Михаил Бобров – Запиханка из всего (страница 13)

– А вот советская лунная программа тебя опровергает. Там набрали стадо движков, и постоянно какой-то лопался. В конце концов, это и убило ракету эн-один.

– Так это уже к системе управления. Любая ракета – аэродинамически неустойчивая, у нее центр давления выше центра тяжести. Самоцентровки не получается, рулить постоянно надо. Так же и с двигателями. Делить на группы, компьютеры нормальные делать.

– Ну хорошо. С одним параметром ясно. А какой поставишь следующим?

– А вторым уже эффективность.

– А как определять будешь?

– Удельный импульс измеряется в секундах тяги.

– А по-простому? Я-то у вас в Хренвотсе не учился.

– Ну, сколько секунд наш движок удержит ньютон тяги с одного килограмма топлива. Тот же Эф-один там не сильно впечатляет. Лучше всего электрореактивные движки. Если брать буксир в зоне “Земля-Луна”, так дольше их вообще никто не работает. Четыре тысячи секунд, абсолютный рекорд. Рабочее тело расходуют граммами, нужно только электричество – а с этим на околоземной орбите проблем нет.

– Минусы?

– Ну тяга же микроскопическая, понятно. – Змей махнул рукой и составил тарелки стопкой на углу стола. – Разгон в открытом космосе еще туда-сюда, и то – долго, мучительно. А взлет-посадка совсем никак.

– И как быть со взлетом-посадкой?

– Ну есть линейка движков эр-десять, японско-штатовские, кислород-водород. Тяга всего десять тонн, зато импульс вполне пристойный. Конечно, хуже электрореактивных – но терпимо. Только их-то для вывода на орбиту приемлемой нагрузки придется уже не десятки ставить, а сразу сотню. Система управления и подачи топлива сожрет весь выигрыш.

Отец еще раз сверился с планшетом: очевидно, там он открыл учебник.

– Тут в дополнительных вопросах указано: “какой двигатель выбирать при проектировании корабля?” Пилоту зачем это знать? Как вас готовят?

Змей вернулся за стол, пожал плечами. Ответил:

– На орбите Юпитера станций техобслуживания нет. На следующих курсах, наверное, нас еще детальнее загрузят.

– Ну и какой двигатель ты выберешь?

– Если корабль строить на Земле или в системе Земля-Луна, то “Роскосмос-сто-восемьдесят”. Он чуть поменьше тягой, чем двести семидесятый, зато давление в нем ниже, а от этого надежность выше. Или взять аналог на базе штатовского “эф-один”. А если на Марсе клепать, на их оборудовании – без вариантов, “сто-семь”, он же “Гагарин”. Конструкция хорошо изучена, ничего “сверхсупер” не требуется. Потому и стоит, по теперешним технологиям, копейки.

– А идеальный двигатель, как полагаешь, существует? Чтобы тяга-импульс-надежность и так далее, но в одном флаконе.

– Только атомный. “Нерва” буржуйская, или “Орион”.

– Взрыволет, что ли? Да ладно!

– Пап, взрыволет, при всех его косяках, реально сделать на технологиях еще Карибского кризиса. И, что важнее, запас характеристической скорости у него такой, что хоть к Солнцу лети, хоть из плоскости эклиптики. Нет нужды выбирать долгие экономные траектории.

– А вот это уже не по учебнику, по писателям-фантастам.

– Разве плохо?

– Да причем тут хорошо или плохо – почему ты фантасту веришь больше, чем учебнику?

– Пап, а ты вот правительству веришь?

– Ни хрена себе ты хватил! Это что же, и “дважды два четыре” уже неправда, если оно в тоталитарной сталинской математике сказано?

– Дважды два я могу хотя бы проверить. А вот учебники переписываются каждый год, в зависимости от спонсора издания. Забыл, как сам ругался?

Тут вошла мама, каждым движением показывая, что сердится. Забрала стопку тарелок. Папа запыхтел, убрал планшет, подмигнул Змею на прощание – и ушел за мамой на кухню, помогать мыть посуду и вообще извиняться. Змей направился к умывальнику, прополоскал рот, почистил зубы и замыл пятно пасты на подоле футболки. Вышел в коридор, где солнечные лучи уже ощутимо нагрели плитку, влез в сандалии. Ветровку не взял, ремень сумки накинул на одно плечо, прикрыл за собой дверь – и зашагал по террасе, из одного солнечного коврика в другой, завивая за собой столбы пылинок.

Столбы пылинок золотились в утреннем свете. Полосы света из окна лежали на коричнево-рыжих неровных досках пола; в ярких лучах Сергей заметил несколько вылезших шляпок гвоздей. Пыль и солнце здесь ничем абсолютно не отличались от интернатовских.

Зато в прочих обстоятельствах не совпадало решительно ничего.

Во-первых, никто не будил – Сергей даже испугался, не накажут ли его за долгий сон. Оглядевшись, понял, что здесь до этого никому дела нет. Мало того, дежурный предупреждал всех входящих – и те послушно приглушали голос, чтобы его, Сергея, не беспокоить.

Это оказалось настолько непривычно, что Сергей добрых полторы минуты соображал, где туалет. И вертел головой, как сова Гарри Поттера. Вернувшись из туалета в большой зал, Сергей огляделся повнимательнее. Диван стоял в углу каменного ящика, бывшего промтоварного магазина. Из магазина выкинули все перегородки, заложили часть окон, и, похоже, настелили новый пол – краска хоть сильно потертая, но заметно свежая. В интернате полы тоже красили каждую весну, когда учеников отвозили на полигон. К виду такой вот свежей краски, растертой множеством сапог, Сергей привык.

