Михаил Болтунов – Горячая работа на холодной войне (страница 56)
Часовой вскинул винтовку и выстрелил вдогонку автомобилю. Пуля пробила заднее стекло и вылетела в окно боковой двери. Стекло двери в это время было опущено. Чудом никто не пострадал. Полное осознание трагизма этой ситуации произошло по возвращении в расположение миссии во Франкфурте-на-Майне, когда жены офицеров полковника Спивака и лейтенанта Тетякова увидели пулевую пробоину в стекле машины.
Противодействие работе «миссионеров» нередко выливалось в жесткие, а порой и жестокие, агрессивные методы деятельности американской контрразведки и вне запретных зон. Так, в 1974 году экипаж советской военной миссии в составе майора Николая Пивоварчука и лейтенанта Тетякова совершал поездку на юге Баварии. Спускались вниз по серпантину горной дороги. Позади ехал какой-то американский военный на служебном кадиллаке. Ничто не предвещало беды. И вдруг сильный удар в заднюю часть «Опель-рекорда» миссии.
Машина пролетает между столбиками ограждения, совершает два оборота, скользит по склону, покрытому толстым слоем мха, и вновь встает на колеса. К счастью, водитель и офицеры были пристегнуты ремнями безопасности, а мох, судя по всему, послужил хорошим амортизатором при падении машины на грунт. В результате ни пассажиры, ни автомобиль не пострадали. Что и говорить, в рубашке родились ребята.
Американец был напуган не меньше тех, кто совершил кувырок. Думается, он не питал особой любви к советским «миссионерам» и решил показать, кто хозяин на дороге. Ведь он находился в своей, американской зоне оккупации и чувствовал себя хозяином. Но американец явно не ожидал такой развязки. Чем можно объяснить подобную агрессивность? Ведь машина советской военной миссии находилась за пределами запретной зоны и ничего не нарушала. Спустившись к «опелю», виновник аварии узнал, не пострадали ли офицеры, поинтересовался их самочувствием, извинился. Потом автомобильной лебедкой помог вытащить машину «миссионеров» на дорогу.
Поездки экипажей, связанные с риском для жизни, были связаны с острой необходимостью получения ценной разведывательной информации о противнике. Именно военным миссиям связи, как никому другому в разведывательном сообществе, выпала уникальная возможность. И другой такой возможности, по сути, не было ни у кого. Располагаясь вполне законно на территории вероятного противника, они являлись самым надежным и точным источником, они имели возможность добывать на месте данные о состоянии войск, их вооружении, образцах новейшей техники, уровне боевой подготовки.
Военные миссии связи выполняли и еще одну важнейшую задачу — осуществляли взаимный контроль за военной ситуацией в соответствующей зоне оккупации, при котором ни одна из сторон не могла скрытно сосредоточить силы для внезапного нападения на противника.
Даже когда значительно вырос потенциал авиационной, радио— и радиотехнической разведки, а в 60-е годы к ним присоединилась мощная космическая разведка, деятельность миссий связи не ушла в тень. Они по-прежнему оставались тем самым надежным и точным источником.
Секрет их надежности заключался в одном-единственном: офицеры миссий практически каждый день выезжали в поездки, чтобы собственными глазами увидеть боевую технику и оружие, учения и маневры, районы развертывания вражеских ракетных комплексов, координаты колодцев для закладки ядерных фугасов.
«Мне особенно запомнились, — вспоминает Юрий Иванович Тетяков, — две совместные поездки с майором Николаем Пивоварчуком в район города Ханау. Этот город был достаточно популярен в среде русской творческой интеллигенции первой половины XIX века. Сюда, к модному тогда врачу Иоганну Коппу, приезжали писатели Жуковский, Батюшков, Языков, Гоголь. Однако нас интересовал не сам город, а его окрестности, где располагался военный аэродром.
Первый раз в один из воскресных дней, когда запрещались полеты военной авиации, удалось заснять авиатехнику батальона армейской авиации 5-го армейского корпуса СВ США в Европе. Вертолеты стояли стройными рядами, как на параде, впереди разведывательные винтокрылые машины OH-58 «Кайова», в центре вертолеты общего назначения UH-1А «Ирокез» и позади них АН-1G «Хью Кобра» с навесными ПУ НУРС.
В следующий раз в этом же районе провели успешную фотосъемку батареи усовершенствованных ЗУР «Хок» (Hawk) на позициях, которые только начали поступать на вооружение 32-го командования ПВО СВ США в Европе».
