Михаил Болтунов – ГРУ. Поединок с «черными полковниками» (страница 6)

С такими чувствами ехал в Америку и лейтенант Александр Калинин. Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает.

«Потом, с годами, – скажет Александр Сергеевич, – анализируя все, что со мной произошло в Штатах, могу сказать: первая командировка определенно не задалась. Меня постоянно преследовали неудачи. Нет, не в работе, а прежде всего по жизни, в личном плане.

Прошел всего месяц, мы жили еще в гостинице, а не на квартире, как жена попадает в госпиталь на операцию. И выяснилось это неожиданно, в посольстве у нас был хороший врач. Она поставила диагноз и сказала, что нужна срочная госпитализация. Посол Добрынин дал свою машину, и ее срочно под спецсигналом отвезли, прооперировали. А я остался с шестилетним ребенком: кормить, поить, приглядывать…»

Вот так начиналась служба лейтенанта Калинина в Вашингтоне. Супруга, к счастью, вскоре поправилась, а перед Александром Сергеевичем встали три задачи, которые, кстати, надо было решать одновременно.

Первая из них – освоение языка. Да, он достаточно неплохо знал английский. Но, как шутит сам Калинин, английский и американский языки – это две большие разницы. Он почувствовал это в первые же дни, когда приехал на автомобильную заправку. С черным заправщиком было не так просто объясниться. Казалось, он говорил совсем на другом языке.

И начались вечерние и ночные бдения у телевизора, у радиоприемника, просмотр кинофильмов. «Надо было набить ухо», – как выражается Александр Сергеевич.

Вторая задача – изучение города и пригородов. Без этого никуда.

«Куда ездить, как проверяться, – вспоминает Калинин. – Так что много ходил, ездил. И в городе, и в пригороде. У нас же еще 40-мильная зона была. Надо правильно проехать, чтобы тебя не выгнали раньше времени. А я как-то проскочил границу этой зоны. Проскочил случайно, а в этот день за мной слежка была.

Более того, съехал на обочину и застрял. Контрразведчики тоже остановились. Что делать, вышел, попросил: „Помогите ребята, развернуться“. Помогли, и без всяких последствий».

Но это, право же, могло закончиться и по-другому. Именно поэтому руководитель разведаппарата адмирал Кельсий Петряшев требовал учиться выявлять слежку. Конечно, порой ее и выявлять не надо было. Они сами демонстративно преследовали машину нашего сотрудника, шли, что называется, бампер в бампер, давили психологически. И это, надо признаться, приносило свои результаты. Некоторым казалось, что за ними постоянная слежка. Они попросту не могли работать.

С Калининым такого не случалось. Характером и психикой он был покрепче. Хотя и сегодня прекрасно помнит эти фэбээровские машины, нахальные физиономии контриков, навязчивое сопровождение.

Третья задача – выход на заданный объект. Когда Александр Сергеевич услышал его название, вот тут уж действительно от волнения «в зобу дыханье сперло». Объект назывался Комиссия по атомной энергии.

Поначалу Калинин и вовсе не представлял, как к нему подобраться. Это ведь не завод по производству мочалок. Однако и там, даже на столь режимном объекте, работают люди со своими привычками, характером, взглядами на жизнь. Они, например, любят ходить в выходные дни в любимую пиццерию. Там не только лакомятся пиццей, но и под оркестр, хором поют песни, веселятся. Стал заглядывать туда по воскресеньям и Александр Сергеевич. Братался с американцами, в обнимку пел песни, а когда они узнавали, что их сосед по столу русский, порой, воспринимали это доброжелательно и даже с любопытством. Но иногда приходилось и срочно уезжать, ибо в рядах любителей пиццы оказывалось несколько русофобов, и они проявляли неприкрытую агрессию. Калинину не нужны были столкновения с местными.

Тем более что в этой пиццерии, расположенной в районе компактного проживания атомщиков, он искал не врагов, а друзей. Нашел ли он их? Сложно ответить на этот вопрос. Завести дружбу с людьми из такой организации дело не простое, нужно время. А судьба, к сожалению, этого времени ему не дала. Ведь вся командировка Калинина в Штаты длилась полтора года. Однако можно твердо сказать, с несколькими специалистами из Комиссии он все-таки сумел познакомиться, и, возможно, их отношения получили бы развитие и дали бы результаты, но… Молодой разведчик получил удар, к которому был явно не готов. Самое обидное, что в подобной ситуации от него ничего не зависело. Но это произойдет потом, а пока он активно работал, набирался опыта.

«Было трудно. Там ведь никогда не можешь быть спокойным, – рассказывает Александр Сергеевич. – Приходит как-то в аппарат советника доброжелатель. Приглашает, мол, давай встретимся. Ну, что ж, давай. Договорились назавтра вместе пообедать.

Когда я зашел в ресторан, где он ожидал меня, понял сразу что-то здесь не то. Доброжелатель пришел заранее, занял место лицом к входу, а меня решил усадить к входу спиной. Деваться некуда. Сел.

