Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 40)
Змей махнул рукой на маленький дворик:
– Вон мой флип стоит прямо там, где Лис упал. Меня бы давно закрыли. Но Снежанкиному папе от нас что-то надо. Что? Никто не говорит. Почему он моего деда в Проект пристроил? Я за одно это ему должен, как земля колхозу, а он еще и взялся крышевать нас в та-а-аком залете… Мы для него кто? Кино про ГУЛАГ смотрел?
– Думаешь, “Факел” за корову взяли?
– Уверен. Это не Легат, это профи. Он вполне мог за завтраком, совершенно случайно, конечно же, обронить пару слов, что нам скоро абзац – Снежанка…
– Снежана.
Змей все-таки поднял взгляд на Шарка. Тот стоял настолько готовым к драке, что Змей сдался сразу:
– Ну ладно, Снежана. Снежана и взвилась. Притащила нам кучу малолеток. Ты хоть на пол-шишечки понимаешь, сколько мне в ювенальной юстиции тетки мозга выедут? А ты мне шьешь в чистом виде педофилию. Мало нам Винни?
Шарк хмыкнул.
– А все-таки жалко девочку. Старается.
– Именно! – Змей рубанул воздух ладонью. – Мне Сергей так и сказал, буквально за пять минут до того, как безопасники потащили его из машины. Ты, говорит, на пляже не улежишь, характер не тот.
– А дальше?
– А дальше просто: грузят на того, кто везет. Стараетесь? Ну, старайтесь. Хотите по… Постараться по-взрослому?… – Змей хихикнул:
– Махнула фея волшебной палочкой, и у танка отвалилась башня!
Прошелся перед стеной, потрогал копья.
– Сергей двух недель не пробыл, а и то заметил, что нам дали поиграться. Считаете себя крутыми? Нате вам клуб, вешайте себе пластиковые медальки, раздавайте имена… Где все эти, с именами? Где Абдулла, достойный меча Османов? Где Сервелат, где Клей?
Шарк добил:
– Где Валькирия? Нет Валькирии. Снежана тебе полторы дюжины идейных привела, эти не разбегутся… а ты ее полным именем не зовешь.
– В смысле не разбегутся?
– В смысле, они внутри компьютеров живут. Им пофиг, что снаружи.
– Ты…
– Тролль, – Шарк улыбнулся, развел руки, – просто тролль. Безотцовщина.
Змей фыркнул, крутанулся на пятке и в два шага оказался у двери. Вспомнив, обернулся через плечо:
– Тебе все равно ночь сидеть – напиши хоть пару строк Винни.
– Сам чего не напишешь?
– Я со зла так напишу, что как бы Винни не повесился.
– А на чем он читать будет? Их разве пускают в сеть?
“В сеть заключенных, разумеется, не пускают”, - писал в ответ Винни. – “Но мы-то, формально, колонисты-освоители. Высаживать нас необученными глупо, тогда не стоило и везти в такую даль. Так что есть ограниченный доступ к образовательным сайтам. По большей части, все они текстовые. От чего здешние сильно страдают, и уже двадцать или тридцать человек записались на курсы программирования, имея в замысле хакнуть сеть на предмет порнухи. Мне же тощий канал, пропускающий только тексты, привычен по вахтам на стройках, да и литератор я, или где? С удивлением замечаю, что пишу я тут намного больше прежнего. Раньше, когда я сильно загружался работой, то писать мог один-два вечера в неделю, и потому при каждом сеансе перечитывал ранее написанное, чтобы вспомнить. Я виделся с собственным текстом как с ребенком, живущим после развода в другой семье: каждый раз приходилось знакомиться заново.
Кстати, за семью. Змею передай, пусть не корчит козу в сарафане. Уж если нашлась девочка, способная терпеть его ядовитую натуру, да еще и столько для него сделавшая – даже я понимаю, что не для клуба – пусть сдувает с нее пылинки, благо, по возрасту с ней пока что даже не нужно спать.”
Спать Змей лег далеко за полночь, и утром, вполне предсказуемо, не поднялся к завтраку. Отец, видя такое дело, положил спящему на пузо две небольшие (всего-то по паре килограммов) гантельки.
Змей засопел, задергался, повернулся набок – обе гантели скатились, грохнули в ламинат.
– У вас депрессия заканчивается, – отец подмигнул:
– Продлевать будете?
Змей проглотил ругательство и побрел умываться. В кухне перед завтраком поинтересовалась уже мама:
– Что так поздно вчера? Опять ломал стереотипы и абстрагировался от суеты?
Вспомнив толпу новичков, парень помотал головой:
– Не, мам. Это пацаны ломали, особенно Шарк отжигал. А я так… Рядом копался в обыденности… Можно мне вон тех пряников?
– Только через мой суп!
Отец поглядел преувеличенно-серьезно:
– Правда, ваше высочество, завязывайте уже с депрессией.
