Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 56)
Главный предмет ежится. Небось, как папа сидел на инженерской зарплате, в гости никого трактором затянуть не получалось!
Но попробуй вслух скажи: смертная вражда до гробовой доски. Так что Змей решительным движением добивает сардельку и улыбается, насколько получилось:
– У меня приглашение на шестое июля. Вот, – обернувшись, парень снимает с полки красивое свидетельство, истекающие золотом и фотопечатью билеты AriOrbitaL. Хотя главное тут – запись в базе данных, а бумаги с голограммами такой же форс, как и доставка Змея домой на том самом гиперзвуковом катере училища. Сажать черный трехсоттоник пришлось аж в Зябровке, где с незапамятных времен сохранилась полоса под реактивные четырехмоторные бомбардировщики.
– На июль? Но сейчас еще октябрь, – Света изображает сладкую дурочку. Без трех лет клубной закалки Змей бы слюной изошел. А так ласково и равнодушно улыбается в ответ:
– Мест мало, желающих много. Двенадцать потоков. Каждый месяц проверка физического состояния. Мне вот, – Змей показал толстую пачку распечаток, – упражнения выдали. И список литературы, одних названий три мегабайта.
– Упражнения можно посмотреть? – спортивная брюнетка смотрит на пухлую Софочку несколько свысока.
– Пожалуйста.
Распечатка плывет над столом. Папа с мамой переглядываются самую чуточку ехидно, и Змей слышит, как наяву: рев горящего топлива, запах пыли, гари, голос Марка – там, на углу: “…богатая семья, девки на танцах прижимаются.”
– Папа, ты говорил, еще тетя Юлиана должна из Кишинева подъехать?
– Ну да, сын. Она в Москву проездом, у нее тут с рижского самолета пересадка.
Случайно. И, рубль за сто, батальон смуглянок притащит – ну, типа, мимо проходили, решили заглянуть. Пятнадцать лет не слышано ни хвоста, ни чешуи – а тут вот. И дом просторный, на клуб ночевать под предлогом тесноты не смоешься.
Снова голос Марка колокольным звоном в голове: “…невесту, как та же Снежана, дочка начальника…”
Похоже, Софочка и Светочка пихаются под столом ногами. Фу, разве так можно? Низший сорт, нечистая работа! Змей вздыхает:
– Мама, большое спасибо, все очень вкусно.
Теперь свысока смотрит пухлая Софочка:
– Наш семейный секретный рецепт!
– Надеюсь увидеть всех за ужином.
– На клуб собрался?
Светочка и Софочка резко замирают. Гости настораживаются. Что еще за клуб? Игрово-ой? Что еще за игрушки?
Змей уже придумал выход, и потому его улыбка безмятежная, чистая, страшная:
– Надо же уточнить, что без меня ответили куратору. Сами понимаете, с исполкомом у нас шутки плохи.
– …Шутки плохи с исполкомом, – Сэнмурв подвинул чашку поближе, обхватил пальцами. – Сам посмотри: где Марат Новиков, “Коммунарка”? Хороший варили шоколад, но не поделился, закрыли. Где “Забудова”? Хорошие выпускали блоки, но не откатили долю наверх – вечная память фирме. Где “Трайпл”, алюминиевые окна? В столице работали, на миллиарды остекления ставили. Аэропорт, национальная библиотека, сам прикинь уровень… А кому-то что-то не так мяукнули – все, нет больше “Трайпла”, никто и не вспоминает. Я уже молчу про “Борисовдрев”.
– Прокоп в “Парке высоких технологий”, чистой воды кнопконажиматель, айтишник. Посадили за неуплату налогов. – Шарк поморщился:
– Думаешь, Прокоп от пачки деньги отлистывал потными ладошками, подскабливал ведомости? Там все дело в налоговом кодексе. Бухгалтерия какие-то коэффициенты не так применила, насчитали налогов не столько, сколько лучезарный захотел. А как там правильно насчитать, если пояснения и примечания по коэффициентам сложнее драконьего покера, Роберт Асприн может покурить в коридоре?… Ладно, пусть бы дали штраф – сажать человека за что? Разве он убил кого?
– Главный инженер того самого МЗКТ сидит. Уж казалось бы, госпредприятие, оборонка – нет, и там спокойно спать нельзя. Батя говорил, тот мужик сидит уже сорок четыре месяца, – выдохнул Сэнмурв. – Уже и оправдательный приговор вынесли – а он все равно сидит. Пофиг там правосудие, хер там справедливость. Чисто падишахский подход: сегодня ты с премьером траву косишь или в там в бейсбол играешь – а завтра гонишь машину в сторону Литвы на скорости двести каэмчас, и витебские гаишники судорожно выставляют на трассе живой щит, чтобы тебя, мудака, поймать.
Шарк поднял голову, но промолчал.
– Поэтому мы согласились без лишнего кокетства, – хевдинг отставил пустую чашку. – Безопасники так безопасники. Хоть кто-то нас прикроет от разборок.
– Удачно получается, – вступил Хорн. – Если тебе наверх в июле, так мы аккурат в июне сделаем Лантон. Мы на Равноденствии выступили хорошо, к нам “Змеедав” обещал быть, и “Руна”, и “Феникс”… Кстати, Змей…
– Ну?
– Клей, Сервелат, Хрюн, Тамкар, Леший и Одержимый приходили. Спрашивали, можно ли вернуться.
