Михаил Булыух – Тануки. Часть 2 (страница 75)

ЕСТЬ!

Вот он!!!

Камень Души Диммита Облонь Корнета. Человек. Огнемаг 245й уровень.

— Получилось… — хрипит тануки и без сил опускается на пол у тела друга. — Получилось.

6.

— Пока ты тут развлекался, наши уже все сделали… — сказал полковник Смирнов, поглядывая на заснувшего сном праведника генерала. Заснул тот не сам по себе, а под влиянием жреца, который отчаялся объяснить убитому горем отцу, что надежда еще есть. — Еще вчера перетащили твой мозг в подконтрольное отделение.

— Странно… я ничего не почувствовал. Никаких отключений или провалов в памяти…

— Это снова Синий. Мы проанализировали фоновые импульсы и поняли, что ты в техничке. Только не в нашей. Синий установил узкий коннект-канал, и вот… Ты не отрубился. В большом мире такого бы проделать, точно не вышло. Ведь там канал в двести раз шире должен быть… что-то такое он говорил.

— Ну… это… спасибо, что ли… — смущенно сказал Барсук.

Телепортер неопределенно пожал плечами и отвернулся. Общаться с этим существом ему почему-то было неприятно.

— Так что можешь прямо сегодня переселяться, — не унимался полковник. — Твои студенты готовы, бьют копытами. Как только начнешь обучение, начнется выращивание БМК. Пяток лет, и снова будешь по Земле гулять, девок тискать.

— Нет, — твердо сказал Барсук. — Я остаюсь.

— Ты что, сдурел? — полковник дернулся. — Ты хоть немного понимаешь, чего нам стоила… ты не дури давай!!! Не шути так!

— И не собираюсь. Шутки кончились. Вот это, — он показал рукой. — Тело моего лучшего… единственного друга. И здесь, и на Земле. И там, на Земле лежит такое же тело. Безжизненное. Бездушное… А душа его… вот. И я собираюсь ее воскресить.

— Как? Ты что? С ума сошел? Дима умер! Умер, понимаешь ты??? Его мозг превратился в кашу без возможности восстановления. Даже если создать БМК, туда будет нечего подсадить! А если полноценного клона — это будет уже другой, совершенно новый человек!

— Как… — казалось, тануки не слышал и не воспринимал аргументов полковника. — Как… Найду Риммона. И… или упрошу его вселить Корнета в новое тело… Или, срисую его умение. Да, скорее, так…

— Не надо, — внезапно подала голос девочка. — Он не поможет тебе. Просто съест. И этот камень, и тебя.

— Что? — очнулся Барсук.

7.

— Что ты сказала?

Он оглянулся. Шестилетняя девочка смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами. А и ее отец, и полковник, и даже спящий генерал, замерли… Точно так же, как и поставленный на паузу жрецом Афросот.

— Я говорю, — терпеливо повторила Олеся. — Тебе пока нельзя встречаться с Риммоном. Он еще думает, что он злой. И просто съест тебя. Ам. И все.

— Тогда… что же делать? И… вообще… кто ты, Олеся? Откуда все это знаешь?

— Я Олеся Дро-гат-ни-ко-ва, — по слогам ответила Олеся. — Была обычной девочкой, дочкой вот этого папы. Он называл меня Котенком. А мама Солнышком. Но мамы сейчас здесь нет…

Девочка глубоко вздохнула.

— Риммон убил и меня тоже.

— Как??? Но ведь…

— Не перебивай, пожалуйста. Я все тебе сейчас расскажу.

— Да, извини.

— Когда он забрал мой камень, он ему почему-то понравился. Он не стал его кушать. И вселять не стал. Просто стал носить с собой. Всегда. Держать в руках, крутить, сжимать… согревать. И… ну… как бы… это… высиживать.

— Что?

— Нет, он на нем не сидел на самом деле, — прыснула девочка. — Просто все время трогал и думал. Пока… Пока я не смогла из него выбраться. Но не полностью. Я еще там, в камне. Пусть и не целиком, но еще там. Камню еще нужно дозреть и тогда я вылуплюсь. Но я очень-очень хотела увидеть папу! Я ведь знала, что он где-то здесь потерялся! Я потому и пришла в этот мир, что хотела его увидеть… Ведь он… он… он погиб на Земле. И только здесь теперь жить может. Мама мне об этом мне не говорила, думала, я слишком маленькая. Но я не маленькая! Я все-все понимаю!!!

— Гляжу, даже слишком, — протянул Барсук.

— Я не знаю, почему… И не знаю, как… Но я узнала, где сейчас папа. Он был очень-очень несчастный. И еще я узнала, где он окажется… нет… где он МОЖЕТ оказаться в скором времени. Если у вас все получится. Я будто смотрела кино. И решила, что у хороших все должно, просто должно получиться! Ведь добро всегда побеждает! Там была девочка… нет, не девочка, а то, что раньше было девочкой… Она исчезла еще давно, месяца два назад. А ее место заняло чудовище. Которое продолжало терзать и жевать, то, что еще от девочки осталось. Я пришла, вот так топнула, и сказала «Уходи!» И чудовище ушло. А то, что осталось от девочки, исчезло совсем и теперь не мучается. Я никак не могла ей помочь… там не было… души. Да, души уже не было, была только боль и желание делать больно другим. Вот я и заняла место чудовища и стала ждать папу. Потом стало горячо, и я очень захотела, что бы огонь кончился. А потом я ничего не помню. А потом я открыла глаза, а папа — вот!

