Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 20)

– Вот на чем не ездил. И как?

Беглец двинул плечами:

– Уголь в топку кидать не заставили, уже хорошо. Ага, именно эта самая кофейня.

Кофейня на полтора столика располагалась в непроходном углу бывшего грузового двора. После того, как обработку багажа вынесли подальше из центра, тут пытались отдавать площади в наем – но закоулок тупиковый, люди все железнодорожные – или случайно забредшие пассажиры, в ужасе впитывающие их профессиональные байки. Словом, только эта забегаловка и уцелела.

– Зато у них курица из курицы, а не из кошки, – объяснил Змей. – А еще мне вот что нравится, глянь сюда.

Над столами трепыхалась белая растяжка с черными буквами простого шрифта: "У нас нет Wi-Fi не потому, что мы жмоты. Просто общайтесь с тем, с кем пришли!"

Сергей засмеялся и показал рукой дальше, на новое ограждение перрона:

“Свежая краска! Прислонись – убедись!”

– Шутники.

– Ага, – сказал Змей, – наши люди везде.

Принесли треугольные пироги с мясом, пахнущие на диво. Змей высыпал горстку мелочи. Засвистел отходящий состав и загремел прибывающий, да еще и принесли кофе. Разговор прервался. Из прибывшего поезда мимо тупичка валили на остановку люди. Мальчик лет шести кричал звонко, не смущаясь:

– Мама! А это собачка какой породы? Китайской? А почему глазки не узкие, а большие?

Мама тоже не смущалась и не думала лишней секунды:

– Даня, собачка куда из Китая приехала? Правильно! К нам! Пока не привыкнет, у нее все время будут такие глаза!

Змей распахнул глаза пошире, чем у той собачки, но кофе все же не выплюнул, удержал смешок. Сергей отставил стаканчик:

– А куда мы сейчас?

– В продуктовый, пожрать сегодня-завтра на клуб купим. Тут же оптовая база, вагонами ворочают. Сосиску или пакет сока нам тут никто не продаст, мелко это для них.

Пустые стаканчики смяли, забили в мусорку, присыпали бумажными тарелками. Опять пошли через площадь – по второму разу Сергей таращился уже не только на людей, заметил и рекламу на крыше: “КСЕРОКС это ХЕRОХ”.

– А вон, смотри, – Змей указал рукой, – про этих козлов мне отец рассказывал. Видишь, асфальт укладывают? Асфальт положили, деньги получили, и исчезли. Следом за ними весной и сам асфальт исчезает. У них асфальт живой и хитрый, сам к хозяину возвращается, чтобы потом на нем опять денег заработали.

– Так тебя за это Змеем прозвали?

Спутник опять спрятался в улыбку. Пройдя немного по улице, парни зашли в низкий, плоский супермаркет, дальняя стена которого терялась в прохладном полумраке.

– Список открывай, штурманом будешь, – Змей выдернул тележку. Вместо чтения списка, Сергей тихо заржал, глядя на первую же полку. Маленькие упаковки сока с рисунками: оранжевый бегемот, лиловый лев, ярко-алый кабан. Полкой выше, над всеми мордами название коллекции: “Моя семья”.

– Ну и что? – Змей глядел на зверушек философски:

– Варварские обычаи делания колбасы из животных давно устарели.

– Проходите, встали тут на дороге!

– Тетя, в Индии на таких, как вы, молятся! – огрызнулся лидер “Факела”, но тележку сдвинул. Сергей взял себя в руки, зачитал первую позицию списка – и дело пошло. Загрузили перечисленную еду, прикинули по деньгам – решили сегодня взять и радиотехнику для Шарка. Для этого нужно идти на радиорынок, что Сергея вполне устраивало. Гулять так гулять! Разве что Змей ведь не захочет, наверное, водить его тут везде за ручку… Ну, потом про это: добрались до кассы. Змей закупился на двадцать молодых здоровых организмов, так что их тележка оказалась с горкой. Будто в насмешку, сразу после них подковыляла бабка, в тележке которой сиротливо валялся одинокий сырок.

Кассирша монотонно пикала кнопками, не спеша складывала продукты в пакеты. Змей звонил кому-то, чтобы приехали забрать еду. Собственный флип он использовал только по выходным, экономил топливо.

– Солдатики, у вас тут на батальон… – хмыкнула кассирша. – Туалетную бумажку не забыли?

– У меня чек двадцать метров, – не растерялся Змей, отсчитывая деньги. Следом подкатила бабка:

– Вот, милая, скока с меня за один сырок-то?

– Шестьдесят копеек с вас. А зачем тележку взяли? Один сырок можно в корзинке или так, в руках.

– Так я за ее держуся, а то цены-то у вас, упасть можно. А пакет не надо, у меня свой…

Сергей посмотрел на их тележку… На бабушкину… И решительно перекинул бабке пакет с сосисками. Змей хмыкнул:

– Прав ты походу, падаван юный. Удачей делиться надо!

И прибавил буханку хлеба. После чего, не слушая причитания опешившей бабки, потащил тележку на выход.

