Михаил Булыух – Тануки (страница 27)

Они стояли в фонарной, слушали вой ветра, далекие раскаты грома и любовались начинающимся штормом. Все более и более сильные волны вдребезги разбивались о подножье скалы на которой стоял маяк. Молнии, очерчивающие силуэты жирных, черных как смоль туч, красиво били в торчащие из воды скалы.

— Интересно, а маяк оборудован молниеотводом? — поинтересовался Корнет.

— По идее, должен, — почесал редкую бороду Иероним. — Не первый же это шторм в здешних краях. И ни разу молния в него не прилетела. Кстати, а как вообще выглядит молниеотвод?

— Да просто штырь металлический, с заземлением. Над фонарной торчит такой?

— Не знаю. Не обращал внимания.

— Что, за все годы? Ни разу?

— Не-а. Вообще не задумывался.

— Как буря стихнет, нужно проверить.

— Ага.

Пару минут каждый думал о своем.

— Жарко здесь, — сказал Корнет, просто чтобы что-то сказать.

— Ага, — согласился Иероним. — Вообще-то, в фонарной просто так нормальный человек долго находиться не может. Температура, как в финской сауне. Да и душновато. Элементал ведь огненный, как никак. Помимо маны с бодростью еще кислород жрет. Но странно закрученные законы этого мира запрещают элементалу наносить хозяину хоть какие-то повреждения. Я могу хоть на руки его взять, хоть сесть на него, хоть сожрать, и ничего мне не будет. А вот любой другой человек, как минимум почувствует дискомфорт. Если у него резисты прокачаны. А если не прокачаны, то и помереть может. Чужие огневики меня тоже обожгут, вот такой парадокс. Может, хочешь попробовать?

— Что?

— Зажечь маяк. Давай, я сейчас своего огневика отзову. И призывай.

— Погоди!

Но было поздно.

Элементал в последний раз полыхнул яркой вспышкой и пропал. Будто не было.

— Что ты сделал? Зачем? Я не умею! Да и не хочу!

— Ну, когда-то все равно нужно учиться. Давай, не тяни. Ночью маяк должен светить. А в такую погоду — тем более.

Корнет судорожно копался в функционале персонажа. Ну почему, почему он не закрепил призыв в строке быстрого доступа? Ведь была уйма времени!

Наконец, нашел. Закрепил пиктограмку на панель. И победно завопил:

— Прометей!!!

Ослепительно сверкнула молния, и почти сразу громыхнуло прямо над головой. Очень быстро принесло бурю, нечего сказать.

Огневик формировался в клетке, но медленно. Очень медленно.

— Увеличь маннопоток, — посоветовал Иероним. — Ползунком. До двенадцати за тик. Это позволит ему быстро вырасти и существовать вне режима боя несколько часов.

Корнет нашел ползунок на самой иконке огневика-миньона и через минуту элементаль достиг своего невеликого максимума.

— Твой ярче. И больше.

— Ага. Мой же уже не младший, а малый. Но и твоего будет достаточно. Фонарь и зеркала существенно яркость увеличивают.

По толстому стеклу фонарной застучали градины размером с некрупное куриное яйцо. Пока еще редкие, но их количество увеличивалось с каждой секундой. Элементал, чуя близость враждебных стихий Воды и Холода, бешено завывая, метался и бился в своей клетке. «Ярость пламени», его основной перк тем больше рос, чем безумнее бушевала буря.

Из-за низко нависших туч почти полностью стемнело. Ни одной звездочки не проглядывалось сквозь стекло.

— О! А это что??? — Корнет встрепенулся и прилип к стеклу, не обращая внимание на его температуру. Бар жизни потихоньку пополз вниз.

Несмотря на отблески элементала, он заметил во тьме бури периодически появляющийся и пропадающий огонек. Огонек, то поднимался на волнах, то падал в межваловую бездну.

— Корабль… — удивился Иероним. — Это же надо. И так близко от моих скал! В этих местах и в спокойную погоду без опытного лоцмана плавать опасно, а в таких условиях… Верная смерть.

— Смерть… — повторил шепотом Корнет. — Смерть в ледяной, обжигающей своим безразличием пучине… Смерть от огня… Смерть от воды…Смерть… Смерть, которую я снова не в состоянии предотвратить… Мне доверили ответственность за жизни мореходов, а я в очередной раз подвел. Как тогда, в горящем коридоре…

Огонек мелькнул в последний раз промеж гигантских волн и исчез. Смотрители маяка с тревогой ждали, когда же он появится вновь, но… Нет. Светлячок пропал. Корнету показалось, будто слышен треск и скрежет ломающейся о скалы обшивки, крики падающих за борт людей, просьбы о помощи, мольбы о милосердии высших сил…

Конечно, он не мог этого слышать. Корабль канул в бездну, километрах в пяти-семи от берега, еще там, где торчащие из воды скалы только начинались. Но стоны, хрип, и бульканье тонущих, терзали слух не хуже крика сгорающей заживо девочки. Его била крупная дрожь, он уже представлял бессонные ночи в компании погибших по его вине путешественников. Они присоединятся к первой жертве его некомпетентности и будут хором корить за страшную гибель…

— Морфий… — простонал он. — Мне просто необходим морфий! Дайте в капсулу морфиииий! Садиииистыыы!!!

