораживающую тишину. Шутки шутками, но ее сильно взволновали вчерашние разговоры о том, что с ними произошло. И лицо Виктора, вернувшегося из леса на поляну. Анна попыталась вспомнить, что он говорил, но не смогла. Тогда она еще толком не пришла в себя, сознание плыло, и дико болел живот. Но вот лицо… выражение лица врезалось ей в память, как фотография, сделанная на смартфон. В его глазах читалась растерянность. Не ее ли это было отражение?