Михаил Черненок – Кухтеринские бриллианты (страница 30)
— Почему зря? Сеструха у меня ничего…
— Он же ее в Новосибирск увезет, если женится. Его туда работать переводят. Где мы еще такую учителку возьмем?
— Если она хорошая учительница, так и замуж ей ни разу не выйти? — обидчиво спросил Димка.
— Еще навыходится… — Сергей задумчиво уставился взглядом в мокрое окно. — Зря Слава Голубев сегодня приедет, в такую погоду разве рыбалка?…
В доме хлопнула дверь. Мальчишки притихли, прислушиваясь, кто пришел. По голосам поняли, что появились легкие на помин Антон и Голубев. Сняли шуршащие плащи, похоже, разулись в коридорчике и прошли в горницу. Включили свет.
— Ты вроде как встречал меня, — проговорил Слава.
— Рассчитал по времени и вышел на улицу, — ответил Антон.
— Крохин из больницы сбежал, — сообщил Голубев.
— Как сбежал? Когда? Его же хотели в областную лечебницу направить.
— Хотели, да передумали. Ничего серьезного у него, оказывается, нет. Просто нервное потрясение. Предложили успокоиться, подлечиться, а он сегодня после обеда прямо в больничной пижаме утопал домой, переоделся, сел в «Жигули» и укатил бог знает куда.
— Наши ищут?
— Конечно, но задерживать, сам понимаешь, пока никаких оснований нет.
— Ну, а на полустанке что?
— Все в порядке, как учили…
— Взяли?
— Вместе с курицей.
— Что?
— Вареную курочку жевала, когда мы заявились. Культурно, как говорит Торчков, поздоровкались, объяснили, в чем дело… Завернула в тряпицу курочку, перекрестилась и не пикнула…
— Что показывает?
— Круглый ноль, вроде как язык отнялся. — Голубев помолчал. — Кстати, лошадь с телегой тоже у племянника находилась. А в телеге среди скарба знаешь что нашли?… Содержимое крохинского тайника.
— Что там?! — очень быстро спросил Антон.
— Никогда не догадаешься… — Слава Голубев что-то долго рассказывал полушепотом, затем засмеялся и уже громко проговорил: — Вот как наши чашки точат на заводе «Карболит».
— Действительно, в жизни не догадаешься, — Антон вздохнул. — Значит, и торчковские деньги там?…
— Четыреста пятьдесят целковых. Полсотни, наверное, прокутили.
— Ну, а племянник что?…
— Похоже, был «не в курсе». Дядя попросил и лошадку и бабусю приютить.
В горнице послышались шаги, разговор стал невнятным, так что мальчишки не смогли ничего разобрать, потом Голубев спросил:
— У тебя как?
— Вчера на острове долго задержался, вернулся в темноте… Ни черта не разглядишь, ночь впустую пролежал.
— Не появился?
— Нет.
— Может, уже вырыл?
— Сам поначалу так подумал, сегодня со школьниками сходил, убедился: нет, не закончил…
— Неужели Крохин?…
— Посмотрим… Не нравится мне его побег…
Разговор опять перешел на шепот. Притихшие на кухне мальчишки насторожили уши, однако ничего уловить не успели. Стукнула входная дверь. Оставив в коридоре мокрые сапоги, в кухню вошла Полина Владимировна и попросила Сергея:
— Опять Красуля, будь она неладна, со стадом не пришла. Сходил бы, сынок, пугнул ее хворостиной до дому.
— Дождь, мам, на улице… — Сергей поморщился. — И темнота…
— С каких это пор ты темноты стал бояться? — Полина Владимировна загремела в буфете тарелками.
В кухню заглянул Антон:
— Куда ты, мам, мужиков посылаешь?
— Да опять корова не пришла, — направляясь с тарелками в горницу, ответила Полина Владимировна.
— Может, инструкцию какую попутно дашь? — шепотом спросил брата Сергей, когда мать вышла из кухни.
— Инструкция одна: найти корову и сразу — домой, необычно строго сказал Антон. — Не вздумай, как прошлый раз, за кем-нибудь следить. Понятно?…
— Ладно, — нехотя отмахнулся Сергей.
Проводив мальчишек, Антон вернулся в горницу. Мать уже собирала на стол ужин и обиженно выговаривала Славе Голубеву:
— Как это не будете?… Где это вы насытиться успели? Без ужина никуда не отпущу!
— Из уважения к вам, Полина Владимировна, придется согласиться, — улыбнулся Слава.
Из своей комнаты вышел дед Матвей, погладил поясницу и громко заговорил:
— За три дня, едри-е-корень, предчувствовал сёдняшний дождь. Зацепил, зануда, считай, на всю ночь. Наделает хлопот в хлебоуборке.
— Было бы что убирать — уберут, — сказал Антон.
— С такой техникой, какая счас в колхозе, чего не убрать! Раньше серпами до колоска убирались.
— Раньше и сеяли гектар с четвертью, а теперь за день на машине колхозные поля не объехать.
Начался обычный в семье Бирюковых разговор «о старом и новом». Дед Матвей не терпел бесхозяйственности и при каждом случае сурово шерстил колхозников, если они, полагаясь на технику, проявляли в работе беспечность. Поговорив с внуком на излюбленную тему и выпив перед сном стакан чаю с вареньем, дед Матвей поднялся из-за стола. Поднялись и Антон с Голубевым. Вышли в коридор, надели плащи. Обувшись, Антон заглянул в кухню, где Полина Владимировна мыла посуду, сказал:
— Если задержимся до утра, ты, мам, не беспокойся. А Сергея, как пригонит корову, из дому не выпускай.
— Вернулся бы только, пострел. Конечно, никуда не выпущу, — Полина Владимировна обеспокоенно посмотрела на сына. — Вы-то со Славой куда в такую непогодь подались?
— По делам надо.
— Неспокойно что-то у меня на душе, Антоша. Худа бы какого с вами не случилось…
— Мы сами смотрим, кому бы худо сделать, — Антон попытался улыбнуться.
— Берегите себя, сынки.
— Не беспокойся, мам, все нормально будет.
На улице, звонко отдаваясь в ушах, по капюшонам плащей сразу забубнил дождь. Стараясь, чтобы глаза привыкли к темноте, Антон и Голубев постояли возле крыльца.
— Погодку господь-бог выдал как по заказу, — глухо проговорил Антон. — Не передумал бы этот… в такую слякоть…
— Наоборот… решит — добрый хозяин в такую погоду собаку из дому не выгонит… — сказал в ответ Голубев и, помолчав, опросил: — Может, я на него выйду, а ты на подстраховке станешь?…
— Не надо, Слава, менять план. Все обговорили…