Вокруг маяка все сильнее завывала и бесновалась буря. Волны, разбиваясь о скалы, заглушали раскаты грома. Он сидел, привалившись спиной к горячему стеклу фонарной и тихо плакал.

— Ты не мог спасти их, — сказал Иероним. — Даже теоретически не мог. Это не твоя вина.

— Ага, так и скажу призракам, когда они придут, капая соленой ледяной водой и станут рядом с обгоревшим женским трупом… Будут трогать холодными мертвыми пальцами, смотреть остекленевшими, навеки остановившимися глазами. Их монотонные голоса спросят, почему огонь на маяке горел не ярко? Почему зажегся поздно, когда уже ничего нельзя было сделать? Почему? Да какая разница! Парусное судно при всем желании не может вырваться из объятий такого сильного шторма! Даже сиди в этой клетке Величайший Элементаль, это ничего бы не изменило! Да, так и скажу… Интересно, поверят мне призраки?

— Ну… — пробормотал Смотритель. — Ты это… того… не нагнетай.

— Морфияяяя!!! — в голос завыл Корнет. — Введите в катетеры морфий!!! Палачи! Сатрапы! Дайте мне поокооооооояяяя! Или я тут сдоооохнуууу!

Как всегда, на его мольбы никто не ответил. Это была уже далеко не первая истерика. Хоть, наверно, первая объективно обоснованная.

В уголочке жался, кусая губы Иероним.

— Откуда взялся корабль? — заорал на него Корнет.

— Ну так… штормом принесло…

— Принесло штормом, это ясно!!! Но откуда? Кто на нем плыл? Торговцы? Приключенцы? Пираты?

— Кстати, да… Приключенцы. Игроки! — встрепенулся поникший было Смотритель. — Это же ведь игра!!! Погибшие здесь воскресают, то есть респятся! Так что никто особо пострадать не должен…

— Ага, и это я тоже скажу призракам! Когда они придут. Мокрые, холодные…

Пик истерики пройден, Корнет уж не орал, а просто тихонько скулил, пытаясь взять себя в руки. Без использования химических костылей это получалось плохо.

Как всегда, после перевозбуждения, вызванного абстинентным синдромом, нахлынула апатия. Мысли копошились в голове тяжелые и неповоротливые.

— Тот факт, что я нахожусь в игровом мире, нисколько не отменяет того факта, что я Спасатель. Я должен спасать. Именно в этом мое призвание. Предназначение. Я просто обязан куда-то идти и что-то делать… — лепетал Корнет.

— Куда? — возмутился Иероним. — На улице ночь, буря, шторм! Голые скользкие камни мыса и при дневном свете опасны для пеших прогулок, а уж в темноте… Не говоря уже о каменных Исполинах, бродящих по ночам. С неведомыми, между прочим, целями. В воде, кстати, тоже кто-то водится. Я часто видел гигантские плавники и высовывающиеся на миг щупальца длиной с мачту. Кроме того, корабль погиб в пяти километрах от берега, а то и дальше.

— Значит… Утонувшие игроки, воскреснут через два часа на ближайшей точке возрождения?

Иероним помялся и кивнул.

— Если у них нет премиума. С ним быстрее. Или штрафов каких… Тогда, дольше.

— Именно той, где я воскресал после суицидов, да?

Снова кивок.

— А до нее метров двести. И все бы было хорошо, будь сейчас день, и не бушуй стихия. А в подобных условиях погибнуть можно прямо там. Ладно еще, если эти игроки могут выйти из Грязи по своей воле. А если они такие, как я? Еще раз погибнуть? И еще… И снова. И снова.

— Ну сольют пару уровней. И что? Шмот их никуда с респа не денется, потом подберут.

— При смерти здесь теряются навыки, игровой опыт, вещи… да. Знаю. Но все это ерунда. Самое страшное, если у них включены болевые ощущения. Например, как у меня. Так что я хорошо представляю, что их ожидает. Попал в свое время под камнепад еще на Земле. Мы тогда альпинистов спасали, застрявших на почти покоренной скале. Град щебня и каменных осколков, рассекающих кожу, ломающих кости, крушащих черепа…

— А причем тут камнепад?

— При том, что он мало отличается от ледяных градин с кулак размером. Глянь, они непроглядной стеной сыплются! Вот при чем.

— И что? Что ТЫ можешь сделать?

— Как что? Нужно идти к точке воскрешения. Так, у меня есть… ммм… примерно… сорок минут. Ничего себе! Я почти полтора часа рефлексировал! Итак, что мне нужно? Нужна защита от градин… Вполне подойдет койка. Даже со своей невеликой силой огнемага, я ее подниму. Если перевернуть, под ней легко спрячутся пятеро. А если ужаться, то человек девять. Иероним, запускай своего элементала.