Михаил Болтунов – Легендарные герои военной разведки (страница 45)

Но Калинин настаивал на своем.

Через несколько дней он уже докладывал свои соображения генерал-полковнику Ивашутину. Аргументов, казалось, было достаточно.

«Что мы знали о Резуне? — задал я вопрос, находясь в кабинете у Ивашутина. — Его положительные характеристики по службе, успеваемость в учебных заведениях. Военная контрразведка КГБ за время учебы, службы Резуна подозрительных, настораживающих моментов не отмечала. Не было претензий к Резуну и со стороны внешней контрразведки КГБ, которая отвечала за безопасность наших сотрудников во время их работы за рубежом.

Из поля зрения ускользнули важнейшие моменты — положение в семье, чем занимается в свободное время, увлечения, отношение к женщинам.

В характеристиках — партии предан, морально устойчив. Вот тебе и устойчив. Это говорит о том, что существующая система отбора в военную разведку, изучения офицеров в период службы не дает истинной картины.

Получается, что фактически Резуна мы не знали. Вот потому и должна быть создана служба собственной безопасности».

Генерал Ивашутин не согласился с мнением капитана 1-го ранга Калинина. Свой отказ он мотивировал тем, что есть КГБ и вопросами безопасности занимаются они. Казалось бы, на том следует остановиться. Начальник есть начальник. Но Валерий Петрович попросил разрешения обратиться с этим вопросом к начальнику Генерального штаба.

Внешне начальник ГРУ никак не отреагировал, только кивнул в знак согласия: обращайтесь. Докладная Калинина была передана маршалу Н. Огаркову. Маршал оставил решение вопроса на усмотрение генерала Ивашутина.

Решение начальника военной разведки не заставило себя долго ждать. В октябре 1979 года капитан 1-го ранга Калинин был снят с должности начальника направления и переведен из центрального аппарата в Государственный комитет по науке и технике.

Из партии исключить, с работы уволить…

После напряженной службы в центральном аппарате ГРУ работа в Госкомитете была намного спокойнее и размереннее. Появилось свободное время. И Валерий Петрович возвратился к своей излюбленной теме, которой он занимался уже не первый год. Это была тема первопричин внезапного нападения Германии на Советской Союз.

А начиналось все с того, что в конце 70-х годов вырос интерес наших писателей к деятельности советских разведчиков в годы Великой Отечественной войны. Они выходили на руководителей разведки, чтобы получить доступ к архивным материалам. Юлиан Семенов, Василий Ардаматский побывали у начальника ГРУ генерала Ивашутина и получили разрешение на работу с архивными документами.

Однако, прежде чем допустить писателей в святая святых разведки, Ивашутин дал команду подобрать несколько оперативных дел и изучить их самим. Материалы следовало подвергнуть тщательному анализу и в конечном итоге уяснить, что можно открыть на сегодняшний день, а о чем говорить пока рано. А поскольку писателям собирались вручить дела в основном европейских разидентур времен войны, то заниматься ими пришлось Валерию Калинину.

Вот тогда он впервые окунулся в мир великих разведчиков-нелегалов, работавших в Европе перед войной и в войну, — Шандора Радо, Леопольд Треппера, Урсулы Кучински, Константина Ефремова. О некоторых он только слышал, имена других вообще были неизвестны ему. Сотни страниц архивных документов: справки, доклады, радиограммы, переписка с Центром, — и все из первых рук, без налета предвзятости, желания «подправить» историю, партийного пресса, идеологической цензуры. Он понял, сколь бесценны эти материалы. Однако не знал, не мог предположить, что видит их в первый и в последний раз.

Теперь, когда появилось время, Калинин решил вернуться к той теме. Возникла идея написать диссертацию на тему: «О причинах внезапного нападения Германии на Советский Союз и значение внезапности в ракетно-ядерный век».

Для начала на имеющемся уже материале подготовил статью для журнала «Военная мысль». Как раз приближался 1981 год, 40-я годовщина начала Великой Отечественной войны. Казалось бы, такая статья будет к месту. Однако не тут-то было, заместитель начальника Главного политического управления генерал Волкогонов наложил свою резолюцию: «Не время».

«Отказ от публикации статьи в журнале, — вспоминает Валерий Петрович Калинин, — еще раз утвердили меня в том, сколь важно довести дело до конца и разобраться в истинных причинах внезапного нападения. И если по каким-то причинам этого нельзя сделать через открытые печатные издания, то написание закрытой диссертации, в первую очередь для офицеров военной разведки, слушателей Военно-дипломатической академии, представлялось мне правильным и полезным».

