Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 3)

– А теперь двести метров горячего песка, в ботфортах, – буркнул Змей, слезая по веревочному трапу. Лис двинул плечами, скрипнули латные руки:

– Зато смотрится как надо. Прикинь, Леший сделает ролик, и мы такие типа конкистадоры, солнце на кирасах…

На кирасах сверкали полуденные лучи – солнце в середине лета, в середине дня, в середине неба. Хорошо хоть, ветер сильный. Ну так день же нарочно выбирали, чтобы ветер покрепче. Колесные парусники слабый ветер не сдвинет. Лис, Шарк и Змей шли по широкой полосе белого чистого песка. Справа от них, шагов через триста, выделенный для регаты полигон заканчивался полоской соснового леса. Слева полигон простирался далеко-далеко, километра на два, до самой речной излучины.

Место издавна низкое, болотистое, сырое и грязное. Но лет сорок назад из-под самого Ярославля выписали целую мехколонну специалистов по гидронамыву, пообещав каждому квартиру вне очереди. Болото, насколько получилось, осушили. И намыли громадную песчаную площадку для будущего района, толщиной метра три-четыре. Намытый песок слеживался, уплотняясь под собственным весом, чтобы потом на нем поднялись привычные кирпичи девятиэтажек. Но тут грянула Перестройка, а потом и все остальное. Ярославские механизаторы оказались, внезапно, гражданами чужой – хоть и сопредельной – страны. Планы градостроительства резко засохли. Песчаное поле, напротив, расцвело. Поросло кустарником, низкой травой. Покрылось колеями от машин отдыхающих, ездивших к реке – и ямами от предприимчивых горожан, добывающих тут, в меру сил, песок. “Так, немножко, только для себя, не на продажу,” – как объясняли они при задержании. На дне особенно глубоких ям по старой памяти проявилась вода. Там и сям замерли трактора, брошенные мелиораторами. От них же – куски трубопроводов из ниоткуда в никуда. Руины строительных вагончиков: их сожгли уже нарочно, чтобы не селились бомжи. В итоге образовался местный постапокалипсис, хоть бери снимай кино про “Фоллаут”. Сколько хватает глаз, песчаная пустошь. Кое-где редкие чахлые растения. Опасные ямы-колодцы с мутной зеленой водой глубоко на дне. Свист ветра в могучей ржавеющей технике. Горелые руины. Своеобразно, впечатляюще, тоскливо…

Словом, получился роскошный игровой полигон: харизма, речка, близко город и автобус.

Шарк, Лис и Змей подошли к окраине города, где несколько журналистов крутились вокруг победившего экипажа – что победила женская команда, только добавляло перца. Змей подумал, что теперь Валентина нос точно задерет. Пожалуй, уже Валенком не назовешь. Она сразу, конечно, на Валькирию замахнулась. Но в клубе традиция: имя доказывать надо. Вот Валькирия и доказала, не придерешься.

Люди на трибунах, не особенно вникая в технические детали, просто хлопали и возбужденно переговаривались. Змей незаметно перевел дух: доктора не понадобились, и в милиции необходимости не возникло. Лис и Шарк двинулись к прессе, а Змей к куратору из исполкома:

– Сергей Павлович, все по графику. Сейчас убираем технику, после мусор. А трибуны уже завтра, сегодня до темноты все равно не успеем.

Сергей Павлович отряхнул серый “с искрой” пиджак от мелкого песка, повздыхал над безнадежно запыленными туфлями. Удивился:

– А парад?

Тут удивился Змей:

– Перед началом же проводили.

– Может, и сейчас провести? На камеру еще один дубль?

Змей пожал плечами:

– Хорну час колесо менять, потом разворачиваться, полчаса к трибунам подъезжать. Люди уже все видели, заскучают ждать. Все равно все разойдутся, а мы из-за этого парада под пустыми трибунами до заката не свернемся.

– Ну ладно. Зайди ко мне… Потом, как управитесь. Сейчас иди, заявление сделай. Давай, давай, сам понимаешь, выделенные средства оправдывать надо.

На полигоне заревели тягачи. Хорн и Марк подгоняли машины к сцепкам колесных парусников. Мачты “Котолака” и “Змея” уже уложили в транспортное положение. Шарк успел раствориться в толпе зрителей. Небольшая толпа, на взгляд всего тысячи полторы. Ну, лиха беда начало, это же первая парусно-колесная гонка в городе. Да и в стране, пожалуй.

Лис в толпу не пошел. Стоял у стола комментаторов, улыбался, обмахивался мушкетерской шляпой, сверкал кирасой, фотографировался с кем попало и вещал… Лучше не знать, что. Лис мог залепить – полгода будешь отвечать на звонки ошарашенных граждан.