Круг задач, которыми занимались сотрудники военных миссий, был довольно широк и объемен. Экипажи миссии выезжали не только к месту размещения различной техники и вооружения, но и находились в постоянных перемещениях во время учений и маневров.
Надо отметить, что маневров в Германии проводилось много. Но, пожалуй, основными являлись ежегодные учения войск НАТО «Рефорджер».
Эти учения являлись не только крупнейшим военным событием для стран НАТО, но и серьезным политическим мероприятием, направленным на демонстрацию силы перед потенциальным противником из ОВД и повышением доверия союзников к американской военной мощи.
«О сроках проведения учений «Рефорджер», — рассказывает Юрий Тетяков
Для нас это была жаркая пора. Работали по учениям очень активно. Действовать начинали заранее, выезжали в районы баз хранения американской боевой техники и вооружения.
С прибытием на авиабазы личного состава из США основное внимание уделялось разведке маршрутов выдвижения колонн и обстановки в районах сосредоточения войск. Ежедневно в поездках по зоне находилось как минимум 2–3 наших экипажа.
Советские военные миссии связи в Баден-Бадене и в Бюнде также действовали в своих секторах.
Мне приходилось работать на учениях «Рефорджер-3» в 1972 году и «Рефорджер-5» в 1974 году.
Выезжать и работать приходилось практически со всеми оперативными офицерами миссии на различных этапах учений.
В зависимости от оперативных возможностей наблюдение осуществляли со стационарных позиций или подвижным патрулированием. Активно использовали фотоаппаратуру. Результаты разведпоездок докладывались в Центр по рации. По окончании учений готовилась обобщенная справка с подробным описанием хода учений и фотографиями».
Деятельность советских «миссионеров», разумеется, не ограничивалась только учениями «Рефорджер». Наши разведчики не оставляли без внимания и другие маневры, такие как «Зима», «Отэм Фордж», отслеживались и находились под постоянным наблюдением выходы войск на полигоны Берген-Хопс, Зенне-Лагер и другие.
…Три с половиной года службы лейтенанта Юрия Тетякова подходили к своему завершению. Он получил звание старшего лейтенанта. Его дважды представляли к награждению медалью «За боевые заслуги». В представлении на награду было записано: «За выполнение специальных заданий командования, связанных с риском для жизни». Однако медаль не дали, а вручили грамоту начальника штаба ГСВГ.
Весной 1975 года в миссию приехал начальник разведки Группы советских войск в Германии генерал-майор Виктор Ходаковский. Признаться, старшему лейтенанту Тетякову не часто приходилось встречаться с генералом. И это вполне объяснимо. У Ходаковского в подчинении тысячи сержантов и солдат, сотни офицеров, прапорщиков. До него ли, лейтенанта, высокому начальству. Однако Юрий ошибался. Генерал помнил о нем. Он даже знал, что у Тетякова скоро заканчивается срок службы в миссии. Ходаковский так и спросил: «Где бы Тетяков хотел продолжить службу?» Старший лейтенант ответил: «Там, где прикажет Родина». — «А вы о поступлении в Военно-дипломатическую академию не думали? — спросил он. — Вскоре я убываю на должность заместителя начальника академии и окажу вам поддержку».
Откровенно говоря, Юрий не ожидал такого предложения. Да еще от самого начальника разведки группы войск. Выходит, запомнил генерал их первую встречу. А случилась она через полгода после его прибытия в миссию. Молодому лейтенанту поручили доставить в разведуправление штаба оперативную почту. Вот тогда и пригласил его к себе генерал Ходаковский. И устроил настоящий экзамен.
Генерал отодвинул шторки, прикрывающие большую карту на стене, предложил взять указку и доложить состав группировки вооруженных сил США в Европе в зоне ответственности миссии.
Лейтенант не растерялся, хотя подобную карту видел впервые. Он дал общую характеристику американских сил, потом обозначил пункты дислокации штабов сухопутных войск, военно-воздушных сил, 5-го и 7-го армейских корпусов, 56-й бригады УР «Першинг», 32-го командования ПВО, аэродромов армейской авиации, аэродромы базирования авиакрыльев 17-й воздушной армии.
Генерал Ходаковский докладом остался доволен. Пригласил присесть, расспросил о разведпоездках, об организации радиоперехвата, потом пожал лейтенанту руку и поблагодарил за службу.
Тетяков прекрасно понимал, дело не в их первой встрече, хотя она и прошла успешно, а в дальнейшей его работе. Все разведывательные донесения, подготовленные с использованием данных радиоперехватов, информационные доклады и аналитические справки попадали на стол начальнику управления, и он их оценивал по достоинству.