Михаил Бурлаков – Москва-21 (страница 10)

– Утешаешь? А с этим все как… – я делаю жест «ладонь к кулаку», – Успешно?

– Да… все хорошо. Нууу… не совсем конечно. Есть свои моменты, – утаивает Никита.

– Какие моменты? – докручиваю я.

– Нууу… это редко бывает, она часто устает, и поэтому просит меня перенести это на следующий день.

– Ааа… Что ж, сочувствую. И что, она так и говорит, что устала?

– Да.

– Ладно, я, честно говоря, надеялся, ты мне скажешь, что все лучше некуда, и я успокоюсь, а так даже не знаю, что посоветовать.

– Да не надо ничего советовать.

Мне в голову закрадывается мысль, что единственной причиной, по которой девушка не хочет парня обычно является то, что ее шпилят где-то на стороне, но я умалчиваю об этом, потому как мне нужен веселый боевой Никита, а не сомневающийся неуверенный Никита.

– А какие мысли по поводу будущего, после ВУЗа? – уточняю я. – Че вообще думаешь по этому поводу?

Никита выдерживает паузу, пожимая плечами:

– Не знаю. Вообще думаю пойти в магу, сейчас вот надо будет сдавать экзамены. Потом, думаю, устроюсь куда-нибудь, чтоб з/п нормальная была. Планы приблизительно такие.

При этих его словах мы выезжаем на Садовое.

– Слушай, братан, и это все твои планы? – Как-то не слишком удивленно произношу я. А как же там… Например, хотя бы что-нибудь поконкретнее?

– А что поконкретнее? Сейчас пока учусь, четвертый курс. Дальше, как закрою сессию и защищу диплом, уже буду думать.

Немного обождав, Никита добавляет:

– Черт, я для диплома даже тему себе не выбрал, и научника.

Меня все же не покидает мысль, что Никите плевать на его будущее и он тщательно этого не понимает.

– О, ну на счет диплома не ссы, у тебя все будет как у меня. Просто в один прекрасный момент тебе попадется взрослая опытная женщина, которая сделает тебе все так, как надо в первый раз.

Я давлю лыбу, от гениальности моей шутейки, хотя Никита вроде не в самом бодром расположении духа. Я продолжаю:

– Я имею ввиду, как на счет того, чтобы заняться предпринимательством, или пойти на стажировку в крупную зарубежную компанию? Там отработаешь, получишь навыки, реальную практику, статус, а дальше уже будешь думать. Это стопудовый вариант, который сейчас доступен практически всем.

– Да, думаю так и будет, – при этих его словах я четко осознаю, что так точно не будет, – Слушай… Да… Ты прав… И я знаю, что ты мне желаешь только добра, но я пока не определился, чем я хочу заниматься, не знаю, возьмут меня куда-нибудь, потом уже буду думать. Слегка повременив, он продолжает свою напрочь лишенную конкретики тираду, – Тут вот есть один вариант, мне отец поможет, меня возьмут в одно место.

– Что за место? Коммерция, гос?

– Государственная структура, занимается спортивным менеджментом, и другими вещами.

– Министерство спорта?

– Ага, оно.

– Ну, как вариант, – разочарованно добавляю я, и тут не вытерпев такого пацифизма вываливаю с лихвой. – А как же, чего-то конкретного хотеть, к чему-то стремиться? Ты ведь хочешь как-то изменить мир, пусть даже не к лучшему? Ты вот сейчас говоришь о том, что «может быть, когда-нибудь куда-нибудь», а как же что-то реальное? Я имею в виду то, что тебе уже двадцак, а ты до сих пор не знаешь, чего ты хочешь от жизни, при этом просто отсиживаясь на парах абсолютно впустую. Я к тому, что, где стремление? Где желание? Братан, тебе не кажется порой, что время просто проходит мимо тебя?

Я замолкаю, Никита тоже. Через какое-то время, очевидно запутавшись еще больше, он отвечает:

– Ну да… Ты прав, конечно… а что я могу сделать сейчас? Мне нужно получить сперва диплом. А там уже будет понятно, о чем это все…

Я бросаю напоследок, без особого желания продолжать беседу:

– Никит, вот отвечаю, сколько я хожу по этой земле, я все больше убеждаюсь в одном: понятно не будет никогда.

Мы съезжаем на Краснопресненскую набережную и, покружив какое-то время по району бросаем машину, удачно припарковав ее где-то во дворах. Мы идем несколько сотен метров до клуба пешкодромом и по пути туда мы начинаем чувствовать драйв, поскольку солнце уже опустилось, а музыка с каждым шагом начинает слышаться более отчетливо.

Море дорогих автомобилей, привозящих тела зажиточных и не очень жителей Москвы, которые, являются сюда явно в поисках высоких отношений, возвышающиеся вдалеке небоскребы Moscow-City, слепящие огни посреди кромешной тьмы мегаполиса – все это делает эту ночь непохожей на другие. Видно огороженный вход, у которого стоят несколько мускулистых дяденек, занижая своим взглядом исподлобья твою самооценку ниже плинтуса.