Девчонки, разумеется, тоже фотографировались на блестящем обтекаемом корпусе “Дагаза”, сверкая кольчужно-меховыми нарядами амазонок. Жаркая погода не мешала девчонкам носить меха, потому как мехов девочки носили немного. Да и кольчуг не сильно больше. И вообще, использовали одежду только там, где приличия требовали, и где могло натереть при работе с парусами. Змей на девушек не смотрел, чтобы не расстраиваться. Они-то на него все равно не посмотрят! Лис красивый, Хорн умный, Абдулла сильный. А он… Он скользкий, холодный и вредный, как сказала ему та же Валентина, когда Змей ее в кафе пригласил. Змей в сердцах прозвал девушку Валенком – чем и отрезал всякую возможность примирения.

Вздохнув, Змей пошел к судейскому столу, делать подготовленное заявление для прессы. Там на него насели любопытные мамочки: сильно ли побьют их кровиночек в клубе? От неизбежных спортивных травм и заверений, что: “Меры принимаются… Вот, видите, и тут у нас доктора…” – беседа незаметно съехала на подписание наряда этим самым докторам. Потом – зубодробительные полчаса с уборкой трассы и сдачей ее эпидемическому контролю. Очередной алкаш привязался к девчонкам – и Абдулла по-простому влепил ему в ухо, вместо чтобы культурно сдать милиционерам. Их же сюда для этого и звали! Но тут как раз вернулся тягач уже за “Дагазом”, и милиция пригодилась. Наряд помог чуть ли не с боем очистить колесный парусник от фанатов победившей команды. Хорошо хоть, Валенок… Тьфу, теперь уже Валькирия – позвала фанатов фотографироваться. А уж ее-то поклонники слушались. Только вот посмотрела Валька на Змея с такой жалостью, что тот едва удержался от ругани.

Наконец, Марк на своем бусике забрал живописно полуодетых амазонок-победительниц, и зеваки рассосались окончательно. Уехали журналисты и дежурный экипаж скорой помощи. Ушел милицейский сержант с парой подчиненных. У Змея появилась минута, чтобы увидеть, как по редким кустам полигона бродят местные пацаны; поодаль жгут костер пузатые дядьки, тыкая в песок ножки мангала. Совсем далеко, у самой речки, с неба скатился флаер. Приземлился, озарился светомузыкой, забухал сабвуфером, выбросил десант из полудесятка купальщиков. Пески возвращались к обычному ритму жизни.

Если бы не оставленные на завтра трибуны, Змей бы сам не поверил, что они только что провернули этакое мероприятие. Регата готовилась год! Всю зиму собирались колесные корабли – пескопарусом заразился целый город. Это на регату вышло четыре корабля, а случалось, восемь больших выставляли на игру все городские клубы, да одноместных буеров почти десяток! Вот бы всем выйти, куда красочнее бы получилось. С весны катались на этих вот самых песках, чтобы научиться не просто ловить ветер – а ехать при его помощи куда надо. Сколько моментов запоминал Змей на подготовке, на играх! И на самой регате – казалось, уж этого-то никогда не забыть!

А вот сейчас только склонившееся к закату солнце, следы от широких колес на песке, да пластиковые лавки в несколько рядов… Это и все? Ни яркой картинки, ни меткого слова, ни глубокого чувства в памяти? Одно паршивое облегчение, что дело сделано, и можно уже не бояться, что как-нибудь облажаешься, и подведешь сразу весь клуб, куратора и кучу зрителей, купивших билеты за вполне реальные деньги…

Кстати, деньги. Куратор, которого за глаза все зовут Легатом. Сегодня. Уже скоро.

Змей присел на лавку в нижнем ряду, вытянул ноги, обмахнулся шляпой. Вяло порадовался, что утром не поленился пригнать собственный флаер. Не придется потеть в автобусе, выцарапывать проездной из-под кирасы, как однажды влип Винни. Солнце висело еще высоко над речкой – но исполком ждать не будет. Разговор предвидится сложный, не меньше часа. Легат встревал во все городские тусовки, от эмо до сатанистов. Это он перед камерами водил байкеров с подарками в детские дома. Устраивал прохождения клубов с флагами и в костюмах на день города. Подписывал разрешения на концерты подвальных рок-групп. А однажды искал посреди новогодней ночи трезвого Деда Мороза в детский садик райкоопторга – и чисто случайно нашел именно на клубе. С чего, собственно, и началось их сотрудничество. Словом, Легат кой-чего шарил и в движухе, и в своем беспокойном контингенте, так что обдурить Легата Змей надеялся сердцем, не умом.

Парень вздохнул, снял с пояса красивую Тамкарову шпагу. Расщелкнул крючки кирасы, переступил упавший теплый бочонок. Стащил поддоспешник, морщась, избавился от сапог. Сходил к своему флаеру, вытащил чистое полотенце, обтерся. Надел джинсы, рубашку, легкие сандалии. Бегать окунаться ни сил, ни желания, да и времени уже не осталось. Так что Змей просто сложил игровые вещи в багажник. Снова подумал, что надо бы позвонить отцу и поблагодарить за подаренный флаер. Вытащил телефон – только номер отца набрать не успел. Опять невовремя позвонил кто-то еще.

– Слушаю.