– Депрессия развивается со скоростью пол-шоколадки в час…
– Вот и отлично, – Петр Васильевич повертел большими пальцами сцепленных рук, – хотя бы на чуть-чуть забудешь о похудении.
Снежана меланхолично захрустела батончиком:
– Папа, вот мама шла мимо, толкнула монитор. И я подумала: монитор новый купим, а маму новую не купим… А в том кино, про будущее, когда человека научатся перезаписывать? Вот купили мы новую маму, для нас никакой разницы, так? А для самой мамы?
Петр Васильевич замер, как вкопанный:
– Снежана! Что за х-х… Что за ерунда?
– Да ты не стесняйся, папа. Можешь прямо так и сказать: херня.
– Херня полная, шеф. Все, что мы делаем, доброго слова не стоит. Херня! Теперь я понимаю Чингисхана.
Комиссар смотрел вниз – на огромный зал Управления. Бежевые, приятные глазу, стены. Пол плиточный, светло-синей гаммы. На полу, в строгом порядке, несколькими концентрическими кольцами, серо-серебристые компьютерные столы. На компьютерах разнообразные обработчики священной коровы аналитиков – “Big Data”, огромных массивов данных, петабайт всевозможных статистических сведений.
Де Бриак и его постоянный напарник Альберт Лежер стояли на обзорной галерее, чуть поодаль от галдящих и щелкающих блицами туристов, и смотрели на громадный зал через бронестекло, с высоты почти двух этажей. Там, внизу, вооружась всей мощью земной науки, почти тысяча рыбаков Управления неустанно забрасывала сети, так или этак формулируя запросы, прочесывая базы под разными углами, комбинируя признаки, пытаясь осмыслить полученные выборки. В Четвертом Департаменте таких управлений – и, соответственно, залов – насчитывалось девять. Даже Антарктида имела собственное Управление, и собственный зал, и собственные сервера. Просто чуть поменьше австралийского управления, и раз в десять меньше евразийского. И уже всерьез обсуждался вопрос о заведении Управлений отдельно для Марса, Луны и Орбиты. Ведь в каждой уважающей себя стране такое уже имелось!
Лежер тоже смотрел на чистый огромный зал, на мерцающие мониторы, на спорящих, курящих, пьющих кофе людей в черно-алой форме научного сектора – темнокожих алжирцев, золотистых желтоглазых малайцев, здоровенных светловолосых норвежцев и русских, юрких вездесущих китайцев… Даже их усилий все-таки не хватило: “Палантир” ошибся, и командировка в Америку не принесла разгадки… Принесла, правда, очередную висюльку от благодарных союзников, но награды Лежер давно перестал считать.
– …Ну вот смотрите, шеф. Обиженных полная планета. Но теперь, в отличие от прежних времен, каждый мудак имеет средство мести! Сварит в домашнем автоклаве суперчуму, склепает едрен батон в гараже из говна и палок, или еще какой слег придумает. А мы и знать не будем, пока не сработает!
– Что еще за слег?
– Вы же сами подсадили меня на книги. Слег – супер-наркотик из фантастики. Из той самой базы переводов, откуда самый первый рассказ.
– А Чингисхан тут при чем?
Лежер прикоснулся пальцами к зеленоватому бронестеклу. Отпечатки пальцев. Где взять отпечатки мыслей? Вокруг не интернат недоумков, совсем наоборот! В таком-то лесу грузовик листьев спрячется…
– Почему Чингисхан резал побежденных? Потому, что не мог никак иначе предотвратить покушение от каждого, от абсолютно любого человека. Любой завоеванный ненадежен. У нас такая же ситуация. Пока оружие планетарного масштаба могло создать лишь государство, сохранялась возможность его хотя бы разбомбить. Государств на планете всего-то сотни полторы, даже и компьютера не нужно.
Мимо шли туристы, Лежер подождал удаления их шумной ватаги. Продолжил:
– А теперь планету может упидарасить любой ботан! И что мы вообще можем сделать? Шеф! Мы смешны! Мы бл*дские клоуны, стоящие в круге света, с этими нашими шерлокхолмсовскими лупами и сименоновскими отпечатками пальцев, с этим, б*дь, палантиром из жопаной в йобу сказки Толкина!
Штурмовик повернулся спиной к мерцающим экранам и простер обе руки:
– А там, в темноте, за кругом света, за шкурами вигвама! Происходит все, что угодно. Вы правы, шеф! Чтобы получить верный прогноз теракта, в Палантир надо запихать все человечество!
– Кстати, в самом деле. Что, если Палантир не ошибся?
– То есть как? В “Красной Сакуре” нет боевиков.
– Если “Red Sakura” и “Умконто ве сизве” часть общего проекта… Поэтому Палантир и направил нас туда.
– Часть… Общего?
– Первое молодежное движение окучивает интелей, второе гопников. А цель единая и кукловод за ширмой общий.