После недолгого ожидания снаружи мы заходим в душные коридоры Джаггера, который изнутри сегодня напоминает какой-то рейв. Толпы людей шныряют туда-сюда, клуб, а точнее диско-бар, забит под завязку. У меня мелькает мысль о том, что если вдруг террористы захотят взять тут всех в заложники, то они максимум возьмут Лонг-Айленд, который сделает свое дело. Затем они моментально сменят свои радикальные взгляды на более либеральные. Представляя себе моджахеда в арафатке с золотым Калашниковым, направленным к потолку, танцующего посреди этой толпы, я невольно улыбаюсь.

Я не то что бы сильно люблю клубы, но иногда только там ты можешь по-настоящему обрести себя и понять, что ты все-таки еще чего-то стоишь, глядя на субтильного паренька, неудачно слившего из-за переизбытка оборотов в крови все мазы на сегодня, а теперь блюющего где-то в обнимку с белым другом, на котором только что кого-то драли в кокаиновом экстазе. Всюду шныряют полубесполые существа.

Прогрессивная молодежь, клубная романтика. Тысячи обдолбанных, нанюханных или ужранных существ, неистово ищущих развлечения. Девушки, разодетые как путаны на шоссе, не лишенные того же изящества, пытаются продать себя как продукт во много раз дороже собственной копеечной себестоимости. Одни, в платьях от недокутюр, что подешевле, и с Дайкири в руках сидят с надменными лицами, ожидая, что прям к их столику подкатит принц на белом меренке, заберет их и увезет в страну чудес. Другие же, проявляющие большую активность, нажираются так, что потом пляшут на барной стойке и где только угодно, а на утро их гложет их пробуханная совесть. Парни же наоборот: это либо субтильные пареньки, которые были уже упомянуты выше, либо на вид серьезные альфа-самцы, такие конкретные, которых самочки отфутболивают еще жёстче и которые блюют еще дальше. Снобизмом сквозит изо всех щелей.

Повсюду несчитанное количество красивых цыпочек, наряженных молодых девчонок, рыскающих в поисках плоти или просто жаждущих отвязно потанцевать. И, между прочим, это правда. До недавнего времени я сам не мог предположить, что девушки ищут в клубах нечто еще. После общения с некоторыми из представительниц прекрасного пола в кулуарах я ясно уясняю для себя, что молодые особи, причем весьма воспитанные и благодушные, могут вполне себе щеголять где-нибудь среди ужранных в дерьмину остальных посетительниц клуба, а вполне вероятно даже и танцевать на баре. Эта информация вызывает у меня когнитивный диссонанс, однако спустя некоторое время я принимаю ее как данность и начинаю использовать ее в своих целях.

В этот же момент я размышляю о том, как бы нам с Никитой грамотнее во все это вписаться, пройти всю толпу, или начать постепенно знакомиться с каждой. Тут моего плеча касается чья-то рука. Я оглядываюсь и вижу паренька ниже меня ростом. По его телосложению видно, что он активно занимается спортом и его фигура обрамлена рельефными мышцами.

– Стасян! – узнает его Никита, и мы все вместе по-братски здороваемся.

– Пацаны, здорово! – орет Стас во все горло, но даже так его не больно-то и слышно, потому что музыка грохочет на запредельной громкости.

Стас наш с Никитой школьный товарищ из параллели. Хоккеист по профессии, тщеславный бабник по натуре, а также любитель стильных вещей и распиздяй по призванию. Он играет в молодежке, получает неплохие деньги, но понтов в нем больше, и ими он расплачивается гораздо чаще. Хороший понт он ведь дороже денег.

– Парни, го к нам! Мы с Лерой сидим там за столиком, – Стас указывает рукой, в каком направлении нам грести через этот океан, и добавляет, подмигнув. – Там и для вас найдутся, если вы меня понимаете. О, кстати, не хотите азота?

Он все это время держит в одной руке небольшой шарик, зажав его между пальцами. Никита вдувает первым половину, я за ним. Настроение сразу же взлетает до небес, и мы уже стоим веселые и подубранные.

– Погнали! – Отвечаем мы и бросаемся вслед за Стасом в гущу толпы, делая попытки пританцовывать и очаровывать дам своим деланным брутальным, но по правде говоря, беспонтовым, поведением. И хотя первоначально наша основная и единственная цель поездки была «цепануть телочек», я все же уверен, что Никита как и я рад сложившейся ситуации.

Мы протискиваемся сквозь многометровую толпу и доходим до столика, за которым восседают три чиксы. Я быстро различаю девушку Стаса Леру, у нее яркие, длинные, покрашенные в рыжий цвет, волосы. Остальные две – загорелые и симпатичные блондинка и брюнетка, на лабутенах и в коротких платьях, изящно подчеркивающих все изгибы их конечностей, растущих от ушей. Стас быстро представляет нас тем двоим и затем с манерностью пижона добавляет:

– Девчонки, учтите, я этих парней знаю еще из прошлой жизни… Ребят, с Лерой вы знакомы, а это ее сокурсницы, Лиля и Стася.