– И что решили?
– Без тебя решать не стали.
– Ну я тогда тоже без лишнего кокетства скажу: пусть приходят. Нам еще Лантон делать. Абдулла не проявился?
– Ни Абдулла, ни Валькирия. Извини.
– Проехали.
– Даже от Барона люди приходили, – сменил тему Шарк. Змей поднял брови:
– Но это же суровые реконструкторы, кнопочки-заклепочки. Им-то зачем?
– А они там где-то стимпанк нарыли, в книге, то есть. С паровыми катапультами. Загорелись, обещали на игре паровой танк, по технологиям да Винчи.
Змей повертел головой. Допил чай:
– Так что, получается, все хорошо?
Клубный доктор фыркнул. Хорн переглянулся с Шарком. Шарк вздохнул:
– Помнишь, я говорил, что мои как-то заторможенно говорили, когда я позвонил? Ну, в тот самый день?
– Помню. И что?
– Я случайно узнал, что родители меня, оказывается, тогда уже похоронили. Мысленно. Знали, что я уехал в клуб, и видели, как автобусы за мостом горят. И, когда я вернулся, они как-то… – Шарк волнообразно повел рукой. – Удивились, короче. Отец так и сказал: мы привыкли к мысли, что дальше придется жить без тебя. И назад уже как-то… Не переключаются. И вот, я вроде бы дома – вроде и нет. Отец смотрит мимо. Мама все время прикасается к волосам, проверяет: не призрак ли?
Змей сглотнул. Шарк вздохнул и сказал Марку:
– Теперь ты. Только быстрее, пока девчонки не пришли.
– Помнишь угловой дом… Ну, с иконой на воротах?
– Семен Игоревич? Конечно, помню. Нормальный сосед, один из немногих, кто на клуб жалобы не писал. Я аж офигел, когда он меня послал.
– Сожгли его. Андрей тот, круглый…
– Ну, помню.
– Успел уехать, он поумнее. После суда все-все видеоматериалы опубликовали, потому что народ возмущаться начал, типа втихаря – чезанах? Ну, а там же с наших браслетов тоже все скачивали, ты же помнишь.
Змей кивнул. Марк облизнул губы:
– Вот. К Семену пришли мужики, говорят: че, паскуда, три полена пожалел? А у нас тут, в районе, бабы с детьми, жены беременные, да и просто наших домов тебе не жаль? Или ты, говнюк, считаешь, что мы тебе на эти сраные бревна по пятерке не нашли бы, возместить? Сам говно, и нас держишь за говно?
Змей застыл:
– Так они же сами не выходили! Мы во все дома стучали – хоть бы хрен!
– Кто не выходил, а кто и на работе работал, – подал голос один из кожано-клепаных байкеров. – Наш Черный кровельщик в стройтресте, он все узнал. Кто, когда, с кем на смене… Кстати, Змей, меня звать Пеньтавр.
– Э?
– Это типа Кентавр, только я один раз пень поймал передним колесом, изобразил полет чмыря, атаку жопой. Вот и погоняло.
– А меня звать Лось. Просто Лось, – ухмыльнулся второй. – И тоже, похвастался раз в бане: яйца большие. Спьяну, ясен красен. А потом на эм-четыре лось через дорогу, и я в него херак! Чудом жив остался. Вот и прозвали.
– Ладно, у вас еще ничего шутки, – Сэнмурв зевнул и аккуратно потянулся. – Помню, на последнем “Ведьмаке” звали меня пить, но я отказался: типа, интроверт. На рассвете подъем-тревога, нас штурмует Нильфгаард! Выскочили, натянули доспехи не глядя. Отбились. После боя поднимаю забрало – не идет, аккуратно так по шву запаяно. Интроверт же!
Лось, даже сидящий на лавке, выглядел чуть не вровень со стоящим Хорном. Пеньтавр оказался пониже, но зато в ширину – “положь-поставь, один черт квадрат”. Оба мотовода носили широкие густые бороды, гладко зачесывали серо-седые волосы. Широколицый и скуластый Пеньтавр постоянно слегка улыбался. Округлое лицо Лося выглядело несколько сонным.
– Так вот, про соседа, – Марк оглянулся на входную дверь, и заторопился, потому что во дворе услышал голоса Инь-Янь и еще какой-то девушки:
– Он бы отбрехался. Ну, может, по морде дали бы раза два, тем бы и кончилось. Но тут его жена опять влезла… Вот почему все дуры такие бабы? И говорит: как мы воду по всей улице провели, так вы до сих пор не все заплатили за присоединение! Откуда нам знать, что вы за бревна заплатите, когда вы за воду пятый год копейки несете! Ну, обиделись мужики, ввалили Семену так, что скорая увезла. Жена за ним, в больнице сидеть. А дом ночью сгорел. Абсолютно случайно. Двадцать четыре семьи на улице – и никто, ни одна собака, не видела. Все спали, аж пока шифер лопаться не пошел… А от поджога у нас не страхуют, сам знаешь.
Змей выдохнул и скоренько натянул на лицо улыбку: вошла Инь-Янь, сестра Хорна. Тоже зеленоглазая, как Света, хотя и не брюнетка, напротив – платиновая блондинка. Змей подумал: а вот если бы вместо этой Светы Из Ниоткуда за столом оказалась Инь-Янь? Она стала бы пинать соперницу втихаря ногами?