— Понятно… что ничего не понятно…

— Там, в том камне, еще большая часть меня прячется, — сказала Олеся. — И, когда я вылуплюсь, эта часть меня, та, что здесь, немножко уменьшится, я точно знаю. Большая часть притянет к себе маленькую. Но не всю. Я, такая я, которая была до того как стать камнем, останется здесь. С папой. А потом он придумает, как вернуться назад. К маме.

— А большая часть? — тупо спросил Барсук. Он уже в конец запутался, несмотря на то, о чем не говорят.

— А большая… Думаю, она станет… чем-то… ну… большим.

— Хм.

— Но пока я еще тут вся. И могу смотреть кино о том, что может произойти… а может и нет. Я посмотрела уже много во… этих ву… ну… как их… выр…

— Вариантов?

— Ага, — радостно кивнула Олеся. — Ва-ри-ан-тов. И ни в одном из этих ва-ри-ан-тов Риммон тебе не помогает. И украсть у него умение больше не получится, он сильный, очень сильный… Намного сильнее даже папы…

Девочка смущенно глянула на застывшего жреца.

— И даже меня, — продолжила она с детской непосредственностью. — А ведь я в тысячу раз сильнее папы. Но это пока. Когда камень вылупится, все изменится.

Тануки не удержался и фыркнул, сравнив первый уровень Олеси и почти двухтсячный ее отца. Или она не о левеле говорит?

— Так что? Что делать???

— Пока что Риммон злой. Вернее, он думает, что он злой, я уже говорила. А это на самом деле гораздо хуже. И когда он одобреет, я точно не знаю, не вижу такие далекие кины. Но когда-то точно да.

— Так что? Переселяться на Землю и ждать?

— Нет, — Олеся отрицательно покачала головой. — Не поможет. Я видела кино. Он скоро исчезнет из этого мира. Скорее всего, навсегда. И тогда твой друг, тоже навсегда останется камушком.

— Но… тогда… как???

— Я видела кино о том мире, где Риммон может появиться. Не знаю, будет он там злой, или уже хороший, но он там будет. А еще… еще в том мире тоже есть свое волшебство. Не такое, как здесь, но похожее. Тоже цифры. Буковки над головами. И еще… еще там можно загадывать желания. Прямо, как я. Только мои желания исполняются не все, и только для меня самой, а там почти любой может загадать. И оно обязательно сбудется. Только, для этого нужно сделать что-то… что я еще не очень поняла. Но что-то очень трудное. И необычное.

— Я готов, — сказал Барсук вставая. — Что нужно сделать?

— Ты уверен? — спросила Олеся, совершенно недетским взглядом окидывая ушастую физиономию тчифу. — Ты ведь… никогда не сможешь вернуться назад. И твой друг не сможет. Вы навсегда останетесь там, в том мире… Ну, скорее всего. Хотя, может и нет, снова очень далекие кины.

— Уверен, — подтвердил Барсук. Однако, с тоской поглядел на застывшего полковника. Воскрешение было так близко!!! Только руку протяни!

— Хорошо, — кивнула Олеся, легко вскакивая. — Подожди минутку! Я сейчас! Я тебе кое-что подарить хочу!!!

Подбежала к отцу и что-то вытащила из внутреннего кармана его белой, расшитой серебром мантии. Потом, к телу Корнета, и ничуть не смущаясь, сунула в антиворовскую сумку ловкие пальчики. Наконец, на одной ножке допрыгала до застывшего в языках пламени Афросота. Сделала строгое личико и погрозила архидьяволу пальцем.

После чего вытянула ладошку. На ней, слегка подрагивая, будто от нетерпения, лежала Черная Дыра. За полмига, огромный рогатый архидьявол сложился сам в себя и втянулся в Дыру. Та, так и осталась Черной, только глубоко внутри, переливалась инфернальными оттенками красная огненная искорка.

— Вот, — она допрыгала на другой ножке до тануки и протянула три предмета. — Держи. Я этому злому сказала, что бы он во всем тебя слушался и вел себя хорошо. Но он хитрый, ты с ним осторожней. Он может так послушаться, что сделает только хуже. Но может и помочь. Эх, воспитывать его еще и воспитывать…

Девочка вздохнула.

— А это специальная штука, без нее ты эти шарики не откроешь. Она одна, а шариков два. Так что открывать придется сразу оба. Ну, ты сам уже посчитал, не маленький.

Тчифу кивнул.

— А зачем мне второй? Там же тот злой дяденька, который…

— Да знаю я, — сморщила носик девочка. — Но папа сам сказал, что хочет сделать ему плохо. А делать плохо — плохо! Он пока не понимает, думает, что если сделает плохо тому, кто сделал плохо мне, то это хорошо. Но это не так! Ничего, я ему все объясню… Только он не сразу поймет. А пока поймет, этому дяденьке станет совсем плохо. А потом это все исправлять… бррр! Лучше забери его с собой. Там, куда ты попадешь, есть очень-очень хорошие люди! Они могут научить хорошести любого! Даже такого… дяденьку.