Он говорит: „Я пообещал советнику передать сборник военных контрактов“. А это толстенная книга, в которой расписаны все оборонные контракты американских фирм. Что и говорить, вещь ценная. Но чувствую, это чистой воды подстава. Сейчас возьмут тут и повяжут. Говорю: „Ну, раз ты пообещал советнику, сам и передай, ему будет приятно. А мне как-то не с руки“.

После встречи поехал к резиденту. Им уже был полковник Виктор Новаш. Доложил. Тот одобрил мои действия, но в то же время с сожалением сказал, мол, хорошо бы все-таки достать этот свод контрактов.

Пришлось очень активно поработать, чтобы и самому не подставиться, и гроссбух достать».

Помнится, после того как сборник контрактов оказался в руках Калинина, он почти всю ночь ксерокопировал его. «Весь запас бумаги „сожрал“ в аппарате советника», – смеется Александр Сергеевич.

Тем временем 1970 год перевалил свой экватор. Прошло лето, прошелестела осень. Однажды вечером Калинина вызвал к себе руководитель разведаппарата. Судя по выражению лица начальника, лейтенант понял: что-то случилось. Без долгих предисловий резидент спросил:

– Александр Сергеевич, помнишь Петрова? Вместе на курсах учились?

– Да как не помнить. Общительный парень, спортсмен, лыжник. Выпускник Военного института иностранных языков. Я, правда, с ним в друзьях не ходил, но знал прекрасно.

– Вот и он тебя прекрасно знал, – горько усмехнулся Новаш. – Сбежал Петров к американцам. Предателем оказался.

Калинин помнил, что по окончании курсов Петрова направили в Индонезию, в аппарат военного атташе. Там он и сдался американцам.

Александра Сергеевича предупредили, попросили быть осторожнее и, разумеется, запретили оперативную работу. А вскоре пришел приказ: откомандировать лейтенанта Калинина на родину в распоряжение управления кадров Главного разведывательного управления.

29 декабря 1970 года Александр Сергеевич вместе с семьей возвратился в Москву. Как узнал позже, многих его сокурсников отозвали из-за границы, уволили из военной разведки. Калинину можно считать повезло, его оставили, однако он стал невыездным на долгих десять лет.

Потом он часто размышлял над этим странным словосочетанием «невыездной разведчик». Прежде и представить себе такого не мог. А теперь в подобном качестве предстояло работать.

Москва: две пятилетки

Калинин вернулся в свое родное 1-е направление. В этот период шел обмен партийных документов. Ему, как возвратившемуся из зарубежной командировки, партбилет надо было получить в ЦК КПСС на Старой площади. Правда, в политотделе ГРУ сказали, что ему сразу выдадут новый партбилет. Но перед получением, как и положено, должна была состояться предварительная беседа.

«На беседу я попал к заместителю начальника политотдела Васильеву, – вспоминает Александр Сергеевич. – Он так мягко стелил: „садитесь, рассказывайте, как трудились в Штатах? Изучаете ли партийные документы?“ – „Да, у нас партучеба, проводим семинары“. „А вот с материалами июльского пленума ЦК КПСС по аграрной политике знакомы?“ И начинает задавать вопросы. Вскоре становится понятно, что я не очень знаком с решениями пленума по аграрной политике.

„А вот 23 декабря вышло постановление ЦК и Совмина „Об улучшении правовой работы в народном хозяйстве“. Что скажете?“ А что сказать, 23-го я срочно укладывал чемоданы и собирался на Родину. До постановления ли тут?

Заместитель начальника политотдела укоризненно качает головой: „Надо бы изучить, устранить пробел“.

Не успеваю возвратиться к себе в направление, впереди меня бежит дурная слава: Калинин не знает партийных документов. Получаю выговор по партийной линии, правда без занесения. В резидентуры летят телеграммы, все готовят папки с партдокументами. Вот так на моем примере политотдел показал, как надо изучать решения ЦК.

Потом, когда из США возвратился наш резидент Новаш и я с ним встретился, он признался: „Нам такого фитиля вставили, Александр Сергеевич“».

Вот таким было начало у Калинина после того, как он ступил на родную землю. Но, как говорили тогда в шутку: «Выговор не чахотка». И он взялся за дело. А дело это имело свои особенности.

Назначили Калинина экспертом при председателе объединения. Должность хорошая, солидная, но, как бы это поточнее выразиться, не очень подходящая под его характер. Его ведь определили «под крышу» не для того, чтобы он почивал на лаврах, а работал. А для тесного общения с заказчиками надо иметь соответствующую возможность делать эти самые заказы. То есть вести конкретное, деловое общение с представителями промышленности. И тогда Александр Сергеевич убедил руководство объединения, оставив его в должности эксперта, назначить также заместителем директора фирмы по работе с зарубежными странами.