На выход с радиорынка Змей и Сергей направились только под вечер. Торговали здесь не одними радиодеталями, а железом вообще. И всяких разных железок оказалось тут столько! Пахло горелыми дисками, маслом. Визжали проверяемые бензопилы и болгарки. Разносчицы с тележками ругались, кому проехать первой. Звенели передаваемые из рук в руки трубы, вентили, хрустели пакеты гвоздей.

Список по деталям набрался не сильно меньше списка еды. Так что вызвонили Шарка – тот примчался на своем “Урале”, привез еще пачку денег. Больше часа спорили с продавцом – разобрались бы раньше, да он отвлекался на других покупателей. Тестировали прямо тут, клещами. Половину резисторов Шарк забраковал сходу: “Эту марку я знаю, горят как свечки!” Уже почти упаковались – но позвонил Марк и сразу после него Лис – им потребовались дюралевые полосы, а потом и Хорн попросил – “Раз уж вы там, на базаре, возьмите нам трубы-двадцатки, для буера надо”. Змей заругался на непредвиденные расходы и позвонил клубному казначею. Валькирия тоже долго что-то там считала, сопела в трубку. Наконец, согласилась, но пригрозила, что июльского взноса не хватит, а деньги с регаты, между прочим, зарезервированы на Йомсборг…

Сергей пошел гулять по базару и почти сразу прилип к витрине с фильмами, на которой нашлось все – ну решительно все, что он мог украдкой тянуть с интернатского торрента. Юмор не покидал продавцов и здесь, прямо над витриной синими светодиодами горела надпись: “При краже одного диска и более – перелом в подарок!”

Хмыкнув, Сергей пошел дальше – и в следующем киоске увидел такой шнур, какой хотел Шарк для соединения чего-то с чем-то. Метнувшись к Змею, парень получил от него двадцатку и вернулся в павильон, спросил у стоящего там продавца:

– Шнуры такие почем?

– Э?…

Сергей показал:

– Вот как этот, который из принтера торчит.

– Десять рублей.

“Странно, а Змей говорил – двадцать…”

– Офигеть… Дайте два!

Мужик ловко вытащил оба шнура из обоих принтеров на прилавке, смотал их, подал Сергею. Ухватил протянутую купюру и выбежал из павильона! Не зная, что делать, Сергей кинулся к Змею – тот прямо с места тигриным прыжком достал кнопку вызова охраны. Мужичка с двадцаткой, к счастью, сцапали на выходе, и деньги получил настоящий продавец. Еще он получил воспитательных от старшего магазина – а Сергей, соответственно, получил от старшего же второй шнур в благодарность. Пока ждали милицию, пока писали протокол, пока Змей думал, как бы устроить, чтобы Сергей не светился в деле – он же разыскиваемый самовольщик – перешло далеко за полдень.

– Ну, – вздохнул Змей вслед отъезжающему мотоциклу Шарка, обвешанному пакетами и связками труб, – опять нам в продуктовый. Бабушке мы помогли, но сосиски с хлебом в списке, надо привезти, иначе Хорнова сестренка меня убьет… Не заскучал, герой-детектив?

Сергей только головой помотал. Он даже не думал, как все это рассказывать в кубрике: один черт, никто не поверит. Как будто все приключения за один день аккордом выплатили.

На этот раз пошли не в громадный универмаг, а в небольшой магазин у железной дороги, где покупали, в основном, жители ближних улиц. Улицы складывались тесно составленными невысокими домиками – в ширину семь шагов, два окна по фасаду. Непременно палисадник с желтыми шапками цветов. Часто столбы из рельсов, или лавка из шпалы, или круглый стол из вертикально вкопанной колесной пары – любому видно, путейцы живут. Тут пахло смолистым деревом и созревающими яблоками, несло с недалеких стрелок пассажирской станции мазутом и смазками, кислым дымом. Под ноги стелился серый потрескавшийся асфальт, на обочинах блестели в июльском дне машины… Сергей подошел и потрогал серебристые ворота, на которых солнце и дожди не оставили ни чешуйки краски. Ворота оказались теплые; Сергей на миг застыл.

Не с чем сравнивать. Никак! Просто идти по улице. Горячее дерево под пальцами. Это настоящие ворота. Это не учебная пыль. Все вокруг – не сцена, сделанная инструкторами для отработки чего-нибудь. Все вокруг – само по себе. Жило без него, Сергея – и прекрасно проживет без него дальше!

Если даже вернуться в интернат и обратно влезть в хомут – то сам выбираешь: вернуться, или убегать!

Змей, похоже, догадался – но ждал на краю асфальтовой речки, у фонарного столба, не говоря ни слова; Сергей не запомнил, на сколько выпал из спокойного течения жизни. Солнце уже совершенно недвусмысленно садилось, улица упиралась прямо в багровый шар – тогда только Сергей, наконец, встряхнулся и первым потянул за дверную ручку, вошел в тамбур, затем через вертушку к прилавкам, где рослый парень басил на весь торговый зал:

– Красавица, мне бы коробочку хороших конфет, но так, чтобы не очень дорого.

– Вам для девушки?