Во-вторых, тут никто никем не командовал. Ни обязательной зарядки, ни построения в определенное время, к которому обязательно нужно готовиться, чтобы не выхватить штафной балл – или просто по шее от старшего кубрика. Какое-то подобие порядка наблюдалось только при передаче смены: все помещения клуба новый и старый дежурные обошли с вниманием, и тщательно занесли в журнал и “поцарапанный пол” и “покосившуюся дверь в склад”.

В конце-то концов, не бьют пока – и ладно. Правда, тут наверняка имеется какая-то прописка. Или как там оно называется…

В-третьих, никакого раз навсегда определенного расписания или годового курса занятий – словом, никакого огромного длительного Плана с большой буквы… И тут Сергей сильно удивился, потому что это его как раз не порадовало. Неужели он привык ощущать себя пусть винтиком – да зато в огромной системе?

Отогнав от себя мысли о неизбежном возвращении в интернат и о том, как ему вломят в кубрике, (наверняка, уже за беглеца начислены допработы, и штрафные баллы) Сергей принялся осматриваться при дневном свете. Вчера грузили и носили, да и темно – ничего толком не разглядел. Зато сейчас…

Парень стоял спиной к главному входу. Прямо перед ним кованые стрелки больших часов показывали половину девятого. Под желтым циферблатом – лакированная деревянная конторка дежурного с телефоном. Тут же неожиданно мощный и новый биосканер – даже в интернатовской больнице похуже будет! Рядом ярко-красный шкаф с огнетушителями. А еще тут же приставная “библиотечная” лестница, лазить на высокие полки за пыльными фолиантами.

Только вместо полок направо и налево множество крючков, забитых прямо в кирпичную кладку. А вместо фолиантов на крючках… Сергей даже заморгал.

Под самым потолком – ребристым, пылящим побелкой – вся стена увешана флагами. Черный с багровым оком, черный с белой дланью, полосатый черно-зелено-белый, наконец, алый с золотой звездой – Сергей видел вчера на парусно-колесной гонке. Их поднимали “Котолак”, “Змеедав”, “Змей” и “Дагаз”. Вторым рядом, чуть пониже – треугольные вымпелы поменьше, всех цветов радуги, с цифрами. Должно быть, флажки одноместных трехколесных буеров. Прямо над часами совсем большое белое знамя с вышитым деревом. Ствол черный, крона – языки синего пламени. Ну да, клуб же называется “Факел”…

Ниже флагов, направо – полтора десятка копий в стойке, вертикально. Длина и толщина обычная. Лезвия только… Вот черное, резиновое на вид. Но тут же рядом – явно дюралевое, и рядом же настоящее стальное! Ну да, вчера из рассказов он понял, что на игре сталь безопасней дюралевого клинка: тот мгновенно превращается в пилу из множества зазубрин и потом нещадно рвет кожу при малейшем касании… На острие копья наварен шарик для безопасности, но длинномером же безо всякого протыкания можно ребро сломать, если врезать попросту, в стиле оглобли! Сергей даже поежился.

Вот как сделать, чтобы подросток не интересовался боевым искусством и ни себе, ни людям не ломал кости? Руководство Сергеева интерната решило эту проблему на раз. Уроки фехтования в интернате сделали обязательными. Объявили, конечно, что все это в лучших традициях русского дворянства, что еще у Петра Первого в Навигацкой школе… В Шляхетском корпусе… В Пажеском корпусе… Что кадетство суть необходимый институт воспитания юношества… И даже в кино про гардемаринов… И вообще – положено.

Ну и сделали уроки – по лучшим образцам спортивного фехтования. На ровной дорожке, взад-вперед. И то, весь первый семестр (вы же особое училище, у вас все как в высшей школе! Не четверти школьные, а семестры!) – теория. И попробуй не ответь, чем отличается имброкатто от стокатто, или перевод от перехвата!

С практикой фехтования установили, как в армии со стрельбой. Кому повезет, выстрелит аж двадцать семь патронов за всю службу. А кому не повезет – девять перед присягой. А потом будет изматывать противника бегством или ужасать нунчаками из пары веников.

Правда, такой вундервафли на стене Сергей не увидел. Зато всякого иного – хоть залейся. Рядом с ужаснувшими его копьями насчитал полтора десятка широких мечей эпохи викингов, с закругленными на конце клинками, с маленькими брусковыми гардами, совсем не закрывающими руку – для рубки, не для фехтования. Висели тут же два треугольных меча века Жанны д’Арк – синие дюралевые, с многочисленными выправленными зазубринами. Пониже – две копии самурайских изогнутых клинков; и шесть китайских “единорогов” с затейливыми рукоятками; и четыре тяжелые шпаги конкистадоров, с непременным “бегущим волком” на лезвии, сверкали завитушками рукоятей-корзинок… Все сколько-нибудь приличное оружие доставалось лишь с помощью лестницы. В нижних рядах, насколько Сергей понял, висели учебные клинки. За ними не требовалось даже на носки вставать. Обычные деревяшки – в прошлой жизни клюшки, лыжи, ореховые или грабовые стволики, остроганные, наверное, на том вон верстаке в углу. Гарды из резинового тапочка или из двух-трех слоев кожаной стельки, посаженные попросту внатяг. Рукоятки обмотаны брезентом; хотя кое-где виден и шелковый узор. Из-под вытертых обмоток проглядывает свинец – надо же, они еще и уравновешены! Клинки деревяшек некогда обмотали белой изолентой – видимо, чтобы не так щепились – и теперь обмотка эта везде разлохматилась. Вот же нашлись любители! Планируя побег, Сергей выбирал именно ролевой клуб, реконструкторы показались больно уж зацикленными на железе. Только и здесь, похоже, фанатизм еще тот…