Начальник 1-го европейского управления ГРУ генерал-лейтенант Борис Дубович согласился с доводами Калинина. План диссертации был представлен на кафедру Военно-дипломатической академии. Обсуждение прошло по-деловому, доброжелательно, высказывались весьма полезные, критические замечания.

Следующий этап — ученый совет академии. Однако начальник академии генерал-полковник Валентин Мещеряков предложил план диссертации не обсуждать до решения начальника ГРУ о допуске Калинина к работе с архивными документами.

Вновь пришлось обращаться к начальнику ГРУ. История, можно сказать, повторилась. Калинин доложил начальнику ГРУ свое видение некоторых причин нападения фашистов. Генерал Ивашутин выслушал Калинина и сказал, что не стоит торопиться с выводами. Тем более что ГРУ всего лишь одна из составляющих разведывательной системы государства. То есть мы не все знаем, а значит, не можем провести всесторонний анализ.

Ивашутин отказался дать допуск в архив. Калинин, как и в прошлый раз, попросил разрешения обратиться к начальнику Генерального штаба. Руководитель военной разведки не возражал. Докладная Калинина ушла в Генштаб. Ответ был получен через несколько дней. «На усмотрение П. Ивашутина», — гласила виза.

А вскоре после этого Валерий Петрович получил направление в госпиталь, на военно-врачебную комиссию в связи с увольнением в запас по возрасту. Ему было 54 года.

Сняв погоны, капитан 1-го ранга в запасе Калинин остался работать там же, в Госкомитете по науке и технике. Предложили должность советника. Он согласился.

Казалось бы, все складывалось благополучно. Его избрали секретарем партийной организации, которая насчитывала более 100 человек, вошел в партком, получил повышение в должности — стал заместителем начальника отдела и возглавил работу по научно-производственной кооперации с западными фирмами.

Новая должность значительно расширила доступ к ранее закрытой информации: постановлениям правительства, документам Госкомитета по науке и технике, Госплана. Получил он доступ и в библиотеку зарубежной литературы ГТНК, где можно было регулярно читать иностранные газеты и журналы.

В 1986 году Калинина наградили медалью «За трудовое отличие». В представлении говорилось, что он «проявил себя опытным специалистом и умелым организатором по планированию и осуществлению научно-технического сотрудничества с зарубежными странами».

«Работа в ГКНТ, — считает Калинин, — давала возможность другими глазами взглянуть на состояние отечественной экономики. Пустые полки продовольственных магазинов, нехватка товаров первой необходимости, всеобщий дефицит говорили о том, что страна переживает глубокий экономический и политический кризис».

Он продумал и разработал ряд предложений как по политическим, так и по экономическим вопросам. Для большего веса подготовленный документ назвал «Обращением к гражданам Советского Союза», а подписал: «Движение за социалистическое возрождение». Хотя, разумеется, никакого движения не существовало.

Это обращение направил в редакции некоторых газет и журналов. Уже вовсю развернулась хваленая горбачевская перестройка и гласность, но никто не согласился опубликовать его обращение.

Последней надеждой стал Егор Яковлев и его «Московские новости». Но он Калинина не принял, а сотрудник редакции обещал передать «Обращение…» главному редактору. Передал ли, трудно сказать, но оно не увидело свет.

После отказов отечественных СМИ оставалось одно — опубликовать его на Западе. И Валерий Петрович передал «Обращение…» сотрудникам одной из иностранных фирм. На Западе к нему отнеслись иначе, громко назвали «манифестом» и опубликовали в английской «Гардин». В своем редакционном комментарии эта влиятельная британская газета написала, что «манифест» поступил из высших официальных кругов в Москве и был составлен группой влиятельных официальных лиц, имеющих доступ к западным источникам и закрытой советской статистике. Не исключается, указывала редакция, что передача этого документа на Запад является намеренной провокацией, придуманной антиреформаторскими группами в Советском Союзе, которые добиваются дискредитации стратегии реформ Горбачева.

«Манифест» перепечатали другие издания как в Европе, так и в США, он передавался по радио с соответствующими комментариями.

Вскоре после обнародования «Манифеста» на Западе Валерий Петрович Калинин был задержан сотрудниками Комитета госбезопасности. Ему предъявили обвинение в антисоветской деятельности, исключили из партии и уволили с работы.

Следствие шло несколько месяцев, Калинин находился под подпиской о невыезде. В январе 1987 года оно было прекращено. Калинин подал заявление в парторганизацию о восстановлении в КПСС.